Сота Джин сидел на полу за низким столиком в гостиной дома Ичикавы, в кепке и наглухо застёгнутом чёрном худи. Он выглядел серьёзным и слегка погружённым в себя. Пару дней назад он вызвался помочь девушкам из рок-группы «Primary Color» и обменялся с ними контактами.
Сейчас он молчал, а в голове не отпускала мысль: «Тогда я наговорил всего этого... но, как водится, осознал лишь потом, насколько я здесь совершенно не к месту...»
Все четыре девушки устроились на угловом диване вокруг низкого японского столика, а Джин сидел отдельно, на коленях перед столом, стараясь не занимать лишнего пространства. Кана и Аотон сидели справа; Кана — ближе к нему, но её встревоженный взгляд не отрывался от экрана смартфона Аотон. Момо и Хинако расположились напротив. Ещё до начала разговора Кана поставила перед парнем пластиковую бутылку с водой и стопку бумажных стаканчиков, но он так к ним и не притронулся, лишь сложил руки на коленях. Здесь он чувствовал себя не героем «гаремника», а чужаком, случайно забредшим в чужую компанию.
Девушки совсем не обращали на него внимания, поглощённые своими делами. Момо и Хинако уже вовсю веселились, несмотря на то, что это было всё-таки собрание группы: они открыли несколько банок пива и залпом осушили по одной, не скрывая удовольствия.
Час назад впятером они встретились у караоке-бара, но администратор сообщила, что все кабинки заняты.
Девушки были одеты как обычно для тёплой осени. Лишь Момо, как всегда, щеголяла в чёрной мини-юбке готического кроя: пышной, многослойной, с каскадом рюшей, словно укороченная балетная пачка. Ткань топорщилась колоколом, едва прикрывая бёдра, а в сочетании с чулками выше колена создавала откровенно игривый силуэт.
У выхода они растерянно выстроились в ряд: Кана, Момо и Аотон встали в центре, а Джин и Хинако — по краям, переглядываясь и выжидательно молча.
Момо не выдержала и озвучила то, что и так висело в воздухе:
— Блин, и где же нам теперь собраться? Может, в кафе?
Кана робко предложила:
— А может... ко мне?
— Погнали! — обрадовалась Момо.
И вот, час спустя, высоченный Сота всё так же сидел, сгорбившись, на коленях и наблюдал за девушками, устроившимися на диване.
Он резко поднялся на ноги и, переминаясь с ноги на ногу, начал ходить вокруг стола. Молчал, сохраняя каменное лицо, однако пальцы то сжимались в кулаки, то тут же разжимались.
Аотон, не отрывая взгляда от телефона, даже не обратила на это внимания и продолжила разговор с Каной:
— ...Так вот, у меня тут появились идеи насчёт следующего выступления, но...
Момо ткнула пальцем в сторону Джина:
— Джин, ты какой-то зажатый...!
Сота замер как вкопанный и растерянно уставился на Момо. Та тут же отодвинулась в самый угол дивана, подальше от него и Аотон. Аотон уловила повисшую в воздухе неловкость, оторвалась от экрана и молча, с лёгкой тревогой скользнула взглядом по парню.
Он сделал пару неуверенных шагов вперёд:
— Простите. Может, мне убрать пустые банки? — Он уже потянулся к столу.
Но напряжённая Кана, тоже не отрывавшая от него глаз, тут же остановила его коротким жестом ладони:
— Ты не на работе, расслабься. Но всё равно спасибо.
Момо обернулась:
— Кана-а-а, у тебя найдётся что пожевать?
— А-а... Вообще-то у меня сейчас ничего к пиву нет...
В голосе Аотон прорезалось раздражение:
— Давайте уже перейдём к делу, наконец.
Момо недовольно скосилась на неё:
— Вот как...? Я думала, у тебя найдётся чем закусить, поэтому взяла только пиво.
— Может, сходим, закупимся...? — робко предложила Кана.
— Да вы серьёзно?! Так мы вообще к делу не перейдём! — не выдержала Аотон.
Тишина стала плотной. Слышно было, как пузырьки лопаются в недопитых банках. Сота замер, не разгибая спины. Девушки опустили взгляды. Момо закинула ногу на ногу, ткань юбки тихо шуркнула. Кана вжала ладони в колени. Аотон сжала телефон так, что суставы побелели.
Джин нарушил молчание:
— Эм... Может, мне сходить?
— Э?! — выдохнули девушки хором.
Кана поднялась с дивана и обратилась к Джину:
— Тогда можно на тебя рассчитывать?
— Без проблем.
— Спасибо тебе...!
* * *
На улице стоял ясный осенний день. Джин только переступил порог калитки, как сзади раздался громкий голос Момо:
— ДЖИИИН!
Она подбежала к нему. На узком заасфальтированном переулке не было ни души, так что они шли почти одни. Джин остановился и обернулся с растерянным видом, даже не вынимая рук из карманов брюк:
— Ты чего?
Момо поравнялась с ним, задрала подбородок и важно заявила:
— Решила, что тебе одному будет скучно...!
Она посмотрела на него с хитринкой, заложив руки за спину:
— А тебе бы хотелось, чтобы вместо меня пошла Кана?
Джин в замешательстве отвёл взгляд. Он сглотнул. Воротник худи вдруг стал тесным, и он замялся:
— Э?! А?! Ну...!
— Джин, ты такой милашка.
Когда он наконец выдохнул и зашагал дальше в сторону магазина, Момо легко сменила тему. Она шла рядом, повернувшись к нему всем корпусом:
— Нууу, а как тебе фестиваль?
Джин смотрел себе под ноги:
— Вы выступили просто отлично.
— Эхе-хе, правда?! И всё? Ты вообще на сам фестиваль смотрел?
— Да не особо...
— Хм-м-м?
— ...Чувствовал себя так, словно попал в другой мир, — ответил Джин, продолжая идти. — Все вокруг... двигались вперёд, точно видя своё дело и то, что им по-настоящему дорого. Должно быть, они очень стойкие, раз способны так самоотверженно учиться и работать ради мечты. Мне до них далеко...
Джин ещё сильнее отвёл взгляд. Момо же, напротив, засияла.
Она радостно пискнула, захихикала и густо покраснела:
— Эх-хе-хе! От такой похвалы я даже засмущалась...!
— Э...?
— Но да...! Студенты там очень целеустремлённые.
Момо развернулась вперёд, уставившись на дорогу, и, кажется, уже полностью переключилась на свои мысли, забыв про Джина:
— Само собой, в себя нужно вкладываться. Кана, между прочим, даже работу в медиасфере ищет... Говорят, туда дико сложно пробиться.
Шаг прервался. Он поник.
— ...Вот как...?
Услышав его тихий ответ, Момо на секунду замерла, потом резко обернулась через плечо:
— А! — воскликнула она.
Но её выражение лица мгновенно сменилось: она снова повернулась к нему, широко улыбнулась и кокетливо подмигнула.
— Но меня вечно тянет к парням, которые стараются преодолеть свои трудности, а потом зазнаются и окончательно портятся!
Джин лишь молча отвернулся и больше ни слова не сказал.
* * *
Момо первой вошла в дом Ичикавы в приподнятом настроении, напевая себе что-то весёлое под нос. Следом за ней переступил порог Джин, сжимая в руке пакет с покупками:
— Мы пришли.
Из гостиной им навстречу выскочила Кана:
— С возвращением...!
Сота, ещё не разуваясь, спросил:
— Мы ещё кое-что к столу купили, но ты не против, если я на твоей кухне похозяйничаю?
— Конечно! Постой... ты правда собираешься что-то приготовить?!
На кухне он двигался так выверенно, что Кана невольно подалась вперёд. Это напоминало не домашнюю готовку, а съёмку кулинарного шоу: ни одного лишнего движения, только точные, отточенные жесты.
— Всё готово.
— Ого, ты так быстро управился!
Он торжественно расставил на низком столике в гостиной три блюда: огромную тарелку пасты с морепродуктами, порцию жареных гёдза и салат из крупных соцветий брокколи, украшенный дольками варёных яиц. Пар от пасты поднимался ровным столбиком, гёдза золотились хрустящей корочкой, овощная основа блестела от капель масла.
Четыре девушки, устроившиеся на диване вокруг стола, замерли. Взгляды прилипли к блюдам, рты слегка приоткрылись.
— Э?! Невероятно! — выдохнула Кана.
Джин вернулся на своё место на полу, слегка опустив голову. Он сохранял привычную серьёзную и чуть отстранённую мину, молча наблюдая, пока девушки тянутся к тарелкам.
Момо облизнулась:
— На вид просто объедение...!
Не выдержав, Кана первой потянулась палочками к общей тарелке с гёдза. Поднеся жареный пельмень к губам, она зажмурилась и воскликнула:
— Давайте есть!
Мгновенно отправив его в рот, она, едва начав жевать, возбуждённо заговорила:
— М‑м… Объедение!
Проглотив, Кана повернулась к Джину, широко улыбаясь:
— Это просто потрясающе вкусно, Джин! Не могу поверить, что ты сам это приготовил! А я, признаться, совсем не умею готовить…
Джин лишь молча слушал, слегка опустив взгляд. Он по-прежнему держался в стороне, не спеша брать свои палочки, словно ожидая негласного разрешения. Но его губы дрогнули в еле заметной улыбке.
Остальные девушки тоже принялись за еду, ловко подхватывая кусочки палочками и придерживая маленькие блюдца свободной рукой.
— Действительно отлично получилось, Джин! — похвалила Аотон.
Момо, жадно прожёвывая очередной кусок, прикрыла глаза от удовольствия:
— Прямо как дома...
— Ого… сколько вас… — раздался растерянный подростковый голос.
Все оглянулись. На пороге гостиной застыл щуплый мальчишка в школьной форме, с огромной чёлкой и ранцем за плечами.
— А, братик Кё! С возвращением…! — обрадовалась Кана.
Кё с тревогой уставился на сестру:
— Ч-что…?!
— У нас собрание «Pri-Col», — спокойно пояснила она.
Оставаясь на коленях, Сота медленно обернулся к школьнику и учтиво поднял взгляд:
— Прошу прощения за беспокойство.
Кё отшатнулся:
— А?! З-здравствуйте…
Кана слегка улыбнулась:
— Джин теперь с нами. Помогает с организацией.
Она повернулась к Соте:
— Джин, а это мой брат Кё! Именно он помог мне написать текст для «Движемся вперёд»!
Сгорая от смущения, Кё бросил на сестру укоризненный взгляд:
— Да хватит тебе…!
Сота распахнул рот от изумления:
— А?! Текст к «Движемся вперёд»…?!
— А? — растерялся Кё.
Высоченный парень резко поднялся на ноги и замялся:
— А… эм…
— И-иаа?! — взвизгнул Кё, застыв от неожиданности.
Джин, нависая над испуганным подростком, смотрел ему прямо в глаза:
— Мне безумно понравилось.
— А?
Пальцы Джина впились в ладони, но голос оставался ровным. Он продолжал, будто не замечая защитного жеста:
— «Движемся вперёд»… это действительно потрясающая песня.
Кё отшатнулся. Руки вскинулись перед грудью, он задрал голову, невольно встретившись глазами:
— Э-э!?
— Второй куплет… затронул весьма личное.
Кё медленно опустил руки и густо покраснел.
— О-о… спасибо… — пробормотал он, отводя взгляд.
Кана довольно улыбнулась.
* * *
После ужина Джин вызвался помыть посуду, и Кана решила составить ему компанию. Он сосредоточенно тёр тарелки губкой у раковины и, не поднимая глаз, произнёс:
— Твой младший брат просто невероятен. Эти строки… в них столько настоящей искренности. Он писал это по личным переживаниям?
Кана, стоявшая рядом, с удивлением покосилась на него.
— Всё потому, что братик Кё влюблён! — призналась она, и румянец залил её щёки.
— Так вот оно что.
В памяти Джина всплыл образ воодушевлённой Анны Ямады и её недавние слова: «Буду болеть за вас!»
— Неужели он влюблён в ту девушку с длинными волосами…? — с удивлением спросил он.
— Точно! В Анну! Только между нами, — с радостью подтвердила Кана. — Она просто невероятна: модель, да ещё и в сериале снимается!
У Джина невольно опустились плечи. Но Кана, увлечённая, продолжила с гордостью:
— Но и наш братик Кё тоже просто замечательный…! Он так старается стать мужчиной, который будет под стать Анне, это просто восхитительно. Он выкладывается в учёбе на все сто, чтобы поступить в престижную старшую школу. Я так им горжусь!
— Это действительно невероятно… — тихо произнёс Джин и замолчал на секунду.
После паузы он пробормотал про себя:
— …Мужчина, который будет под стать…
* * *
Когда Джин и Кана вернулись в гостиную, застали такую картину: Аотон сидела в кресле, а Момо и Хинако стояли рядом. Аотон пристально смотрела в экран смартфона с растерянным видом:
— Девятое…
Осознав увиденное, она подняла взгляд и неловко призналась:
— Чёрт, у меня на это число уже всё расписано.
— Ой, и у меня тоже, — промямлила Хинако, густо краснея.
Момо обернулась к Кане:
— Прости, Кана…!
Кана натянула улыбку:
— Да всё нормально!
Стоящий рядом Джин спросил:
— А что будет девятого?
Аотон обернулась и через плечо ответила:
— У Каны день рождения.
Джин удивлённо покосился на Кану. Та подпрыгнула и инстинктивно встала в защитную позу, будто подруга только что разболтала её самый страшный секрет. Джин лишь выдохнул:
— Э?!
Кана и Джин застыли на пороге гостиной. Слова Аотон о дне рождения Каны, выпавшем на день, когда подруги заняты, повисли в воздухе. Щёки Каны мгновенно залил румянец; она инстинктивно вскинула руки, словно пытаясь остановить девушек, рассевшихся на диване. Плечи Джина напряглись, пальцы сжались в кулаки.
— А… Вот как…? — тихо произнёс он, отводя взгляд от Каны.
— А! — обернулась к нему Кана с натянутой улыбкой.
— Это… отличная новость… — добавил он, замерев, не зная, куда деть руки.
— Хе-хе... — смех Каны вышел коротким, сбивчивым.
— Да, здорово…! — подхватила Хинако.
— Нам правда очень жаль! — извиняющимся тоном выпалила Аотон, сложив ладони перед собой.
Но Момо тут же воскликнула:
— Вот оно что! Джин, тебе бы отпраздновать с Каной…! — она подняла указательный палец, глядя на него.
— Э?! — лишь выдохнул он, встретившись с ней взглядом.
Кана, не поворачиваясь полностью, скосила глаза в его сторону. Джин тут же опустил голову и отвёл взгляд от девушек:
— А… эм… Тогда…
— Да подождите вы! — крикнула Кана подругам, вспыхнув. — Вы его только смутите!
Она быстро обернулась к нему, выставив перед собой ладони:
— У меня в этот вечер, как обычно, семейный праздник! Так что не переживай! Серьёзно!
Джин поник и промолчал.
Аотон бросила взгляд на экран смартфона:
— Ладно. Похоже, со всеми делами разобрались.
Потом перевела взгляд на него:
— Если что непонятно будет, просто спрашивай…!
— Конечно.
Кана снова повернулась к подругам и объявила:
— Тогда на этом всё! Хотя можете остаться, повеселиться. Что будем делать?
Аотон, не выпуская телефон из ладони, молча посмотрела на Кану. Но глаза Хинако и Момо уже блеснули.
Момо, зажмурившись, подняла банку пива и воскликнула:
— Погнали тусить!
Кана и Джин, лишь недавно вернувшиеся с кухни, наконец уселись на свои места у низкого столика. Кана взяла со стола банку пива, а перед Джином, как и прежде, стояла лишь вода. Но выражение его лица оставалось ровным.
Девушки подняли открытые банки, и Аотон торжественно объявила:
— До дня рождения ещё рано, но пусть это станет твоей предпраздничной вечеринкой, Кана!
Момо выкрикнула:
— Остаёмся до утра…!
Но тут Джин поднялся:
— Тогда я, пожалуй, пойду.
— А! — Кана обернулась, брови дрогнули.
Но он всё равно молча пошёл к двери.
— Эээ? А почему бы тебе не остаться, Джин…? — не унималась Момо.
Джин застыл на пороге, обернулся и ответил:
— Я уже устал.
— Ну, всё равно спасибо за помощь…! — Аотон чуть подалась вперёд, чтобы посмотреть на него через сидящую рядом Кану.
Хинако помахала ему рукой на прощание:
— Отлично сегодня справился! Хорошо отдохни!
Джин уже завязывал шнурки у входа, когда за спиной раздался голос Каны:
— Я провожу тебя, Джин.
Он напрягся и резко обернулся:
— Э!?
Повернувшись к ней, он вежливо ответил:
— Не беспокойтесь, я доберусь самостоятельно.
Щёки Каны густо покраснели, и она, натянуто улыбаясь, выпалила:
— Да ладно, всё нормально…!
Встреча затянулась, и улица уже погрузилась в вечерние сумерки.
Джин и Кана вышли за калитку на безлюдный тихий переулок. Пока Кана запирала дверь, он обернулся и сказал:
— Благодарю. Тогда хотя бы до светофора…
Кана тоже обернулась:
— Да всё в порядке! Я же твоя наставница!
Некоторое время они шли не спеша, молча бок о бок по узкой асфальтированной улочке, глядя вперёд. Кана шла по краю, ближе к высоким заборам.
Джин, не сбавляя шага, серьёзно произнёс:
— Я дочитал «Бойца Баки» до последнего тома.
Кана подпрыгнула, развернулась к нему всем корпусом. Глаза распахнулись:
— Ну и как тебе?!
— И правда затягивает.
— Правда?! — Она зажмурилась на ходу.
— В последнее время я часто пропускал тренировки, но как только начал читать — стал заниматься каждый день.
— Вау! Я прекрасно понимаю, о чём ты…! — Она, изображая бойца, подняла кулаки, но тут же опустила, пряча улыбку.
— Верну тома, как только снова встретимся. — Он снова устремил взгляд вперёд, продолжая идти в том же темпе.
— Тогда я одолжу тебе и следующую часть! — Она тоже повернула голову вперёд, выравнивая шаг.
— Там ещё есть…? — Он слегка приподнял бровь.
Джин задумчиво покосился на неё:
— Может, мне приносить их на работу? Впрочем, это создаст вам лишние хлопоты, Ичикава. Наши смены теперь реже совпадают…
Он слегка потёр пальцами подбородок.
Кана резко обернулась. Голос зазвучал звонче:
— Придумала! Джин, приноси по пять томов за раз, а я буду сразу давать тебе следующие пять! Так мы сможем просто оставлять их в наших шкафчиках!
Он на секунду задумался и замолчал:
— …Звучит отлично.
— Правда!?
Кана мечтательно подняла глаза:
— Раз уж на то пошло, может, и Нян со старшим смены дам ту мангу почитать.
Джин посмотрел на неё:
— Кстати, о старшем смены… Он на днях выступал в одном позднем комедийном шоу.
— А!? Серьёзно!? Хочу это посмотреть!
— Живот свело от смеха.
— Ты тоже смотрел, Джин…!? Я тоже хочу! Давай глянем вместе!
Они остановились у светофора. Кана посмотрела на него:
— В следующий раз, как старший смены где-то засветится, черкни мне.
— Принято.
— Может, спрошу у него, не планирует ли он ещё какие-нибудь живые выступления… Джин, ты ведь пойдёшь со мной, правда?
— Я бы с удовольствием.
— И обязательно расскажи, что думаешь, как дочитаешь «Баки»! Пока впечатления свежие! Мне просто не терпится это обсудить!
— А, конечно.
Она резко обернулась, вскинув кулаки. Он посмотрел на неё:
— …И вы тоже будете писать мне, Ичикава? Ну… насчёт любимых музыкальных групп и всего такого…
— У меня их куча! Хочешь послушать прямо сейчас? Держи, один наушник.
Он взял беспроводной наушник из её рук.
— Спасибо.
Кана с интересом наблюдала, как он вставляет его в ухо, а затем сама нажала пальцем на свой наушник.
— Слушай, Джин. Как тебе сегодняшнее собрание? На самом деле, в закулисной работе куча нюансов, да?
— Надеюсь, всё сложится. Я справлюсь. Да и...
Кана замерла. Она ждала, что он скажет дальше.
— …мне искренне хочется попробовать. Я с нетерпением жду этого.
Кана моргнула и выдохнула. Улыбка стала шире:
— Правда? Фух, слава богу...! Раз ты сам хочешь, Джин, я могу выдохнуть! Но если станет тяжело — сразу говори!
Джин встретился с ней взглядом:
— Обязательно. Спасибо вам.
Кана прислушалась к мелодии в наушнике:
— Ого, а припев тут просто отличный...!
Джин молча погрузился в музыку. Кана отвернулась, тоже сосредоточившись на своём наушнике.
Музыка сменила ритм. В его голове всплыло:
«До того как всё бросить, я отдавал бейсболу всю страсть и силы.
Но когда понял, что уперся в свой предел и сдался, мне казалось, будто я просто увядаю.
Я хотел вернуть ту часть себя, что смотрит вперёд и готова отдаваться делу целиком... но дни пролетали, а я так и не нашёл ничего, что зажгло бы меня вновь.
Но теперь...»
Он перевёл взгляд на Кану. Она слушала музыку с наслаждением, закрыв глаза и скрестив руки на груди.
«...после встречи с тобой моё сердце открылось.
Я влюбился. Впервые в жизни.
Я хочу быть рядом с тобой. Поэтому я надеюсь, что смогу стать мужчиной, который будет тебе под стать…»
— О? Что такое? — голос Каны вернул его в реальность. Она с любопытством смотрела ему в глаза снизу вверх.
— А?
— Ты выглядишь ужасно счастливым, а? — спросила она задорно.
Джин задумался на несколько секунд.
— …Кажется, я начинаю понимать, каким человеком хочу стать.
— Вот как? Это же отлично! Мне даже радостно от этого…! И ещё, не обязательно выбирать что-то одно. Не гони, Джин. Иди в своём темпе. Просто продолжай находить то, чего ты ждёшь, и то, что тебе по-настоящему нравится.
Джин замер. Брови дрогнули, губы слегка приоткрылись. Секунда — и он моргнул, выровняв дыхание. Лицо снова стало спокойным.
— Ага.
Кана приоткрыла рот, будто хотела что-то ответить, но лишь улыбнулась, не сводя с него глаз.
Он задержал взгляд на ее улыбке, но потом быстро отвёл глаза:
— А, мы тут уже заболтались. Прошу прощения.
Он поднёс руку к наушнику.
— А? Неужели так много времени прошло? — она повернулась к нему.
Он вынул наушник из уха и вернул его ей:
— Благодарю, что проводили меня так далеко.
— Не за что! Ещё раз спасибо! Отлично поработал сегодня…!
Они повернулись спиной друг к другу. Она шагнула к дому, а он замер. Воздух между ними застыл.
Рука дёрнула Кану за край спортивной куртки. Она пошатнулась, едва не упала:
— Ого!
Выпрямившись, она резко обернулась и увидела Джина. Его пальцы всё ещё сжимали ткань.
— Джин? — она замерла, не отрывая глаз от его лица.
— Эм… — Он нахмурился, но пальцы не разжимались:
— Твоя вечеринка… она на весь день?
— Это что, корпоратив? — она выдохнула и попыталась улыбнуться. — Да нет, конечно! Просто семейный ужин вечером, понимаешь?
Лицо Джина разгладилось, но губы остались прямыми:
— Тогда днём ты свободна…?
— Ага.
— Если не против, можно мне тоже отпраздновать с тобой? В твой день рождения?
Кана застыла. Рот слегка приоткрылся, но воздух застрял в горле.