— Это та свекровь, которая унижала тебя, а теперь что?
— Просит помочь Игорю, ее сыночку. А шесть лет назад называла меня “непутёвой”.
— Какая неожиданность, Ниночка Павловна, — медленно, словно пробуя вкус нового слова, сказала я, — праздничный сервиз для меня?
Бывшая свекровь прищурилась и сдержанно улыбнулась. В этой улыбке — всё её отношение за пятнадцать лет. Но чашка стояла передо мной: горячий чай, неостывшие ожидания. Возник запах давно забытого жасмина, пряный и немного удушливый.
— Ты теперь большой человек, Лена. Директор, — как-то неуверенно прозвучало в её устах слово «директор». — Как не уважить?
Сквозь стенки чашки мне чувствовалось что-то странное — как будто в этом чае растворились все годы её сомнений и моих попыток заслужить одобрение. Я не торопилась пить, просто улыбнулась в ответ. И вспомнила, как всё начиналось...
Воспоминания сквозь обиды
Десять лет назад, точно в этой же кухне, запах был другой — густой и жирный борщ вперемешку с напряжённым воздухом. Я, молчаливая невестка, всё ещё верящая, что доброжелательность тут возможна. Нина Павловна, энергичная, резкая, почти кричала:
— Уволилась! С насиженного места! Игорь на своей работе пашет, а ты что? Сидеть будешь? На шее у сына?
Напротив меня — мой тогда ещё муж, Игорь. Сидел, ковыряя вилкой картофель, всё внимание будто ускользало в сторону. Не он принимал решения, не ему разруливать, его задача была «не раздражать мать» — так мне тогда казалось.
— Я не буду сидеть дома, Нина Павловна, — дрожащим голосом (помню, как боялась тогда собственного решения) отвечала я. — Я открываю своё дело.
— Своё дело! — свекровь перекошено скопировала мою интонацию. — Сколько таких прогорает! У тебя образование хорошее, место насиженное, спокойное. Фантазии твои эти... Игорь, скажи ей!
Игорь, ни разу не вставший за меня в крупных делах, пробормотал в стол:
— Мам, ну пусть попробует...
— По-вашему, это игра, что ли?! — опустила руки она, голос громко прозвенел: — На что жить будете? На твою зарплату? На её мечты?
Я тогда была на грани — кровь будто стучала в висках: «Не дай им сломать тебя». Я уволилась с экономиста, сняла крошечный офис на другом конце города, вложила последние 80 тысяч. Глупость — или смелость?
— Я всё просчитала, Нина Павловна, — смотрела ей прямо в глаза. — Безумная я или мечтательница, но у меня есть план, клиенты и договор с рекламной компанией.
— Ой, да брось! — бросила она резко. — Непутёвая ты, Ленка. Вот что я тебе скажу. Непутёвая!
Это слово навсегда засело во мне занозой.
Прошлое возвращается
— Чай остынет, — возвращает меня в настоящее голос Нины Павловны.
Я беру чашку. Раньше здесь, в этой квартире, я жила с мужем. Уже шесть лет, как без обручального кольца, и это чувство свободы — странное, щемящее, но такое прекрасное. После того памятного скандала мы протянули ещё четыре года — мучительно, на упрёках и обидах, с материнскими нравоучениями в фоновом режиме.
— Как Игорёк поживает? — спрашиваю формально, хотя за столько лет он стал мне почти чужим.
— Все так же, на своей старой работе. Не директор, как некоторые… — она кидает короткий взгляд, полный уязвлённой гордости.
Я делаю глоток, стараясь не показывать удовольствия от реванша.
— Познакомился с кем-нибудь?
— После тебя как отрезало. Хватит ему семейной жизни, — в голосе пополам усталость и скрытое обвинение.
Странное чувство. Когда-то я боялась, что именно я «сломаю» этого мужчину. А теперь — становится всё равно. Кажется, впервые за долгое время я могу судить о себе без оглядки на чужую оценку.
Скандалы во имя мечты
В воспоминаниях встаёт очередной скандал. Я у окна, Игорь трясёт бумагами:
— Ты с ума сошла? Кредит? Ещё один? Ты нас разоришь!
За его спиной — сверлящая меня взглядом Нина Павловна. Свидетель ненависти и укоризны.
— Это инвестиция, Игорь. Я выиграла тендер. Получаю трёх крупных клиентов, беру офис шире. Нужен рост.
Его лицо наливается багровым цветом:
— Два года твои инвестиции, а всё толку — копейки!
— В прошлом месяце у меня выше зарплата, чем у тебя, — делаю шаг навстречу собственному страху. За эти слова мужчина может возненавидеть.
— Уже нос задираешь? Я тебе позволил играть в бизнес-леди, а ты...
— Позволил? — ледяным голосом произносится то, чего я всегда боялась сказать. — Ты мне позволил? А чем ты помог, Игорь? Хоть раз? Я всё сделала сама, каждую копейку выбивала, каждый контракт.
— Видишь, Игорёк, — вклинивается свекровь, — деньги появились — и всё, корона на голове! А вы помните, кто её кормил? Кто убирал, стирал, пока она в офисе прохлаждалась?
Я поворачиваюсь к ней, тяжело дыша:
— Вы меня кормили, Нина Павловна? Ваша “безвозмездная” помощь — живёте в нашей квартире бесплатно, я оплачиваю всю коммуналку, за продукты плачу. Давайте честно?
— Лена! — рявкает Игорь, и на мгновение они оба становятся одним целым, лицом семьи, которой я больше не принадлежу.
— Знаете, — выдыхаю, — я устала. Может, нам стоит пожить отдельно.
Он смотрит на мать, потом на меня:
— Может, вообще развестись?
Эти слова не ранят. Меня словно отпускает вдруг — лёгкость, тихое облегчение. Впереди неопределённость, но уже без страха осуждения.
Гостеприимство с умыслом
— Зачем вы меня позвали? — спрашиваю спустя шесть лет после развода, ставший более уверенной, чем когда-либо.
Бывшая свекровь подкладывает печенье, как будто на приёме деловой встречи.
— Узнала, что ты теперь директор большой. Подумала — может, поговорим.
Я жду продолжения. Договор, сотрудничество? Запрос? Старая обида?
— Игорёк застрял. Ни роста, ни семьи. Внуков хочется — годы идут…
У меня перехватывает дыхание. Так вот, зачем всё это.
— Вы шутите? А я тут причём?
— Ты при деньгах, при связях... Может, пристроишь его куда, к себе или через знакомых. Всё-таки — не чужие люди.
Я ставлю чашку, смотрю на неё, изучаю морщины вокруг глаз, сивую чёлку. Постарела. Уже не она диктует условия, теперь я.
— Чужие, Нина Павловна, — отвечаю почти беззвучно. — Очень даже чужие.
— Ну что ты, — волнуется, — были недопонимания. А кто без греха? Игорёк, он же до сих пор тебя вспоминает. К психологу даже ходил!
— Поздно, — мягко отвечаю. — Спасибо за чай.
Её рука вдруг ловит мою:
— Подожди. Он совсем киснет, Лена. А ты такая успешная... Кому, как не тебе, его понять?
Я нежно освобождаю руку, ловлю себя на мысли — жалости нет. Есть усталость и ясность.
— Шесть лет назад я была авантюристкой и “непутёвой”, — напоминаю. — А теперь стала нужной?
— Я ошиблась, Лена, — едва слышно. — Прости если можешь.
Перелом. Новые правила
Уже в прихожей, на границе старого прошлого и новой жизни, я поворачиваюсь:
— А знаете, у меня действительно есть вакансия. Менеджер по работе с клиентами. Пусть Игорь присылает резюме. Как все.
Слова «как все» звучат для неё как приговор — и одновременно как надежда.
— Правда? Ой, спасибо! — лицо светлеет, в глазах мокрые искорки облегчения.
— Но учтите, — смотрю в упор, — я жёсткий руководитель. Опоздания, прогулы, “ненадлежащее выполнение работы” — увольнение с первого предупреждения. Родственные связи не в счёт.
— Конечно, конечно! Он покажет себя, — закивала она, надеясь на чудо.
Я выхожу, глубоко вдыхаю. Воздух в подъезде пахнет старой краской, прохладой и... свободой. Позади остались тщетные бои за внимание, доказывание своей «нормальности» по чужим меркам.
Новая жизнь. Победа или новое испытание?
Я нажимаю кнопку лифта, телефон уже вибрирует в сумке — новые заявки, крупные клиенты, новые проекты. Жизнь пошла дальше, и главное я сама регулирую её скорость.
«Интересно, что теперь расскажет Нина Павловна своим соседям и подружкам? Что “непутёвая” невестка держит сына на дистанции, не делает поблажек? Или что благодаря этой “авантюристке” он, наконец, попробует себя на новой работе?»
Может быть, я стала чуть жестче, чем тогда, когда всё начиналось. Ни одного лишнего сантимента по дороге к себе прежней давать больше не собираюсь. Знаете, это удивительно — чувствовать, что правила теперь задаёшь ты.
Может, и Игорю действительно стоит дать шанс. Только на моих условиях. Может быть, в другой реальности мы бы стали семьёй — но здесь, сейчас, я спокойна. Я дирижёр этого оркестра.
Я захожу в лифт, зеркальная дверца отражает новую меня: уверенную, взрослую, свободную. В груди — ни страха, ни ревности, только лёгкое волнение перед будущим.
Праздничный сервиз так и остался на кухонном столе, безразличный ко всем человеческим страстям. А моя новая жизнь началась.
И это — только начало.
А вы как считаете: можно ли простить близких, которые не верили в твою мечту — и даже мешали ей? Помогли бы такому человеку, будь вы на таком месте? Дали бы шанс бывшему? Напишите в комментариях — честно, ваше мнение для меня важно.
А так же 👇
Что может случиться, если свекровь заглянула «только на денёк»? История на грани семейного триллера — переходите читать!
Свекровь приехала на день. Через неделю уволила нашу няню