Вагон мерно покачивался, отсчитывая километры пути от далекого северного города до дома. Сергей Петрович с раздражением отключил телефон после очередного разговора с женой. Её слова все еще звенели в ушах.
— Небось все деньги уже потратил? — ядовито спросила Нина. — Как в прошлый раз, половину заначку припрятал?
— Да что ты начинаешь опять? — процедил он сквозь зубы. — Я три месяца как проклятый вкалывал!
— Вкалывал он! А я тут с твоей больной матерью сижу, по копейке на лекарства считаю!
— Нина, давай не сейчас...
— А когда? Когда явишься домой с пустыми карманами?
Он резко нажал "отбой" и с силой провел ладонью по лицу. В купе было душно, несмотря на работающий кондиционер. Достав потертое кожаное портмоне — подарок дочери на прошлый день рождения — он машинально пересчитал купюры. Внутри, помимо денег, хранилась старая фотография: они с Ниной молодые, счастливые, она в белом платье прижимается к его плечу. "Двадцать лет прошло, а будто в другой жизни было", — подумал Сергей Петрович, проводя пальцем по глянцевой поверхности снимка.
На станции "Сургут" в купе вошла женщина лет сорока пяти. Светлые волосы собраны в элегантный пучок, в серых глазах — спокойная уверенность. От неё исходил легкий аромат летних цветов.
— Здравствуйте, я ваша попутчица до Екатеринбурга, — улыбнулась она, пытаясь поднять чемодан на полку.
— Давайте помогу, — Сергей Петрович привстал. — Тяжелый багаж у вас.
— Спасибо, — она протянула руку. — Елена.
— Сергей Петрович, — он осторожно пожал протянутую ладонь.
Проводница принесла чай. Елена достала домашнее печенье в прозрачном контейнере: — Угощайтесь, сама пекла. С миндалем и корицей.
— Благодарю, но не стоит, — отказался он.
— Почему же? — она склонила голову набок. — По лицу вижу — день был не из легких. А сладкое, знаете ли, лучшее лекарство от плохого настроения.
— Вы что, психолог? — недоверчиво хмыкнул Сергей Петрович.
— Нет, — рассмеялась она. — Просто умею слушать. И печь печенье.
***
Вечер незаметно перетек в ночь. За окном проплывали огни маленьких станций, где-то вдалеке прогремела гроза. Они говорили, и в этих разговорах было что-то удивительно легкое, забытое.
— А вы давно на вахтах? — спросила Елена, когда речь зашла о работе.
— Пятнадцать лет, — Сергей Петрович помрачнел. — Дома работы нет, а там хоть платят...
— Семья, наверное, скучает?
Он невесело усмехнулся: — Жена только о деньгах и говорит. Сегодня вот звонила... — он осекся.
— Поругались? — мягко спросила Елена.
— Да как обычно. "Где деньги? Сколько привезешь? Почему так мало?"
— А раньше? Какой она была раньше?
Сергей Петрович замолчал, глядя в темноту за окном. Память услужливо подкинула картинку: молодая Нина встречает его с вахты, бросается на шею, не спрашивая ни о чем...
— Другой, — наконец ответил он. — Совсем другой.
— Знаете, — Елена задумчиво помешала ложечкой в чашке, — мой муж тоже был вахтовиком. Десять лет назад мы развелись.
— Почему?
— Деньги изменили нас обоих. Он стал считать, что раз зарабатывает, то и командовать может. А я начала видеть в нем только кошелек. В какой-то момент поняла — мы перестали быть семьей, превратились в бухгалтеров.
В купе повисла тяжелая тишина. За окном мелькали редкие огни деревень.
— У меня дома все вещи с ценниками, — вдруг признался Сергей Петрович. — Нина на каждую покупку чеки хранит, высчитывает, сколько я должен привезти. Утром звонит — деньги проверяет, вечером — сколько потратил...
— А помните, когда последний раз дарили ей цветы? — неожиданно спросила Елена. — Просто так, без повода?
Он растерянно моргнул: — Не помню... Давно.
— Вот видите, — она грустно улыбнулась. — Мы так увлекаемся подсчетами, что забываем о главном. О простых радостях, о внимании, о любви наконец.
***
Следующий день тянулся бесконечно. Дождь барабанил по крыше вагона, создавая причудливый ритм их разговору. Елена рассказывала о своей жизни после развода, и в её словах Сергей Петрович узнавал свои тайные мысли.
— Я ведь тоже считала каждую копейку, — призналась она, глядя в окно на размытый дождем пейзаж. — Превратилась в счетовода. "Ты потратил столько-то, должен столько-то". Деньги стали важнее чувств.
— И как вы решились на развод? — Сергей Петрович подался вперед.
— А знаете, что стало последней каплей? — Елена повернулась к нему. — Муж привез мне духи из командировки. Дорогие, французские. А я первым делом чек потребовала, представляете? — она горько усмехнулась. — И по его глазам поняла — всё, конец. Мы окончательно превратились в кредитора и должника.
Сергей Петрович вздрогнул, вспомнив недавний день рождения Нины. Он подарил ей золотые серьги, а она первым делом спросила, сколько они стоят.
— Я каждый раз возвращаюсь домой с надеждой, — тихо произнес он. — Думаю, может в этот раз будет по-другому? Может, Нина встретит не с претензиями, а как раньше...
— И что происходит?
— Первый вопрос всегда один: "Сколько привез?" — он сжал кулаки. — Знаете, я ведь специально беру дополнительные смены, чтобы больше заработать. А она... она даже спасибо не говорит. Только: "Мало! Соседка вон на машину накопила, а мы всё в старой квартире живем!"
— А вы пробовали поговорить с ней? — Елена осторожно коснулась его руки.
— Какой там! — он резко встал, заметался по купе. — Любой разговор сводится к деньгам. "Ты же мужчина, ты должен обеспечивать!" А я что, не обеспечиваю? Я...
Он осекся, почувствовав, как предательски дрожит голос. Елена молча протянула ему платок.
— Простите, — пробормотал он. — Сорвался.
— Не извиняйтесь, — она покачала головой. — Знаете, иногда нужно сорваться, чтобы понять — так дальше жить нельзя.
***
На перроне в Екатеринбурге моросил мелкий дождь. Елена достала из сумочки визитную карточку:
— Если захотите поговорить — звоните. Иногда очень важно, чтобы кто-то просто выслушал, — она помолчала и добавила: — И помните, никогда не поздно начать жизнь заново.
Сергей Петрович машинально сунул карточку в карман. До дома оставалось еще двенадцать часов пути.
В вагоне-ресторане он заказал кофе и достал блокнот. Слова полились сами собой — он писал Нине письмо. О том, как они познакомились в парке, где она кормила голубей. О их первом свидании в летнем кафе, где она пролила мороженое на его новую рубашку и ужасно смущалась. О том, как светились её глаза, когда он сделал предложение.
"Помнишь, милая, — писал он, — как мы мечтали о счастье? Не о деньгах — о счастье. О том, как будем гулять вечерами, держась за руки. Как будем вместе встречать рассветы. Когда всё это ушло, Нина? Когда мы перестали видеть друг в друге людей и начали видеть цифры в банковской выписке?"
Визитка Елены так и осталась лежать в кармане нетронутой. А в телефоне он набрал номер цветочного магазина в своем городе.
— Здравствуйте, — голос его звучал твердо. — Мне нужен букет белых роз. Да, как для свадьбы. И еще... можно записку? Напишите: "Давай начнем сначала. Просто будем счастливы".
Рекомендую к прочтению: