Жила в одной деревне когда-то бабка, Феклой ее звали. И была у нее внучка – Марфа. Во времена стародавние это случилось… тогда еще и юбки и косы у девушек длинные были. Растила бабка Фекла внучку одна, так судьба сложилась. И девица ей отрадой была: с утра до ночи в работе, и стряпает на славу, и прядет, и вышивает, и дом выметен, и печь натоплена. Одним Марфа не вышла: красотой. Хоть сарафан нарядный наденет, и рубаху расшитую, хоть и коса ниже пояса, а все одно – не хороша лицом, не смотрят на нее добры молодцы. Даже лента алая в волосах не спасает, и бусики с ярмарки привезенные.
А были у Марфы зеленые, светло-изумрудные глаза. Казалось бы, нечасто такое и встретишь, и могли бы эти глаза сделать ее красивой. Но никто не замечал их тихого света, ведь не пригожей уродилась девушка. Нос был длинноват, подбородок тяжеловат, хорошенького в ее личике было мало. Да и кто станет свататься за девицу бедную, приданое за ней скопила бабка Фекла простое. Чашки да ложки, деревянные сережки – вот все, чем богаты они были. Тем и жили.
Горевала Марфа по несбыточному счастью, тосковала по любви. На деревне считалась она работницей хорошей, девкой сговорчивой и доброй, да только не шел никто вечерами по тропинке к ее дому, никто из парней не звал ее в хоровод на гуляньях. Плакала Марфа. Плакала и жгучая обида в сердце ее поднималась. Решила она во что бы то ни стало свою судьбу изменить.
Знала она, что в народе говорят, будто настоящие колдуньи всегда с зелеными глазами рождаются. И заронилась дума в сердце у девицы. Решила она пойти к старухе одной, которую ведьмой называли. Страшно было Марфе, а делать нечего. Решилась, пошла.
Поплакалась на жизнь свою постылую, на долю горькую. Долго смотрела на нее старуха, острым взглядом словно насквозь пронзала. Марфа сидела перед ней, ни жива, ни мертва. И наконец услышала:
- Вижу, девонька, тяжко тебе. Горько на сердце твоем, безрадостно. Только вот сердце у тебя мягкое, доброе. Свет от души твоей исходит. Людям любишь помогать, незлобивая ты. А хочешь – я знаю, чего. Хочешь любви к себе, любви человеческой, сильной, чтобы молодцы шли за тобой в огонь и воду, тянулись к тебе, как мотыльки к огню. Не любит тебя никто, и потому кручинишься. Видать, судьба у тебя такая… смирись, помогай людям, и может дождешься своего счастья…
Но Марфа вскричала:
- Не хочу я в девках всю жизнь ходить! Не хочу посмешищем становиться! Уродилась я на свет не пригожей, но не смирюсь с этим!
Старуха отвечала:
- Писаной красавицей не могу я тебя сотворить. Это против природы, против воли Божьей. Кто каким родился, таковым и живет.
- Да не надобно мне красоты этой! Такой останусь. Но желаю я, чтобы молодцы меня любили, чтобы больше никто не посмеивался надо мной исподтишка, желаю сама решать свою судьбу! Тебя же ведьмой называют, помоги мне! Тебе одной известно какое-нибудь средство!
Старуха помрачнела. Долго раздумывала, да Марфе в глаза смотрела. Наконец, молвила:
- Это можно устроить. Только вот дорого обойдется тебе это желание. Готова ли ты платить своей совестью, чистотой души?
- Готова! – вскинула голову Марфа. – На что она мне, эта чистота души, коли все равно никто не смотрит на меня?
- Ну, девка, сама напросилась, потом не плачь…
И старуха встала, пошла в угол избы, долго там возилась, наконец, принесла Марфе какой-то сверток из сухих трав, крепко перевязанный красной лентой. А затем подробно рассказала, что нужно делать.
Велено ей было в полночь приготовить травяной отвар, выпить его, затем пойти к реке, трижды обойти вокруг старой березы и прошептать заветные слова. После умыться водой речной, пойти домой, снова выпить травяного отвара и лечь спать.
Недолго думая, в эту же ночь Марфа выполнила наказ старухи. Все сделала, как та велела, побежала домой и спать легла. Наутро пошла девица на реку, белье полоскать. Наклонилась над речной гладью воды зачерпнуть, и в отражении увидела, что глаза ее позеленели еще больше, словно листья березовые стали. Темно-изумрудные, яркие. И решила она испытать свою новую силу.
Теперь на кого из парней ни посмотрит Марфа, да про кого слова заветные нашепчет, тот под ее чары попадает. И вот уже в хоровод зовут девку, вот уже и на гуляньях она веселится. Изменилась жизнь Марфы, а бабка ее, Фекла, не знала, не ведала, что внучка сотворила, да на что обрекла жизнь свою. А обрекла она свою совесть на вечные муки, тяжкие оковы на нее навесила. До поры до времени Марфа не понимала этого. А после поняла: что против воли чьей-то делается, ей самой в угоду, то потом против нее и оборачивается. Были молодцы, которых она зелеными глазами своими приворожила, да которые на погибель свою к ней шли. Шли, сами не зная зачем. Были у тех молодцев свои зазнобы, а ноги несли к дому Марфы. Опомнилась девка, да поздно было. Одному от ворот – поворот дала, и утопился бедняга. Другой в лес ушел и не вернулся больше. Третий сосватал Марфу, да накануне свадьбы несчастье приключилось. Не дошел до венца молодой жених. Снова плачет Марфа, судьбу свою клянет. А по деревне молва о ней пошла недобрая. Бедная бабка Фекла слушала от соседей, слушала, как внучку ее осуждают, и не выдержала. Слегла, да больше не встала. Оставшись одна, Марфа в отчаянье металась. Как быть? Что делать? Как имя себе доброе воротить? Не спасали наговоры на травах, сторонились ее теперь мужики на деревне, как огня. Никто в глаза ей не смотрел, а бабы и девицы вовсе с ней дружбу водить перестали.
Пошла Марфа снова к той старухе. Просила, умоляла вернуть все на свои места, да только бессильна была старуха ей помочь.
Вернулась Марфа домой. Думала утопиться пойти с горя, но вовремя удержалась. И решила: будет трудами праведными искупать свою вину перед всеми, чью жизнь сгубила. А получилось у нее это или нет – пишите свои предположения в комментариях!