Нам удалось поспать совсем недолго. Сон был рваным, тяжелым, и казалось, что веки едва сомкнулись, когда пришло время уезжать. Утро дышало холодом, но нужно было двигаться. Время на войне летит странно: иногда оно тянется бесконечно, а иногда сгорает за считанные мгновения.
Приехав на позиции, мы первым делом доложили о том, что видели, заместитель командиру взвода. Рассказали всё как есть: про руины, про Мавик, про странный звук мотоцикла «Днепр» и, конечно, про четыре минометных выхода, улетевших в наш тыл. Он выслушал внимательно, кивнул и отправил нас отдыхать. Мы, разбитые и уставшие, с радостью рухнули в свои спальники, надеясь на законную передышку.
Но сон снова был недолгим.
Я почувствовал, как кто-то трясет меня за плечо. Открыв глаза, увидел боевого товарища. Лицо у него было серьезным.
— Спартак, вставай. Вас с Джазом комбат вызывает. В штаб.
Делать нечего. Усталость усталостью, а приказ есть приказ. Мы быстро собрались, оправились и пошли. Полевой штаб тогда еще не напоминал те обустроенные подземные города, которые мы научились строить позже.
Это был просто глубокий, сырой блиндаж в несколько накатов, от которого весело веяло землей и мазутом от печки. Никаких изысков, только функциональность и надежность.
Внутри было тесно и темно. В центре на грубо сколоченном столе лежала большая, истертая карта, освещенная тусклым светом фонаря. Вокруг нее стояли офицеры. Комбат поднял на нас взгляд.
— Ну что, рассказчики. Докладывайте, где вы что видели и слышали.
Мы с Джазом, перебивая друг друга от волнения, выдали нашу историю как на духу. Я ткнул пальцем в карту, указывая ту самую точку, где мы засекли вспышки и звук уходящего мотоцикла. Офицеры переглянулись. Комбат, хмыкнув, кивнул.
— Оказалось, не зря сходили, — произнес он. — Действительно, именно в это время, которое у вас записано, происходил обстрел позиций наших соседей. Молодцы. Хорошая работа.
Получив похвалу от командира батальона, мы, довольные и окрыленные своей удачей, пошли обратно отдыхать. Мы чувствовали себя героями, которые принесли важную информацию.
И тут я впервые на войне — а может быть, и нет, в жизни-то такое случалось постоянно — столкнулся с тем, что называют «мнением толпы». Которая, не видя и не зная, пытается тебе, очевидцу, доказать, что черное — это белое.
Вокруг нас собрались парни. Новости на передовой разлетаются быстро. И началась:
— Да ладно вам, Спартак, Джаз. Какой еще мотоцикл с минометом? Вы что, сказок начитались? Это фантастика какая-то. На мотоцикле миномет возить? Бред.
Я пытался объяснить про тактику «кочующего миномета», про то, как быстро они могут менять позиции. Но толпа не слушала.
— Да это наши били! — уверенно заявил один из бойцов. — Я сам слышал выходы. Это наша артиллерия накладывала по тому берегу, по укропам. А вы просто со страху всё перепутали.
Кто меня лично знает, примерно представляет мою реакцию на происходящее. Я почувствовал, как внутри закипает привычная, колючая злость.
В памяти вдруг всплыл выпускной вечер после 11 класса. У нас была традиция — выдавать каждому ученику медаль с забавной или символичной номинацией: «Мисс Красота», «Мистер Спорт» и всё в таком духе.
Моя классный руководитель долго думала над моей номинацией. В итоге она решила, что наиболее четко под мой тип личности и отношение к жизни подойдет медаль «Мистер Независимость» (или «Мистер Самостоятельность», хоть убей, не помню точное слово, но посыл был именно таким).
Она знала, о чем говорит. Я никогда не любил идти на поводу у большинства, если был уверен в своей правоте.
И вот человеку, Овну по гороскопу, Спартаку по позывному и обладателю такой медали с самого детства, всю жизнь кто-то что-то пытается доказать. Всю жизнь кто-то пытается заставить меня сомневаться в том, что я вижу своими глазами.
Я, конечно, переругался тогда со всеми. Я стоял на своем, до хрипоты, до крика. Я знал, что я видел вспышки, я слышал этот чертов мотоцикл «Днепр», и комбат подтвердил нашу информацию.
За эти три с половиной года, что я нахожусь «за ленточкой», я, кажется, переругался со всеми, с кем только можно. Но я всегда буду стоять на своем, особенно когда уверен в своей правоте. Я не умею гнуться под мнение толпы, если оно противоречит моим собственным глазам и ушам.
И началось это мое воинственное непримиримое отношение, наверное, в тот самый день, когда мы прибыли с нашего первого секрета и столкнулись с этим глухим, стадным неверием.
Война учит многому. Но она не меняет сути человека. Она лишь обостряет то, что в тебе уже было. И моя независимость здесь, в этих сосновых лесах, заиграла совсем другими красками.
А вам приходилось сталкиваться с ситуацией, когда толпа пытается убедить вас в том, что ваши собственные глаза вас обманывают? Когда вы точно знаете правду, а все вокруг твердят обратное? Делитесь своими историями в комментариях, мне очень интересно!
И обязательно подписывайтесь на канал, чтобы не пропустить продолжение. Дальше будет только интереснее!
В следующей части я расскажу, как наш комбат решил поставить в лесу настоящий шлагбаум, как мы долбили кирками мерзлую землю, строя новый блиндаж, и как, наконец, вернулись обратно в наш старый дом, потому что первая двухнедельная смена подошла к концу.
Продолжение следует...