13 мая 1790 года вышло из печати «Путешествие из Петербурга в Москву». Автор - управляющий Петербургской таможни Радищев (1749-1802), осуждал основы общественного устройства, сочувствовал крестьянам, которые выражаясь современным языком, были вынуждены бороться за свои права. «Рецензия» на книгу последовала с самого «верха» - от императрицы Екатерины II. Своего бывшего пажа она охарактеризовала так: «Бунтовщик, хуже Пугачева».
Верноподданные придворные «взяли под козырёк»: Радищев был арестован, посажен в Петропавловскую крепость. Уголовная палата применила к нему статьи Уложения о «покушении на государево здоровье», о «заговорах и измене» и приговорила его к смертной казни. Приговор, переданный в Сенат и затем в Совет, был утверждён и представлен императрице.
Но Екатерина дорожила своей репутацией просвещённой государыни и палачам писателя не отдала: Александр Николаевич Радищев был отправлен в ссылку. 19 сентября, Высочайшим Указом Екатерина II помиловала писателя и «по милосердию и для всеобщей радости» казнь заменена ему десятилетней ссылкой в Сибирь, в Илимский острог (Иркутская губерния).
« А ты не пиши книжки,- злорадно шипели вслед Радищеву обыватели.- Да не ставь эпиграфы: «Чудище обло, озорно, огромно, стозевно и лаяй». Это«Тилемахида»? А ну как не она, а твои мысли про...»
Впрочем, и в Высочайшем Указе говорилось, что он «вполне заслуживает смертную казнь», что Радищев нарушил долг подданного изданием книги, «наполненной самыми вредными умствованиями, разрушающими покой общественный, умаляющими должное ко властям уважение, стремящимися к тому, чтобы произвести в народе негодование противу начальников и начальства и наконец оскорбительными и неистовыми изражениями противу сана и власти царской».
...Пройдёт долгих шесть лет, прежде чем Павел помилует писателя и дозволит перехать в Калужскую губернию. Потом Александр I разрешит ему вернуться в столицу. А пока... Александр Николаевич проторит путь в Сибирь, по которому вслед отправятся многие достойные русские литераторы. И ведь уроки предшественников не шли им впрок: их судят, а они всё пишут, пишут.
А в 1937-ом высылать уж не будут. Будут стрелять. Но это совсем другая, печальная история...