Правила моей жизни | авторские рассказы

Катя услышала это случайно. Она стояла в прихожей, не успев снять сапоги, — только что вернулась с работы, поставила пакет с продуктами на тумбочку и уже потянулась к молнии на сапоге, когда из кухни донёсся голос свекрови...

Антонина Семёновна появилась в нашей квартире в четверг, около полудня. Я как раз выкладывала в раковину посуду после завтрака — кружку с остатками кофе, тарелку из-под яичницы, — когда в дверь позвонили дважды, коротко и требовательно, как звонят люди, которые заранее уверены, что им откроют...

Записку я нашла в среду утром, между кофеваркой и хлебницей. Сложенный вдвое листок из блокнота в клеточку — того самого, что я купила ему прошлой осенью для рабочих расчётов. Он всегда терял ручки, и я покупала их пачками, по двадцать штук...

Тоня шла на рынок с хозяйственной сумкой в руке — той самой, клетчатой, которую мать подарила ещё на свадьбу и которая, как назло, пережила и саму мать, и первые годы брака, и всё остальное. Сумка была...

Утром в четверг я варила овсянку и думала о том, что жизнь наконец-то наладилась. За окном шёл мелкий октябрьский дождь, капли стекали по стеклу косыми полосами, на подоконнике стоял горшок с геранью — живой, розовой, моей...

Лиза поставила кастрюлю на плиту в половине седьмого — как раз когда Никита обычно поворачивал ключ в замке. Картошка варилась, котлеты томились под крышкой на маленьком огне, в духовке ждала запеканка...

Я услышала его в половине одиннадцатого вечера. Сидела на кухне с ноутбуком — доделывала отчёт, который надо было сдать ещё вчера, пила уже третью кружку чая и смотрела в экран с тем выражением, с которым смотрят на что-то неприятное, но неизбежное...

Торт я купила в «Глории» — тот, с малиновым конфи, который Светка обожала с институтских времён. Коробку несла в обеих руках, сумку перекинула на локоть, зонтик зажала под мышкой — в общем, шла как гружёная лошадь и чувствовала себя именно так...

Ирина приехала на кладбище в субботу, как всегда — в десять утра. Как всегда — с хризантемами. Белыми, потому что Сергей не любил красные: говорил, они для праздника, а не для памяти. Ирина однажды попробовала...

Будильник пропел в семь утра — противный, дребезжащий звук, который Катерина Алексеевна Волкова так и не удосужилась сменить за три года. Она лежала под тёплым одеялом, щурилась на серый прямоугольник окна и думала, что суббота должна была быть выходной...

Я увидела её из окна кухни — в семь утра, в моём огороде, с моей лопатой. Свекровь стояла в резиновых сапогах, в старом ватнике, и деловито перекапывала грядку под смородиной. Та самая грядка, которую я ещё с осени подготовила под тюльпаны...

Надя ещё не успела поставить чашку на стол — только дотянулась до края, когда его рука прошла мимо. Небрежно, почти не глядя. Так смахивают крошки после ужина, так убирают с пути что-то ненужное. Горячий чай плеснул на платье — белое, новое, которое она надела впервые именно сегодня...