— То есть я должна отдать квартиру твоей сестре, потому что она наконец-то нашла «свою любовь», но им негде жить? — я вытаращила глаза на мужа.
Андрей отвёл взгляд в сторону, потирая затылок — верный признак того, что ему неудобно, но отступать он не собирается.
— Марин, ну не отдать, а… временно предоставить. Ну что тебе стоит? Ты же сама говорила, что эта однушка просто пустует. Сдавать не хочешь, продавать не хочешь…
— Не хочу, потому что это моё! — я почувствовала, как внутри всё закипает. — Моя бабушка оставила мне эту квартиру. Мне, Андрей, а не твоей сестре!
— Господи, какая ты эгоистка, — Андрей покачал головой. — Речь идёт о моей родной сестре! У неё впервые за десять лет появился нормальный мужчина, они хотят начать совместную жизнь, а ты…
— А я что? — я встала и уперла руки в бока. — Я должна прыгать от счастья и раздавать своё имущество направо и налево?
— Они заплатят коммуналку, — Андрей говорил примирительным тоном, словно предлагал мне выгодную сделку. — И вообще, Лена обещала привести квартиру в порядок. Ты же сама жаловалась, что там ремонт нужен.
Я тяжело опустилась на диван. Голова шла кругом от наглости происходящего.
— Погоди-погоди. Твоя сестра будет жить в моей квартире бесплатно, сделает там ремонт за свой счёт, и я должна быть ей благодарна? Андрей, ты себя слышишь?
— Ну не бесплатно же! Коммуналку платить будут!
— Коммуналка там три тысячи в месяц! — я даже рассмеялась от абсурдности. — Комната в общаге дороже стоит!
— Марина, почему ты так злишься? — Андрей сел рядом, попытался взять меня за руку, но я отдёрнула ладонь. — Лена моя младшая сестра, я за неё отвечаю. Она всю жизнь мыкалась по углам, снимала квартиры у жадных хозяев, терпела всякое хамство…
— И я тут при чём? — я посмотрела ему в глаза. — Это её жизнь, её выбор. Почему проблемы твоей сестры должны решаться за мой счёт?
— За твой счёт?! — Андрей вскочил, лицо его покраснело. — Квартира всё равно пустует! Тебе от этого ни холодно, ни жарко!
— Значит, по-твоему, если что-то мне не нужно прямо сейчас, этим могут пользоваться все желающие?
— Лена не «все желающие», она моя сестра!
— Твоя сестра, — я встала и прошлась по комнате. — А квартира моя. И знаешь что, Андрей? Если она такая пустая и никому не нужная, давай мы её продадим, а деньги положим в банк. На депозит. Под проценты.
Лицо Андрея вытянулось.
— Ты что, серьёзно?
— А что? Деньги тоже просто лежать будут, верно? Почему бы не получать с них доход?
— Это же память о твоей бабушке…
— Вот именно! — я ткнула пальцем в его сторону. — Память о моей бабушке, которая вкалывала всю жизнь, чтобы эту квартиру купить. Которая мне, своей единственной внучке, её завещала. И ты хочешь, чтобы я её отдала твоей сестре, которую я, если честно, последний раз полгода назад видела?
— Лена очень занята, она не может…
— Занята? — я фыркнула. — Она работает продавцом в магазине косметики! Я работаю медсестрой, сутками торчу в больнице, но почему-то умудряюсь поддерживать отношения с родственниками.
— При чём тут это?
— При том, что твоя сестра появляется в нашей жизни только тогда, когда ей что-то нужно! В прошлый раз она просила денег на новый телефон, до этого — на шубу, ещё раньше — на отпуск в Турцию…
— Я помогаю своей сестре, в этом нет ничего плохого!
— Помогаешь из нашего общего бюджета, между прочим, — я скрестила руки на груди. — Но ладно, о деньгах мы ещё поговорим. Сейчас речь о квартире. Мой ответ — нет.
— Марина…
— Нет, Андрей. И точка.
Он посмотрел на меня с таким видом, будто я отказалась спасти утопающего.
— Ты понимаешь, что разрушаешь жизнь моей сестры?
— Я? — я даже присвистнула. — Я разрушаю? Слушай, а как насчёт того, что твоя сестра и её «любовь всей жизни» могут снять квартиру? Они же оба работают, насколько я понимаю?
— Алексей недавно переехал из другого города, у него ещё толком денег нет…
— Стоп-стоп-стоп, — я подняла руку. — Этот Алексей — он вообще кто? Откуда взялся?
Андрей снова отвёл взгляд.
— Познакомились в интернете. Он приехал, чтобы быть с Леной…
— В интернете, — я медленно кивнула. — Замечательно. Значит, какой-то мужик из интернета должен поселиться в моей квартире. Ты хоть понимаешь, как это звучит?
— Ты говоришь так, будто он маньяк какой-то!
— А я его вообще не знаю! — я повысила голос. — Может, он маньяк, может, алкоголик, может, аферист, который охмурил твою наивную сестру!
— Лена взрослая женщина, она сама…
— Лене тридцать восемь лет, и у неё за плечами три неудачных романа, после каждого из которых ей приходилось брать кредиты, чтобы расплатиться с долгами её бойфрендов, — я говорила жёстко, но это была правда. — Извини, но я не верю в её способность выбирать мужчин.
— Ты не имеешь права так говорить о моей сестре!
— Имею, потому что это факты! Или ты забыл, как три года назад мы давали ей сто тысяч на погашение кредита, который она взяла на того придурка Виталия?
Андрей сжал кулаки.
— Это было давно. Алексей другой.
— Откуда ты знаешь? Ты с ним хоть раз встречался?
Пауза затянулась слишком долго.
— Андрей, ты встречался с этим человеком? — я почувствовала, как внутри холодеет.
— Ну… по видеосвязи…
— По видеосвязи, — я закрыла лицо руками. — Господи, это же полный бред! Твоя сестра собирается жить с мужчиной, которого ты видел только на экране!
— Лена с ним уже встречалась! Он приезжал на неделю, они…
— И после недели знакомства они хотят съехаться? — я уставилась на Андрея. — Ты правда не видишь во всём этом красных флажков?
— Я вижу, что моя сестра влюблена и счастлива, — Андрей упрямо выпятил подбородок. — А ты пытаешься всё разрушить.
— Я? Я разрушаю? — я почувствовала, как по щекам текут слёзы злости. — Знаешь что, Андрей? Иди к своей сестре. Живите втроём в той квартире, раз она тебе важнее.
— Марина, не надо так…
— Выйди, пожалуйста, — я показала на дверь. — Мне нужно побыть одной.
Андрей постоял немного, потом тяжело вздохнул и вышел. Я услышала, как хлопнула входная дверь.
Я рухнула на диван и дала волю слезам. Неужели для него его сестра важнее меня? Важнее наших семи лет брака?
На следующий день Андрей вёл себя подчёркнуто холодно. Утром он молча собрался и ушёл на работу, даже не попрощавшись. Я тоже не стала ничего говорить — гордость не позволяла.
Весь день я была на взводе. На работе постоянно отвлекалась, чуть не перепутала назначения для двух пациентов. Старшая медсестра Галина Петровна отвела меня в ординаторскую и строго посмотрела поверх очков:
— Марина, что с тобой? Ты же всегда такая собранная.
— Извините, Галина Петровна. Дома… проблемы.
— Семейные?
Я кивнула, чувствуя, как снова к горлу подкатывает комок.
— Садись, — Галина Петровна указала на стул. — Расскажи. Иногда помогает выговориться.
И я рассказала. Всё — про квартиру, про сестру Андрея, про её очередного интернет-жениха.
Галина Петровна слушала молча, только иногда кивала.
— Понятно, — наконец сказала она. — Марина, а ты собственницей этой квартиры являешься?
— Да, по завещанию от бабушки.
— Тогда юридически никто не может заставить тебя отдать её кому-либо. Это твоя собственность.
— Я и не собираюсь. Но Андрей… он на меня обижен. Считает, что я эгоистка.
Галина Петровна покачала головой.
— Знаешь, Марина, я тридцать лет замужем. И за эти годы я поняла одну вещь: семья — это когда двое. Не трое, не пятеро. Двое. Да, у каждого есть родственники, друзья, обязательства. Но главные решения принимают двое. И если один из этих двоих начинает ставить интересы родственников выше интересов супруга… это плохой знак.
— Вы думаете, я неправа?
— Нет. Я думаю, твой муж не понимает границ. Помогать сестре — это хорошо. Но не за счёт жены. Не за счёт семьи.
Её слова немного успокоили меня. Хотя бы кто-то был на моей стороне.
Вечером я пришла домой и обнаружила, что Андрея нет. Зато на столе лежала записка: «Ужинаю у Лены. Вернусь поздно».
Я скомкала бумажку и швырнула в мусорное ведро. Отлично. Значит, война.
Я разогрела себе суп, но есть не смогла. В животе всё сжималось от обиды и гнева. Села перед телевизором, но не видела, что там показывают.
Около десяти вечера я услышала звук ключа в замке. Андрей вошёл, стянул ботинки и прошёл на кухню, даже не взглянув в мою сторону.
Я выключила телевизор и последовала за ним.
— Ну что, хорошо поужинали?
Он достал из холодильника сок, налил себе в стакан.
— Нормально.
— Рада за вас.
Он наконец посмотрел на меня. Лицо усталое, под глазами тени.
— Марина, давай закончим этот спектакль. Лена в отчаянии. Она плакала весь вечер.
— И это должно заставить меня передумать?
— Она говорит, что без этой квартиры они с Алексеем не смогут быть вместе. Он уже уволился с работы в своём городе, сжёг все мосты…
— Подожди, — я подняла руку. — Он уволился ещё до того, как нашёл жильё? Это что, шантаж какой-то?
— Какой шантаж? Просто так получилось!
— Просто так не бывает! — я повысила голос. — Нормальные люди сначала решают бытовые вопросы, а потом переезжают!
— Ты просто не понимаешь, что такое настоящая любовь!
Это было больно. Очень больно.
— Не понимаю? — мой голос задрожал. — Я за тебя замуж вышла, родила тебе сына, который, к сожалению, прожил всего три дня… Я рядом с тобой была, когда ты лежал в больнице после аварии. Я по ночам дежурила у твоей постели, я…
Я не смогла продолжать. Слёзы душили.
Андрей опустил голову.
— Прости. Я не то хотел сказать.
— А что ты хотел сказать? — я вытерла глаза. — Что твоя сестра и её случайный знакомец из интернета — это настоящая любовь, а мы с тобой — так, по привычке живём?
— Нет, конечно нет…
— Тогда объясни мне, почему ты ставишь её интересы выше моих? Почему её слёзы важнее моих?
Он молчал, глядя в пол.
— Я всю жизнь чувствовал себя виноватым перед Леной, — наконец произнёс он тихо. — Когда родители развелись, мне было пятнадцать, а ей — восемь. Мать забрала меня, а Лена осталась с отцом. Отец пил, приводил разных женщин… Лена росла практически одна.
Я никогда не слышала этой истории. Андрей не любил говорить о своём детстве.
— Я пытался помогать, — продолжал он. — Но меня самого мать еле-еле тянула. Потом я выучился, начал зарабатывать. И решил, что теперь должен компенсировать Лене то детство. Понимаешь?
— Понимаю, — я вздохнула. — Но, Андрей… это же бездонная яма. Ты не можешь всю жизнь расплачиваться за то, в чём не виноват.
— Но я могу помочь ей сейчас! И это так мало — просто дать пожить в квартире, которая всё равно пустует!
— Для тебя это мало. Для меня — это принцип. Это моё имущество, моя собственность, память о бабушке. И я имею право распоряжаться ею так, как считаю нужным.
— Значит, ты не передумала?
— Нет.
Он кивнул, сжав губы в тонкую линию.
— Ладно. Тогда мне нужно подумать.
— О чём?
— О нас. О нашем браке.
Я почувствовала, как земля уходит из-под ног.
— То есть ты ставишь ультиматум? Либо квартира твоей сестре, либо развод?
— Я просто хочу понять, с кем я живу. С человеком, который способен пойти навстречу моей семье, или с эгоисткой, которая думает только о себе.
— Выходи, — я показала на дверь. — Прямо сейчас. Выходи отсюда.
— Марина…
— Вон! — я закричала. — Вон из моей квартиры!
Андрей схватил куртку и вышел, громко хлопнув дверью.
Я сползла по стене на пол и зарыдала.
Три дня мы не разговаривали. Андрей ночевал у Лены, приходил домой только за вещами. Я ходила на работу как зомби, на автомате выполняла свои обязанности.
Галина Петровна больше не спрашивала, что случилось. Она просто иногда приносила мне чай и молча гладила по плечу.
На четвёртый день, когда я вернулась домой, в квартире сидела Лена.
— Как ты вошла? — я оторопела.
— У Андрея есть ключи, — она сидела на моём диване, закинув ногу на ногу. — Мы должны поговорить.
— Мы не должны ничего, — я прошла на кухню, бросила сумку на стол. — Убирайся из моего дома.
— Я уйду, когда скажу всё, что хочу, — Лена встала и прошла на кухню следом. — Ты разрушаешь жизнь моего брата.
— Я?
— Да, ты. Из-за твоей жадности и мелочности.
Я рассмеялась. От усталости, от абсурдности ситуации.
— Жадности? Лена, это моя квартира. Я имею полное право решать, кто в ней будет жить, а кто — нет.
— Эта квартира всё равно простаивает! Какая тебе разница?
— Разница есть. И я не обязана тебе объяснять, какая именно.
Лена скрестила руки на груди. На ней была новая дублёнка — явно не из дешёвых.
— Знаешь, я всегда говорила Андрею, что ты ему не пара. Что ты холодная, чёрствая…
— Выходи, — я устало махнула рукой. — У меня нет сил на этот цирк.
— Я выйду, когда ты согласишься дать нам квартиру!
— Никогда, — я посмотрела ей в глаза. — Слышишь? Никогда. И можешь передать своему брату, что если он не вернётся домой в течение недели, я подам на развод.
Лицо Лены перекосилось.
— Ты ещё пожалеешь! Андрей уже говорил, что после развода потребует половину этой квартиры!
Я похолодела.
— Что?
— Ну да! Вы же в браке, значит, это совместно нажитое имущество!
— Квартира была завещана мне до брака, — я говорила медленно, с усилием. — Она не делится при разводе.
— Это ещё посмотрим! Андрей уже консультировался с юристом!
Теперь я по-настоящему разозлилась.
— Понятно. Значит, вы всё это подстроили. Весь этот спектакль с «любовью», со сближением, с требованиями квартиры. А теперь ещё и развод с разделом имущества.
— Ничего мы не подстраивали! Просто Андрей наконец-то открыл глаза на твою сущность!
— Убирайся из моего дома, — я подошла к Лене вплотную. — Сейчас же. Иначе вызову полицию.
— Ещё чего! Это дом моего брата!
Я достала телефон и начала набирать номер. Лена вырвала у меня телефон и швырнула на пол. Экран треснул.
— Ты что творишь?! — я не верила своим глазам.
— Ты сама довела! — Лена дышала тяжело. — Я хотела по-хорошему, а ты…
Я схватила её за руку и потащила к выходу. Лена вырывалась, кричала, пыталась ударить меня. Я держала её крепко, зубы сжаты.
Наконец мне удалось вытолкнуть её за дверь. Я захлопнула её и прислонилась спиной к косяку, тяжело дыша.
Лена колотила в дверь, кричала оскорбления. Я вызвала полицию.
Когда приехали полицейские, Лена уже ушла. Но я написала заявление о незаконном проникновении и порче имущества. Протокол составили, мне дали копию.
Вечером позвонил Андрей.
— Ты с ума сошла?! Ты на мою сестру в полицию заявление написала?!
— Твоя сестра проникла в мою квартиру без разрешения и разбила мой телефон, — я говорила спокойно. — Я имела полное право.
— Она хотела поговорить с тобой!
— Поговорить — это когда спрашивают разрешения. А не вламываются в чужой дом.
— Это не чужой дом, это дом моей жены!
— Бывшей жены, — я поправила. — Завтра я подаю на развод. И, Андрей… твоя сестра сказала, что ты консультировался с юристом насчёт раздела квартиры.
Пауза.
— Я… я просто хотел узнать…
— Понятно, — я усмехнулась. — Что ж, узнаешь. На суде. Прощай, Андрей.
Я положила трубку и заплакала. Не от жалости к себе. От облегчения.
Наконец-то я поняла, что этот брак давно был мёртв.
Развод занял четыре месяца. Андрей действительно пытался через суд получить долю в квартире, но юрист легко доказал, что она была получена мной до брака по завещанию и не подлежит разделу.
Лена с её Алексеем в итоге сняли квартиру на окраине. Правда, через три месяца он бросил её и уехал обратно в свой город. Как я и думала — очередной проходимец.
Андрей пытался помириться, звонил, писал, приходил к больнице. Но я была непреклонна. Он сделал свой выбор тогда, когда поставил свою сестру выше меня. А я сделала свой.
Сейчас прошёл год после развода. Я по-прежнему работаю в больнице, по-прежнему живу одна. Квартиру бабушки я так и не сдала — храню её как память.
Иногда я думаю: а может, стоило уступить? Может, тогда мы остались бы вместе?
Но потом вспоминаю слова Галины Петровны: «Семья — это когда двое. И если один ставит интересы родственников выше интересов супруга — это плохой знак».
Нет, я не жалею. Я сделала правильный выбор.
Я защитила то, что было важно для меня. И защитила себя.
А это дорогого стоит.