Бывают на свете, уважаемый читатель, такие услужливые люди. Подойдёт к вам этакий доброжелатель. Заглянет в глаза и начнёт, знаете, советовать. Да так складно, так душевно, что и не подкопаешься. А послушаешь его и пропал.
История этого дела, между прочим, древняя, древнее некуда. И расскажу я вам сегодня про далёкую Киевскую Русь.
Жил, надо сказать, в десятом веке такой князь - Святослав. Воин, прямо скажем, отчаянный, и всё он воевал. И до того довоевался, что в девятьсот семьдесят втором году у днепровских порогов его подстерегли печенеги. Тут ему, в общем-то , и конец пришёл.
Осталось после Святослава три сына — Ярополк, Олег и Владимир. Старший, Ярополк, сел княжить в Киеве, Олег получил землю древлянскую, а Владимиру достался Новгород. Был этот Владимир, между прочим, сыном не совсем законным. Мать у него была ключница Малуша, то есть из дворовой прислуги. За что Владимира потом и дразнили обидным словом «робичич», то есть, говоря по-нашему, сын рабыни.
И вот, надо сказать, не успели братья отца схоронить, как меж ними пошли нелады. Сперва повздорили Ярополк с Олегом, а из-за чего — долго рассказывать. Был там убит на охоте чей-то сын, началась обида, а кончилось всё войною. Ярополк пошёл на брата с дружиной и под городом Овручем его разбил. Олег при бегстве затолкался на мосту в общей давке да и кувыркнулся вниз, в крепостной ров, а сверху на него попадали кони и люди и задавили насмерть.
Ярополк, говорят, узнавши о том, сильно горевал — братней смерти он, дескать, не хотел. Ну, может, оно и так. А может, и не так. Кто его теперь разберёт.
Владимир, как услыхал про эти дела, перепугался и бежал за море, к варягам, отсидеться. Но года через три воротился, и не один, а с целой варяжской дружиной, и пошёл войною на старшего брата.
По дороге он, между прочим, посватался к одной полоцкой княжне по имени Рогнеда. Девица оказалась с характером и отвечать ему стала гордо: «Не хочу разувать робичича». Это у них, видите ли, обычай был такой свадебный — жена мужу разувает сапог в знак покорности. И вот разувать сына рабыни Рогнеда побрезговала. Владимир за такие слова осерчал: Полоцк взял приступом, родителя её с братьями порешил, а саму гордячку забрал себе в жёны. Не спросясь. Вот вам и всё сватовство.
Однако вернёмся к нашему главному делу, к Киеву.
Подступил, значит, Владимир с варягами под Киев, а Ярополк затворился в городе и сидит. Стены крепкие, дружина при нём — поди возьми. И вот тут на сцену выходит главное наше лицо — воевода по имени Блуд.
Был этот Блуд у Ярополка, надо сказать, в первейших людях, правая, как говорится, рука. Ярополк ему доверял, как себе. А Блуд тем временем уже снёсся тайком с Владимиром и обо всём с ним сговорился. Каков, между прочим, гусь!
И начал Блуд князю своему советовать, душевно так, заботливо:
— Что ты, княже, в Киеве сидишь? Народ здешний тебе не больно верен, перебьют тебя свои же. Поедем-ка лучше в город Родню да там и переждём.
Ярополк доверчивый был, послушался верного человека: бросил крепкие стены и заперся в маленькой Родне. А Владимир Родню обложил, и началась осада. Долгая. В городишке скоро вышли все припасы, и сделался голод, да такой, что про него после ещё долго поговорку вспоминали. Сидят люди голодные, отощавшие и злые. И что прикажете делать?
И тут Блуд приступает с новым советом, самым, прямо скажем, душевным:
— Видишь, княже, сила у брата твоего великая, нам её не одолеть. Ступай-ка ты к нему на переговоры да помиритесь по-родственному. Брат тебе зла не сделает.
Ласково говорил, уговаривал, заглядывал, надо думать, в самые глаза. А был при Ярополке ещё один человек — отрок по имени Варяжко. Этот, в отличие от воеводы, князя своего любил по-настоящему и Ярополка отговаривал:
— Не ходи, княже, убьют тебя там! Беги лучше к печенегам да приведёшь войско.
Дельный, между прочим, совет. Честный. Только невыгодный. Ну и кого, вы думаете, послушал Ярополк? Известно кого — сладкоречивого Блуда, а честного Варяжку мимо ушей. Оно ведь как устроено: добрым кажется тот совет, который приятнее, а вовсе не тот, который вернее.
Пошёл, стало быть, Ярополк на переговоры, к брату, мириться. Входит он в двери, а там его уже поджидают два варяга, и подняли они князя на мечи, под пазухи, как тогда выражались. Тут ему и конец пришёл. А Блуд, тот самый верный воевода, двери за спиной у князя притворил, чтоб дружина Ярополкова следом не вошла да не вступилась. Всё честь по чести, как было с Владимиром уговорено.
Так и помер доверчивый Ярополк, потому что послушал доброго совета. Беременную вдову его, гречанку, Владимир взял себе, и родился у той вдовы вскоре сын, Святополк. Этот Святополк впоследствии, чтоб самому усесться на княжение, перебил родных братьев, за что и прозван был в народе Окаянным. Вот какое, между прочим, семя взошло из всего этого дела.
А честный Варяжко? Тот сбежал к печенегам, как и собирался, и долго ещё воевал против Владимира из верности к убитому князю.
Самое же удивительное впереди. Владимир этот, который родного брата выманил да зарезал, тот самый «робичич», несколько лет спустя крестил Русь и стал называться Владимиром Святым. Каково, а? Брата извёл. Вдову к рукам прибрал. А сам подался в святые.
Святым стал, уважаемый читатель! Вот ведь как оно в жизни поворачивается.
А впрочем, и в наши дни такие доброжелатели, между прочим, попадаются. Без варягов, разумеется, и без мечей, но с тем же, прямо скажем, ласковым голосом.
Работал у нас в одной конторе такой Иван Кузьмич, бухгалтер. Человек тихий, но в своём деле твёрдый. И вышла у него с начальством крупная неприятность. Начальство хотело провести по бумагам, согласно ихней задумке, одну мудрёную денежную операцию, а Иван Кузьмич упёрся. Не подпишу, говорит, это незаконно. И был, между прочим, кругом прав — бумаги у него все в порядке, не подкопаешься. Сидит Иван Кузьмич в своём кабинете, как Ярополк в крепости, и начальство его тронуть не может.
И вот подсаживается к нему сослуживец, Семён Семёныч — сосед по отделу и вроде бы приятель. Говорит:
— Что ты, Кузьмич, упёрся? Себе же хуже делаешь. Сходи к директору да повинись по-человечески, он зла не держит, ты его знаешь. Договоритесь, и тебе ничего не будет.
Душевно говорил, заботливо. Поверил Иван Кузьмич доброму приятелю, вышел из своей крепости и пошёл к директору. А там его уже поджидали и выпроводили с готовым заявлением «по собственному желанию». Подпиши, дескать, по-хорошему. И подписал. А куда деваться.
Через неделю в кабинете Ивана Кузьмича сидел уже новый начальник отдела — Семён Семёныч. На том самом месте у окна. Оказалось, он к директору давно подходил и всё заранее с ним обговорил.
Так что добрый совет, уважаемый читатель, — штука обоюдоострая. Иной советчик и вправду печётся о вас, а иной — о вашем кабинете у окна. И отличить одного от другого, прямо скажем, мудрено. Помните только: вернее тот совет, который вам невыгоден. А самый сладкий и душевный придержите — от него до двух варягов под пазухи, как показывает история, рукой подать.