— Это мой циркуль! — дрожащим голосом выпалил я, глядя на знакомый до последней царапинки инструмент в чужих руках. — Нет, это мой! — тут же парировала Света, прижимая к груди мою пропажу, словно величайшее сокровище.
Знаете это чувство, когда правда на вашей стороне, но почему-то никто вам не верит? Мне было всего восемь лет, когда я впервые столкнулся с такой несправедливостью. История эта произошла во втором классе, но до сих пор отзывается легкой горечью в душе.
Начну с того, что циркуль этот был особенным. Не простая школьная принадлежность, а настоящее наследство — часть профессиональной готовальни моего деда, который всю жизнь проработал чертёжником на заводе. Помню, как бережно я носил его в школу, как гордился этим сверкающим инструментом, который рисовал идеальные окружности.
Когда циркуль пропал, я сначала корил себя. Думал, что где-то оставил, потерял по невнимательности. Молча взял старую "козью ножку" и продолжал учиться, хотя на душе было неуютно от потери. Но судьба решила преподнести мне урок, который я запомнил на всю жизнь.
Прошла неделя. Обычный урок геометрии. Марина Петровна, наша учительница, решила посадить меня с этой самой Светой для выполнения совместного задания. И тут я увидел его — мой циркуль, который она как ни в чем не бывало достала из пенала.
Сердце забилось чаще. Я узнал бы его из тысячи — характерная потертость на ручке, едва заметная царапина на креплении. Собрав всю свою детскую храбрость, я попросил вернуть его. В ответ — удивленные глаза и категоричное отрицание.
Решив действовать по правилам, я обратился к учительнице. И тут началось то, что сейчас я могу назвать настоящим уроком социальной несправедливости. Света, которая была самой высокой девочкой в классе, разразилась слезами. Крокодильими, как я теперь понимаю.
"Как ты можешь обвинять девочку?" — возмущенно выговаривала мне Марина Петровна. "Это её циркуль! Где доказательства, что он твой?" А я стоял, ошарашенный тем, как ловко правда превращается в ложь, а вор становится жертвой.
На следующий день я принес всю готовальню, надеясь доказать свою правоту. Но Света оказалась хитрее — циркуль просто "исчез", словно его никогда и не было. "Нет у меня никакого циркуля", — заявила она, а её глаза, еще вчера полные крокодильих слез, смотрели с торжеством победителя.
Вечером я рассказал всё родителям. Ожидал наказания за то, что не уследил за вещью, но получил совсем другой урок. "Сынок, — сказал отец, положив руку мне на плечо, — люди бывают разные, и жизнь не всегда справедлива. Иногда правду просто невозможно доказать."
А потом добавил то, что стало моим жизненным принципом: "За своими вещами нужно следить внимательнее, а если кто-то берет твое — давай отпор. В следующий раз подумают дважды."
Эта история научила меня многому. Я понял, что слезы не всегда означают правду, что взрослые тоже могут ошибаться, и что справедливость иногда приходится защищать самому. А еще — что некоторые уроки жизни мы получаем гораздо раньше, чем готовы их понять.
Сейчас, спустя годы, я иногда думаю о том циркуле и о Свете. Интересно, помнит ли она эту историю? Стала ли честнее? Или продолжает использовать слезы как оружие? Но главное — я благодарен этому случаю. Он сделал меня сильнее и научил отстаивать свою правду, даже если весь мир против тебя.
А тот циркуль... Знаете, недавно я купил своему сыну профессиональную готовальню. И первое, что я ему сказал: "Береги её. И никому не давай. Потому что некоторые вещи ценны не только своей стоимостью, но и историей, которую они хранят."
