Есть дела, после которых хочется просто молчать. Не потому что нечего сказать, а потому что любые слова кажутся пошлыми, мелкими, недостаточными. Сегодня именно такой случай. Это не очередной юридический казус, над которым можно иронично хмыкнуть. Это вскрытие. Вскрытие трагедии, которую пропустили через бездушные шестеренки правосудия, взвесили и оценили. И цена этой оценки оказалась оскорбительной.
В нашей работе есть одна страшная вещь — привычка. Привычка переводить невосполнимое человеческое горе в денежный эквивалент. Юристы называют это «компенсация морального вреда». Но никакой эквивалент невозможен, когда речь идет о прерванной жизни. Давайте поговорим об этом на примере одного дела, от которого в жилах стынет кровь.
Человек, который просто пошел на работу
Виктор был обычным мужиком. В свои сорок четыре года он не скопил миллионов и не занимал высоких постов. Он просто работал. Тяжело, честно, вахтовым методом, обрубщиком сучьев в алтайской тайге на фирму с красивым названием «ВЕЛЕС ОПТ». Работа, где каждый день — это риск. Работа для сильных и выносливых.
26 февраля 2024 года его смена закончилась навсегда. Во время рубки леса на него рухнуло дерево. Сухой язык протокола зафиксирует причину смерти: «травма множественной локализации… удар брошенным, рушащимся или падающим предметом». Проще говоря, его раздавило. На бумаге — трагическая случайность, издержки опасной профессии. Но, как мы увидим дальше, за этой «случайностью» стоит целая система преступного безразличия. Виктор был трезв. На нем была каска и спецодежда. Он не нарушал инструкций. Он просто делал свою работу, не подозревая, что работодатель давно махнул рукой на его безопасность.
«Папа». Когда родство — это не строчка в паспорте
Когда случается горе, за справедливостью в суд идут самые близкие. Иск к «ВЕЛЕС ОПТ» подал Борис Николаевич, дядя погибшего Виктора. Он потребовал компенсации морального вреда — три миллиона рублей. И тут же юридическая машина начала скрипеть, пытаясь определить: а кто вы, собственно, такой?
Формально — дядя. Но в реальной жизни все было иначе. Мать Виктора давно умерла, при жизни страдала алкоголизмом и сыном не занималась. Отец бросил семью, когда Виктору исполнился год. С четырнадцати лет, по сути, беспризорного подростка, его забрал к себе дядя, Борис Николаевич. Он не прошел через бюрократические процедуры усыновления. Он просто открыл двери своего дома и своего сердца. Он стал ему отцом.
Это не просто красивые слова. Это подтверждали в суде простые соседи, которые десятилетиями жили рядом. «Сначала думала, что это его сын», — говорила одна свидетельница. «Он называл его "папа", а тот его — "сын"», — подтверждал другой. Тридцать лет они прожили одной семьей. Виктор так и не завел свою, оставшись в доме дяди, который стал для него настоящим домом.
Для Бориса Николаевича гибель Виктора была не потерей дальнего родственника. Это была потеря сына. Единственного наследника, опоры, самого родного человека. И это горе ударило не только по душе, но и по телу. Старое сердце заколотилось чаще, давление стало зашкаливать, сон ушел. Человек буквально почернел от горя.
Театр цинизма: блестящая защита работодателя
А теперь давайте пересядем на скамью ответчика и посмотрим на мир глазами юристов компании «ВЕЛЕС ОПТ». Их позиция в суде — это эталонный образец холодного, расчетливого цинизма, который стоит занести в учебники. Если перевести их возражения с юридического на человеческий, получится примерно следующее.
Во-первых, они заявили, что здоровье Бориса Николаевича — это его личные проблемы. Представитель фирмы, не моргнув глазом, раскладывал перед судьей пасьянс из медицинских справок. Смотрите, у истца гипертонию диагностировали еще в 2019 году! А за неделю до трагедии он уже жаловался врачу на высокое давление! Понимаете логику? Он и так был больной, так что его страдания от смерти нашего работника по нашей вине не имеют к нам никакого отношения. Это не стресс от потери сына добил его здоровье, а курение и холестерин. Причинно-следственная связь отсутствует. Занавес.
Во-вторых, и это главный козырь, они заявили, что Борис Николаевич — никто. «Ни одной нормой права не установлено, что наследник третьей очереди является членом семьи для целей получения компенсации», — чеканил юрист. Нет официальной бумажки об усыновлении? Значит, нет и страданий, которые мы должны оплачивать. То, что вы тридцать лет были ему отцом — это лишь «ложное или неправильное понимание вами своих прав». Все эти ваши чувства, воспоминания, общая жизнь — это лирика, не имеющая отношения к делу.
И в-третьих, конечно же, они утверждали, что как работодатели они белые и пушистые. Условия труда были созданы, все требования соблюдены. А в качестве широкого жеста они оплатили ритуальные услуги на 78 000 рублей. По сути, вся позиция сводилась к простой формуле: за похороны заплатили, а остальное — ваши сентиментальные проблемы.
Что на самом деле случилось в тайге: скальпель инспектора труда
Но пока в зале суда звучали эти выверенные речи, в другом кабинете, на столе госинспектора труда, вырисовывалась совсем иная картина. Расследование несчастного случая, проведенное госорганом, вскрыло всю ту гниль, которую так старательно пытались прикрыть юристы «ВЕЛЕС ОПТ».
Результаты этого расследования — это не просто выводы, это приговор системе охраны труда в компании. Вот лишь несколько штрихов, зафиксированных в официальных постановлениях:
· Виктора, погибшего работника, не обучили безопасным методам работы. У него была инструкция, но в ней «забыли» упомянуть самое главное — как вести себя при тех самых работах, которые его и убили.
· Ответственные лица — мастер, начальник отдела — не обеспечивали абсолютно никакого контроля за тем, как соблюдаются хоть какие-то правила безопасности.
· В компании даже не удосужились проанализировать и выявить главный риск для обрубщика сучьев — опасность падения зависших деревьев. Они просто не думали о том, что их работника может убить.
· Виктора допустили к работе без необходимого обученияпо использованию средств индивидуальной защиты (СИЗ), применение которых требует навыков.
· Вся документация по охране труда — журналы инструктажа, карточки учета СИЗ — велась с грубейшими нарушениями, для галочки.
За весь этот букет нарушений, которые стали прямой причиной смерти человека, виновные должностные лица получили штрафы. По две тысячи рублей. ДВЕ ТЫСЯЧИ РУБЛЕЙ. На юридическое лицо наложили штраф побольше — целых двадцать пять тысяч.
Четверть от стоимости похорон, которые они так гордо оплатили. Вот официальная цена жизни работника для компании «ВЕЛЕС ОПТ».
Вердикт. Триста тысяч за жизнь, которая была бесценна
Надо отдать должное суду. Он не купился на формализм и цинизм ответчика. Судья услышал показания соседей, увидел человеческую историю за сухими фактами и признал: Борис Николаевич, вырастивший племянника как родного сына, имеет полное право на компенсацию. Суд прямо указал: вина работодателя в гибели работника полностью установлена и доказана материалами инспекции труда.
Справедливость восторжествовала? Не спешите.
Борис Николаевич просил три миллиона рублей. Сумма, которая, конечно, не вернет ему сына, но стала бы хоть каким-то признанием масштаба трагедии и серьезным наказанием для компании. Суд, руководствуясь знаменитыми принципами «разумности и справедливости», взыскал… 300 000 рублей.
Триста тысяч. В десять раз меньше.
Задумайтесь над этой цифрой. Это стоимость подержанной «Лады». Это сумма, которую суд счел достаточной, чтобы «устранить страдания и сгладить их остроту». Можно ли сгладить боль от потери сына такой суммой? Можно ли измерить в этих деньгах пустоту в доме, где больше никогда не прозвучит слово «папа»? Судебная система считает, что можно. И тариф утвержден.
К этим 300 тысячам суд добавил еще взыскание расходов на адвоката (20 000 рублей вместо реально потраченных 30 000), расходы на нотариальную доверенность (2900 рублей) и почтовые расходы (1028 рублей 12 копеек). Эти мелкие, будничные цифры в конце решения лишь подчеркивают весь ужас произошедшего. Величайшая человеческая трагедия перемалывается, оцифровывается и превращается в набор скучных бухгалтерских проводок.
Диагноз и что делать, если беда пришла к вам
Какой диагноз можно поставить этой истории? Это не просто частный случай, это симптом хронической болезни нашего общества.
Во-первых, это болезнь тотальной имитации безопасности. Для сотен таких компаний, как «ВЕЛЕС ОПТ», охрана труда — это не реальная забота о людях, а досадная обязанность вести бумажки для проверок. Инструкции пишутся для того, чтобы были, подписи собираются для отчета. А когда эта система дает сбой и гибнет человек, наказанием становятся унизительно мелкие штрафы, которые бизнес списывает как копеечные издержки.
Во-вторых, это болезнь «тарифной сетки» на человеческое горе. Наши суды, даже когда встают на сторону пострадавших, панически боятся создавать прецеденты и взыскивать действительно серьезные суммы. Решение урезать требуемые 3 миллиона до 300 тысяч — это стандартная, повсеместная практика. Это сигнал бизнесу: не бойтесь, человеческая жизнь стоит недорого. Можно и дальше экономить на безопасности.
Что делать, если, не дай бог, подобная беда случилась с вашими близкими?
Не верьте работодателю, который прибежит с предложением оплатить похороны в обмен на «отсутствие претензий». Оплата ритуальных услуг — это их обязанность, а не акт милосердия, освобождающий от ответственности за гибель человека.
Внимательно следите за расследованием, которое проводит Государственная инспекция труда. Акт о несчастном случае на производстве с выводами о вине работодателя — это ваш главный документ и главный козырь в суде.
Собирайте все, что доказывает вашу близость с погибшим, если родство не очевидно на бумаге. Показания свидетелей, общие фотографии, письма — все, что поможет судье увидеть за строчками иска живую человеческую историю.
И будьте готовы к тому, что в суде вас будут пытаться втоптать в грязь. Вам будут доказывать, что вы сами во всем виноваты, что ваше горе — преувеличение, а ваши страдания — лишь способ нажиться. К этому нужно быть готовым морально.
В России право на горе и справедливость часто приходится выгрызать зубами. И у этого горя, как показывает практика, всегда есть цена, утвержденная в тиши судебных кабинетов.
Источник: Решение Зонального районного суда Алтайского края от 01.07.2025 N 2-112/2025. Имена изменены.
Если эта статья затронула вас — ставьте лайк и делитесь ею. Чем больше людей знают, как на самом деле работает система, тем больше у нас шансов ее изменить. Подписывайтесь на блог. Если вам или вашим близким нужна помощь и совет — здесь мои контакты.