Визит по расписанию
Я подошел к знакомой двери и замер. Странное дело — пять лет жил здесь, а сейчас стою как чужой. Палец навис над звонком, но не нажимает. Приличные люди звонят перед тем, как войти. Неприличные — входят без звонка. Бывшие мужья — это отдельная категория, пограничное состояние между своим и чужим. Вроде бы и ключ еще есть, а вроде бы и нельзя. Замки, может, поменяли. И правильно сделали.
Наконец нажал. Дверь открылась не сразу. За ней стояла Алла — все та же, но немного другая. Волосы короче, взгляд тверже, а в руках — половник. Значит, готовит. Раньше редко готовила, больше по телефону разговаривала.
— Явился, — сказала она таким тоном, будто я не месяц назад съехал, а вчера выбросил мусор и только что вернулся.
— Доброе утро, — говорю. — Можно войти? Насчет имущества хотел поговорить. Как договаривались.
— Входи, раз пришел. Только разувайся, у меня чисто.
Раньше никогда такого не говорила. У нас всегда была стерильность, как в операционной космического корабля. Причем я поддерживал, а она создавала беспорядок.
Прошел в квартиру. И застыл во второй раз. Что-то изменилось, но не могу понять, что именно. Вроде бы все то же — диван, книжный шкаф, телевизор — но ощущение другое. Как будто воздух другой, плотность его иная.
— Что так смотришь? — спросила Алла. — Да, переставила мебель. Имею право. Это теперь моя квартира.
— Наша, — машинально поправил я. — Поэтому и пришел делить.
— Ага, — усмехнулась она. — «Наша». Когда ушел — твоя новая жизнь, когда делить — наша квартира. Логично.
Опись имущества и совести
В комнате пахло чем-то вкусным. Раньше так не пахло. Раньше пахло духами, пылью и немножко моими носками, которые я забывал убрать. Сейчас пахло едой. Настоящей едой.
— Присаживайся, — сказала Алла. — Только давай быстрее, у меня через час йога.
— Йога? Ты?
— А что тебя удивляет? — она подняла бровь. — Жизнь не заканчивается после развода. У некоторых она только начинается.
Я сел и достал бумажку. Заранее написал всё, что считал своим. Список получился внушительным.
— Вот, — протянул ей. — Телевизор, музыкальный центр, половина посуды, диван в гостиной...
— Диван? — перебила она. — Тот самый, на котором ты пролежал пять лет, глядя футбол, пока я работала на двух работах?
— Я тоже работал, — обиделся я.
— Конечно. В основном над собой и над моими нервами.
Она взяла список, пробежала глазами.
— Слушай, а совесть ты тоже с собой забрал, когда уходил? Или она в списке имущества, подлежащего разделу?
Я промолчал. А что тут скажешь? Совесть — вещь неделимая. Либо она есть, либо ее нет. У меня, кажется, была. Но куда-то делась при переезде. Может, в коробку с инструментами положил и забыл.
Чайная церемония с привкусом прошлого
— Чаю хочешь? — внезапно спросила Алла.
Этот вопрос выбил меня из колеи. Мы пришли делить имущество, а не чаи гонять.
— Давай.
Она ушла на кухню. Я остался сидеть с листком в руках, чувствуя себя полным идиотом. На журнальном столике лежала книга — «Как начать новую жизнь после расставания». Рядом — блокнот с какими-то записями и план питания. Алла всегда мечтала похудеть, но никогда всерьез этим не занималась. Говорила: "Когда-нибудь потом".
А теперь, выходит, настало это "потом"?
Она вернулась с двумя чашками. Чай пах бергамотом — мой любимый.
— Помнишь еще, какой чай я люблю, — удивился я.
— Это не для тебя, — усмехнулась она. — Это теперь мой любимый. Я многое пересмотрела после твоего ухода.
Мы сидели и пили чай. Молча. Я рассматривал квартиру, пытаясь понять, что же изменилось. И вдруг осознал — исчезли все следы моего присутствия. Нет больше моих журналов, разбросанных по углам, нет коллекции пивных кружек на полке, нет фотографий с рыбалки. Как будто стерли человека — чисто, аккуратно, без следов насилия.
— Алла, — наконец сказал я. — А куда делись все мои вещи?
— Какие именно?
— Ну... фотографии, сувениры, всякие мелочи.
— А, это, — она махнула рукой. — В кладовке, в коробках. Можешь забрать, если хочешь. Мне они без надобности.
В ее голосе не было злости или обиды. Была усталость и что-то еще... облегчение, пожалуй.
Борщ как зеркало семейной эволюции
— Что у тебя там готовится? — спросил я, принюхиваясь. — Пахнет хорошо.
— Борщ, — просто ответила она.
— Борщ? Ты же никогда его не варила. Говорила, это слишком сложно и долго.
— Я многое теперь делаю из того, что раньше считала сложным.
Она встала и пошла на кухню. Я за ней. Действительно, на плите стояла кастрюля с борщом. Настоящим, с пузырьками жира на поверхности, с запахом, от которого сводит скулы.
— Дашь попробовать? — спросил я, чувствуя себя как нашкодивший кот, который надеется на милость хозяйки.
— Садись, — кивнула она на табурет. — Все равно обедать собиралась.
Она налила борщ в тарелку, положила сметану, посыпала зеленью. Всё как полагается. Откуда она это умеет? Раньше наш обед — это пельмени из пачки или заказанная пицца.
Я попробовал. И чуть не заплакал. Борщ был как у моей бабушки — наваристый, ароматный, с кислинкой.
— Вкусно, — сказал я. — Очень.
— Спасибо, — она слегка улыбнулась. — Научилась. Оказывается, это не так сложно, если захотеть.
"Если захотеть" — эти слова повисли в воздухе. Раньше мы ничего особо не хотели. Плыли по течению. Работа-дом-телевизор-сон. По выходным — к ее родителям или к моим. Иногда — кино или кафе. Вот и вся жизнь.
А сейчас она варит борщ, ходит на йогу и читает книги по саморазвитию.
— А ты как? — спросила вдруг Алла. — Как с Ириной?
Ирина — моя новая девушка. Точнее, уже не совсем новая. С ней я и ушел от Аллы.
— Нормально, — соврал я. — Всё хорошо.
На самом деле мы расстались месяц назад. Не сошлись характерами. Точнее, оказалось, что я не такой восхитительный, каким казался на первый взгляд.
Откровения за второй тарелкой
— Будешь еще? — спросила Алла, кивая на мою пустую тарелку.
— Давай, — согласился я.
Она налила еще борща. Мы молчали. В окно светило солнце, на подоконнике стояли какие-то растения в горшках. Раньше все цветы у нас засыхали — никто не поливал.
— Знаешь, — сказал я, собравшись с духом. — Мы с Ириной расстались.
— Ясно, — кивнула Алла. Без злорадства, просто констатируя факт. — И поэтому ты решил имущество делить? Обратно собрался?
— Нет, — я замотал головой. — Просто... деньги нужны. Думал продам что-нибудь.
Она посмотрела на меня долгим взглядом.
— То есть, ты хочешь забрать половину вещей, чтобы их продать?
Сказанное вслух, это звучало ужасно. Но я кивнул.
— Работу потерял, — признался я. — Сокращение. А новую пока не нашел.
Алла вздохнула.
— Значит, возвращаемся к тому, с чего начали. Телевизор, музыкальный центр, половина посуды...
— Знаешь, — я отодвинул тарелку. — Давай я потом зайду. Это всё... неправильно как-то.
— Что именно? — она склонила голову набок.
— Всё это. Я прихожу в дом, где жил, ем борщ, который ты приготовила, а потом хочу увезти половину вещей и продать их.
— А как правильно?
— Не знаю, — честно ответил я. — Но не так.
Фотоальбом откровений
Алла встала и ушла в другую комнату. Вернулась с фотоальбомом.
— Помнишь этот?
Конечно, я помнил. Наша свадьба, медовый месяц, первая совместная поездка на море. Счастливые лица, поцелуи на камеру, объятия.
— Давно его не открывала, — сказала она, перелистывая страницы. — А сегодня утром почему-то достала. Как знала, что придешь.
Мы сидели рядом и смотрели фотографии. Вот мы молодые, веселые, влюбленные. Вот первая съемная квартира — крошечная однушка с ужасными обоями. Вот наше новоселье уже здесь, в этой квартире, которую купили в ипотеку.
— Помнишь, как диван заносили? — спросила Алла. — Тот самый, который ты хочешь забрать. Он в дверь не проходил, пришлось окно снимать.
— Помню, — усмехнулся я. — Соседи решили, что мы воры.
— Да, вызвали полицию. А потом все вместе пили чай с тортом.
Странное дело — мы сидели и вспоминали хорошее. Хотя ведь было и плохое. Иначе бы не развелись.
— Почему мы расстались, Алла? — вдруг спросил я.
Она закрыла альбом.
— Потому что перестали разговаривать. Перестали видеть друг друга. Ты смотрел футбол, я смотрела сериалы. Каждый в своем телефоне, каждый в своем мире.
— Но так у всех, — возразил я.
— Вот именно, — тихо сказала она. — Так у всех. А мы хотели как-то по-особенному, помнишь? "Не как у всех" — твои слова на первом свидании.
Чужие окна напротив
Я подошел к окну. Напротив — такой же дом, такие же окна. За ними — чужие жизни, чужие радости и горести. Сколько там семей, которые живут "как все"? И сколько таких, как мы — уже бывших?
— Смотри, — сказала Алла, подходя ко мне. — Видишь ту пару на балконе напротив? Они каждое утро вместе пьют кофе. Уже два года наблюдаю за ними. Дождь, снег, мороз — неважно. Выходят, укутавшись в пледы, и пьют кофе. Разговаривают.
Я посмотрел. Действительно, на балконе сидели мужчина и женщина, что-то оживленно обсуждая.
— А мы когда-нибудь так? — спросил я.
— Нет, — покачала головой Алла. — У нас всегда было некогда. Я бежала на работу, ты досыпал. Или наоборот.
Мы помолчали.
— Знаешь что? — сказала вдруг Алла. — Забирай всё, что хочешь. Телевизор, музыкальный центр, даже диван этот чертов. Мне правда не жалко.
— Почему?
— Потому что это просто вещи, — она пожала плечами. — А главное я уже нашла. Себя.
Эпилог с привкусом борща
Я ушел от Аллы с пустыми руками. Не взял ни телевизор, ни музыкальный центр, ни даже свои журналы из кладовки. Только контейнер с борщом, который она сама мне всунула на прощание.
— Приходи через неделю, — сказала она у двери. — Если всё еще будешь хотеть что-то забрать — забирай.
— Правда можно прийти? — удивился я.
— Конечно. Только позвони заранее. У меня теперь много дел.
И она улыбнулась — легко, свободно. Так, как не улыбалась последние годы нашей совместной жизни.
Я шел по улице с контейнером борща и думал, что, возможно, уходя от Аллы, я сделал ей подарок. Освободил для новой, лучшей жизни. Жизни, в которой она варит борщ, выращивает цветы и ходит на йогу.
А что получил я? Свободу? Новые возможности? Или только съемную квартиру, отсутствие работы и контейнер с борщом?
Впрочем, борщ был действительно отличный. Вкус детства, вкус дома. Вкус того, что я потерял, и уже, наверное, не верну.
Но через неделю я всё-таки позвоню. И, может быть, мы снова выпьем чаю с бергамотом. И, может быть, я спрошу рецепт этого борща. И, может быть, наконец пойму, что самое ценное имущество после развода — это не телевизор, не диван и даже не квартира.
А умение начать всё сначала. Как Алла.
****
Как жаль, что для того чтобы жить по настоящему нужно потерять сначала все что есть. Хотя, самое настоящее никогда нельзя потерять. Настоящее всегда рядом с нами, его нужно лишь заметить.
Дорогие читатели. а вы как считаете?