Это был обычный день.
Работа, жара, пробки. Магнитола орала какую-то дрянь, кондиционер дул тёплым воздухом — умирать хотелось.
Я заехал к ней ближе к вечеру. Просто забрать деньги на ремонт.
Она работала поварихой в «Чайке» — такая забегаловка на окраине. Запах жареного масла, дешёвой приправы и хлорки.
Я раньше любил это место. Теперь — нет.
Я зашёл, оставил кошелёк у кассы, купил колу, поцеловал её в щёку сквозь окно кухни.
Она улыбнулась — как всегда. Такая родная. Своя. С жирным пятном на фартуке.
И я уехал.
А потом вспомнил, что забыл кошелёк там.
Решил вернуться. Быстро, буквально на пять минут.
Когда подъехал — дверь была на щеколде.
Окна закрыты ставнями. Свет тусклый. И тишина — странная для этого места.
Обошёл вокруг.
Сзади — мусорные баки, коробки из-под курицы и…
Она. Перед ним.
Перед ним.
Начальник, пузатый, с обвисшей шеей и цепочкой. Она целует его.
Он держит её за волосы. Она вся в поту, с лицом, которое мне раньше улыбалось по утрам.
Теперь — не мне.
Я не сразу понял, что стою и смотрю.
Не кричу. Не бегу. Просто смотрю.
Как на кино.
Потом они заметили меня.
Она вскочила.
— Саша! Это… это не то, что ты думаешь!
— Правда?
И я заржал. Хрипло, с надрывом. Как сумасшедший.
— А что я думаю, а?
Начальник что-то пробурчал, начал застёгивать рубашку.
Я подошёл.
Медленно. Спокойно.
И врезал ему в челюсть.
Он рухнул как мешок с картошкой. И с таким же звуком. Только хрип выдавал.
Она закричала. Побежала ко мне.
— Не надо! Саша, не надо, пожалуйста! Я… я запуталась!
— Ага, видно.
Я развернулся и пошёл.
Кошелёк лежал на ящике у двери. Я взял его, вытер от пыли и масла.
На душе было ощущение, что я только что вылез из выгребной ямы.
И что внутри меня больше ничего не осталось.
Дома было темно.
Я не включал свет. Просто сидел.
Сигареты горели одна за другой, пепел сыпался в тарелку с позавчерашним супом.
На столе — нож. Тупой, старый. Тот, которым она чистила картошку, когда мы только съехались.
Часы тикали. Стены дышали тишиной.
А в голове была она.
Её губы на нём.
С чужим потом на лбу.
С чужим взглядом.
Открылась дверь.
Шаги. Осторожные. Как будто не домой пришла, а в морг.
— Саша?
— Я тут.
Она замерла.
— Я…
— Снимай обувь. Пол мыла вчера. Не пачкай.
Она молча сняла кеды.
Постояла в коридоре. Потом всё-таки подошла.
Глаза опухшие. Лицо — как у человека, которого били словами.
И, возможно, по делу.
— Саня, я…
— Ты. Да.
— Я не знаю, как так вышло.
— Сама на него упала или подтолкнули?
Она всхлипнула.
— Ты не понимаешь. Мне плохо было. Мы с тобой как соседи. Я хотела тепла…
— Так это было тепло?
Я взял нож, покрутил в руке. Она напряглась.
— Боишься?
— Нет… —
— Зря.
Положил нож обратно.
— Знаешь, что самое смешное? Ты могла просто сказать: "Я устала. Я хочу другого".
— Я не хотела тебя терять!
— А что ты думала? Что я забуду?
Она подошла ближе.
— Я виновата. Я понимаю. Но давай попробуем всё вернуть?
— Куда? В момент, когда ты глотаешь чужие слюни во дворе "Чайки"?
Она шлёпнула меня по щеке.
Не сильно. Но с болью.
Я встал. Медленно. Подошёл вплотную.
— Ещё раз — и я забуду, что ты была моей женой.
Она заплакала.
— Ты всё испортил, Саша…
— Нет. Это ты.
— Я изменилась.
— Да. Теперь ты изменщица с опытом. Апгрейд.
Мы кричали. Орали друг на друга, как два одичалых зверя.
Слова летели, как ножи. Каждое — вглубь.
Она кричала, что я холодный. Что ей не хватало ласки. Что она не хотела, чтобы всё так вышло.
Я говорил, что ненавижу. Что выжгу себя изнутри, лишь бы не помнить. Что ей нельзя больше касаться моей жизни даже тенью.
В какой-то момент она схватила нож.
Просто с доски. Не угрожая — как будто инстинкт.
Я взял его у неё.
— Тебе не больно. Ты просто жалеешь, что тебя поймали.
Потом я вышел на балкон.
Она осталась на кухне, села на пол и рыдала.
Я стоял, смотрел на ночь. Город жил. Машины ехали. Кто-то смеялся во дворе.
А я — больше нет.
Утро было серым, как лицо человека после похмелья.
Я проснулся на диване. Без подушки, с закостеневшей шеей и сигаретным вкусом во рту.
В комнате воняло дешёвыми ссорами. Воздух стоял, как будто даже кислород не хотел с нами жить.
На кухне кто-то шевелился.
Зашёл — она там.
В футболке, в которой я спал когда-то. Волосы спутаны, глаза красные. Режет хлеб.
Как будто ничего не было.
— Хочешь чаю? — тихо, как мышь, у которой сожгли нору.
— Нет.
— Я сделала омлет…
— Ты вчера делала что-то другое начальнику. Яичница не спасёт.
Она села за стол.
Смотрела в одну точку. Как будто если достаточно долго смотреть, время отмотается назад.
Но нет.
— Саш, ну нельзя же так…
— Можно.
— Мы же не чужие.
— С сегодняшнего дня — да. Очень даже чужие. Я тебя теперь даже на улице не узнаю, если встречу.
— Не говори так…
— А как? Тебе врать, что прощу? Что забуду? Я не священник, чтоб тебе грехи отпускать.
Она закрыла лицо руками.
— Я не хотела!
— А я не хотел, чтобы ты была с другим. Но ты же решила за нас обоих.
Я пошёл в спальню. Достал рюкзак.
Сложил футболки, зарядку, зубную щётку, паспорт.
Ни одной её вещи не тронул.
Она зашла следом.
— Ты куда?
— Туда, где тебя нет.
— Мы всё ещё можем поговорить…
— Нет. У нас были слова. Теперь — только пустота. Я из неё не строю семьи.
Она стояла в проёме. Маленькая, жалкая.
И мне впервые стало по-настоящему всё равно.
У двери я остановился.
— Последний вопрос.
— …
— Сколько раз было?
Молчание. Потом:
— Дважды… Нет… три…
Я кивнул.
— Спасибо за честность. Поздновато, конечно.
Я вышел.
На лестнице пахло пылью и чужой жизнью.
Снизу слышалась музыка — у соседей что-то отмечали.
А у меня — день свободы.
Свободы от вранья. От веры. От неё.
Спасибо, что жили на съемном жилье и делить нам ничего не нужно было.
Она писала мне потом.
Долго. Много. Голосовые, слёзы, воспоминания.
Однажды я включил одну. Только одну.
А потом удалил всё. И номер. И память.
Потому что это был уже не голос моей женщины.
Это была просто чужая баба.
Подписка обязательно, чтобы не пропустить новые истории 👍
Подборка других историй⬇️