— Аня, ты даже открытку не подписала? — Голос свекрови, Галины Петровны, был пропитан разочарованием. Она держала в руках небольшой пакет с подарком для восьмилетнего племянника Леши. — И что это? Книжка?
Моя невестка, Света, мать Леши, тут же подхватила, скрестив руки на груди. — Ну да, Галина Петровна, что вы хотели? Аня же у нас не любит Лешу так, как мы его любим.
Я почувствовала, как привычный холод разливается по груди. Мы сидели за столом в гостиной брата по случаю дня рождения Леши.
Смех и разговоры внезапно стихли, и все взгляды устремились на меня. Мой брат, Игорь, сидел рядом, избегая смотреть мне в глаза.
«Недостаточно люблю». Это обвинение преследовало меня последние несколько лет.
Я помню тот день, когда родился Леша. Я была самой счастливой тетей на свете.
Примчалась в роддом с огромным букетом, сфотографировала его крошечные ручки и ножки.
Я тогда думала, что наши семьи станут еще ближе. Мы всегда были дружны.
С Игорем у нас были прекрасные отношения. Он мой старший брат, мой защитник.
А Света… Света казалась мне милой, немного наивной, но очень доброй.
Когда она впервые пришла в нашу семью, я приняла ее с распростертыми объятиями. Мы делились секретами, ходили по магазинам.
Я даже помогала им с ремонтом, когда они купили свою первую квартиру. Мы были настоящей семьей.
И рождение Леши только укрепило эту иллюзию счастья. Я проводила с ним много времени, читала ему сказки, водила в парк.
Дарила ему развивающие игры, книжки, милые игрушки. Всегда выбирала то, что, как мне казалось, принесет ему радость.
Я никогда не стремилась к роскоши. Моя зарплата дизайнера интерьеров была неплохой, но я всегда жила по средствам.
Я верила, что главное – это внимание, любовь, а не стоимость подарка.
Но потом что-то изменилось. Света начала меняться.
Ее подруги, которым она завидовала, дарили своим племянникам дорогие гаджеты, брендовую одежду.
И Света стала смотреть на мои подарки с какой-то новой, едва уловимой брезгливостью.
Сначала это были намеки. — Ой, Анечка, какая милая книжка. Но Леша уже такой взрослый, он больше играет в приставки.
Потом пошли прямые разговоры.
— Аня, у Леши скоро день рождения, — сказала она мне как-то по телефону. — Может быть, ты подаришь ему что-то существенное? Он так мечтает о новом планшете.
— Но я уже купила ему конструктор, — ответила я, немного опешив. — Он же любит собирать.
— Конструктор? — Света рассмеялась. — Ну, это же совсем детский сад. А ему уже восемь!
Я чувствовала, как внутри что-то начинает болеть. Не от самой просьбы, а от ее тона.
Света начала рассказывать обо всем этом остальным родственникам.
— Аня вообще Леше ничего не дарит! — жаловалась она моей маме. — Только книжки какие-то.
Мама, всегда готовая встать на защиту внука, начала меня отчитывать.
— Аня, Леша же твой племянник! — говорила она. — Подари ему что-нибудь нормальное, не жмись!
— Мам, я дарю ему подарки, — пыталась оправдаться я. — И я не жмусь. У меня тоже есть свои траты.
— Ну да, — тут же парировала Света. — У Ани же там своя ипотека, свои планы. Ей, конечно, Леша не так важен.
Слова о "жадности" и "отсутствии семейных ценностей" стали звучать все чаще.
Мой брат, Игорь, который когда-то был моей опорой, отдалился.
Когда я пыталась поговорить с ним, он лишь отмахивался.
— Ну, Света просто переживает за Лешу, — говорил он. — Она хочет, чтобы у него все было самое лучшее.
— Но не за мой же счет! — восклицала я. — И не ценой моей репутации!
Он лишь пожимал плечами. И я видела, что он уже на ее стороне.
На прошлый Новый год я подарила Леше теплый свитер ручной вязки, который связала сама.
Света даже не скрывала своего недовольства.
— Аня, что это? — спросила она, вытянув свитер из пакета. — Он что, будет это носить?
— Это ручная работа, Света, — сказала я, чувствуя себя глупо. — С любовью.
— С любовью, — она фыркнула. — Зато Оля (ее подруга) своему племяннику купила брендовый джойстик.
Я чувствовала себя загнанной в угол. Моя любовь, мое внимание – все это обесценивалось.
В их глазах я была "жадной тетей", которая не хотела тратиться на племянника.
Хотя я искренне любила Лешу. Проводила с ним время, учила его рисовать, водила на выставки.
Мои подарки были выбраны с душой, а не по ценнику.
Но Света требовала другого. Она хотела доказательств моей любви, выраженных в денежном эквиваленте.
Кульминация наступила как раз сегодня, на дне рождения Леши.
Галина Петровна демонстративно сравнила мой скромный подарок – интересную энциклопедию – с огромной коробкой, которую притащили родители Светы.
В коробке был новый гоночный квадрокоптер. Дорогой, яркий, шумный.
Леша тут же бросил мою книжку и кинулся к новой игрушке.
— Вот это подарок! — воскликнул он. — Спасибо, бабушка!
Света победно посмотрела на меня. В ее глазах читалось: «Видишь? Кто его любит по-настоящему!»
Именно в этот момент что-то внутри меня оборвалось.
Мне надоело это. Надоело быть плохой, жадной тетей.
Надоело чувствовать себя неудачницей, потому что я не гонюсь за показным богатством.
Игорь, мой брат, который когда-то всегда за меня заступался, теперь лишь пожимал плечами.
Я почувствовала, что я одна. Против всей их "любвеобильной" семьи, которая оценивала чувства по ценнику.
«Хорошо, Света. Ты хочешь дорогие подарки? Ты их получишь».
Но я подарю не то, что хочет Леша. И не то, что будет удобно вам.
Я подарю то, что выставит вас в глупом свете. То, что будет создавать хаос.
Я поняла, что другого пути нет. Мои слова не действуют. Мои добрые намерения игнорируются.
Они хотят игру. Хорошо. Я поиграю с ними.
Я вышла из-за стола, чтобы взять воды, и подошла к окну. Вечерний город сиял огнями.
Внутри меня зрело что-то холодное и твердое.
«Ты заставишь ее страдать от ее собственной жадности до похвалы».
Это будет жестко. Возможно, несправедливо.
Но они сами толкнули меня на этот путь.
Я больше не могла терпеть. Больше не могла молчать.
Следующий день рождения Леши. Или Новый год. Или любой другой праздник.
Я точно знаю, что подарю. И это будет незабываемо.
Я улыбнулась. Улыбка получилась кривой, но решительной. Пора было планировать.
Следующие несколько дней я провела за компьютером и за телефонными звонками. Мой ум работал четко и холодно, как никогда раньше.
Я изучала интересы Леши, его возраст, размер квартиры брата. Мне нужен был подарок, который, с одной стороны, был бы дорогим и впечатляющим, а с другой – создавал бы максимальный хаос и неудобство для невестки.
Первая мысль о барабанной установке пришла сама собой. Леша любил музыку, а звук барабанов в небольшой городской квартире… это было бы прекрасно.
Я нашла отличный электронный комплект — дорогой, профессиональный, с функцией записи и множеством звуков. Настоящая мечта юного музыканта.
Затем я задумалась о животном. Какое животное могло бы стать настоящей головной болью для семьи, но при этом выглядело бы "мило" и "оригинально"?
Хаски. Эти глазастые, игривые собаки требуют огромного внимания, долгих прогулок и очень плохо переносят одиночество. А Света всегда говорила, что "хочет собачку для Леши".
Я нашла питомник, связалась с заводчиком. Договорилась о покупке щенка хаски с родословной, со всеми прививками.
И все это – инкогнито. Чтобы никто не связал это с моими "щедрыми" планами.
Потом я решила добавить еще кое-что. Что-то для Леши, но не для его спокойствия.
Я купила ему самый большой и дорогой набор для химических экспериментов, который нашла. С пробирками, реактивами, микроскопом. И, конечно, с "безопасными" взрывами и "дымящимися" жидкостями.
«Пусть Леша учится, пусть развивает свои таланты». И пусть Света разбирается с последствиями.
Был канун Нового года. Мы снова собрались у брата. Все та же семья, все те же улыбки.
Отношения со Светой и Галиной Петровной оставались напряженными. Они избегали прямых конфликтов, но их взгляды были полны холода и осуждения.
Мой брат Игорь по-прежнему метался между нами.
Я пришла с огромными пакетами. В одном был небольшой ящик, в другом – несколько коробок.
Когда пришло время дарить подарки, я вышла вперед.
— Ну, Леша, мой дорогой племянник, — начала я, с искренней улыбкой, которую репетировала перед зеркалом. — Я решила, что в этот Новый год ты достоин самого лучшего.
Я протянула ему один из пакетов. Леша вытащил коробку с барабанной установкой.
Его глаза расширились от восторга. — Ух ты! Барабаны! Настоящие!
Света и Игорь переглянулись. Барабаны. В небольшой двухкомнатной квартире.
— О, Анечка, какая ты щедрая! — Галина Петровна тут же включилась в игру. — Леша, скажи спасибо тете!
Леша кинулся ко мне, крепко обнял. — Спасибо, тетя Аня! Я так мечтал!
Света стояла с улыбкой, застывшей на лице. Она не могла сказать ни слова против. Ведь подарок был дорогим.
— Но это еще не все, — сказала я, и достала из другого пакета переноску для животных.
Когда Леша заглянул внутрь, он завизжал от радости.
— Щенок! Тетя, это настоящий щенок! — из переноски на него смотрел крошечный хаски с голубыми глазами.
Все ахнули. Галина Петровна умилилась.
— Ой, какой хорошенький! — воскликнула она. — Аня, ты просто волшебница!
Света побледнела. Она посмотрела на меня, потом на Игоря. В ее глазах читался немой вопрос: «Что это такое?!»
Я же улыбалась. — Он с родословной, со всеми прививками. Очень умный. Хаски.
Игорь попытался улыбнуться, но его улыбка вышла натянутой.
Леша был на седьмом небе. Он обнимал щенка, целовал его.
— А еще, — сказала я, протягивая ему последнюю коробку. — Это для твоего развития. Набор юного химика.
Когда Леша увидел колбы и пробирки, он буквально запрыгал.
— Вот это да! Тетя Аня, ты самая лучшая!
Света, которая все это время пыталась сохранить лицо, наконец-то не выдержала.
— Аня, но... — начала она, но тут же осеклась под моим пронзительным взглядом.
— Что, Света? — мой голос звучал невинно. — Ты же говорила, что я мало дарю Леше. Вот.
Галина Петровна тут же вмешалась: — Света, ну что ты! Аня такая молодец!
Следующие несколько недель были для них настоящим адом.
Барабаны гремели каждый день. Леша с упоением осваивал инструмент, не обращая внимания на крики Светы.
Щенок хаски, которому было всего три месяца, требовал постоянного внимания. Он грыз мебель, лаял, скулил по ночам.
Света, которая никогда не занималась животными, была в отчаянии.
— Аня, он же все грызет! — звонила она мне. — И гадит везде!
— Ну, Света, это же щенок, — отвечала я, делая вид, что сочувствую. — Это нормальное поведение. Ему нужны дрессировка и много прогулок.
Химический набор тоже не отставал. Из комнаты Леши постоянно доносились запахи горелого, странные шипения и мини-взрывы.
Однажды он чуть не поджег занавеску.
Света была в ярости. Она звонила мне, кричала.
— Аня, что ты натворила?! Это же невозможно! Он разрушает квартиру!
— Света, но ты же сама говорила, что я должна дарить ему дорогие подарки, — напоминала я. — А это все недешевые вещи, заметь.
— Но это же неудобно! — воскликнула она.
— Я думала, главное — это радость Леши, — невинно отвечала я. — И твоя любовь к нему.
Она не могла открыто критиковать подарки. Ведь тогда все подумают, что она неблагодарная и не любит Лешу по-настоящему.
Галина Петровна тоже была в растерянности. Она видела, как страдает Света, но сама же расхваливала мои подарки.
— Ну, Светочка, — говорила она. — Это же подарки. Что тут поделаешь.
Игорь был совсем измотан. Он работал допоздна, а дома его ждал хаос.
— Аня, зачем ты так! — сказал он мне однажды по телефону. — Это невыносимо!
— Что зачем, Игорь? — спросила я. — Я дарю племяннику то, что он хочет. И то, что я могу себе позволить.
— Но эти подарки... — он запнулся. — Они создают проблемы!
— Проблемы создаешь не я, а она! — вырвалось у меня. — И я не собираюсь их решать.
Я чувствовала, как внутри меня зреет удовлетворение.
Света, которая так жаждала похвалы за дорогие подарки, теперь страдала от них.
Она хотела, чтобы я показала свою любовь деньгами. Я показала.
Но по-своему. И это оказалось для нее хуже, чем любая жадность.
Я перестала ездить к ним в гости. Когда они звонили, я ссылалась на занятость.
Мои отношения с братом и свекровью были испорчены. Но они сами этого хотели.
Я восстановила справедливость, но разрушила семью.
Иногда по вечерам я думала о Леше. Он, конечно, был счастлив.
Но какой ценой? Ценой того, что его мама ненавидела его подарки?
Я не знаю. Мне казалось, что я сделала все правильно.
Я заставила ее страдать от ее собственной жадности до похвалы.
И она получила то, что хотела: дорогие подарки.
Что думаете вы? Правильно ли я поступила? Или моя месть была слишком жестокой?