- Я предсказала конец миров.
Демон грязно выругался и в недоумении уставился на жертву:
- Всего-то?! За это теперь ссылают?
- Я доказала это. И потребовала действий.
Демон выпустил её и отошёл. Маг сползла по двери, затылком упёрлась в неё и ладонями касалась её деревянного, покойного тела. Кир стянул рубаху и стал растираться снегом.
Начало здесь
Когда он вернулся, маг сидела там же и в той же позе. Он присел перед ней на корточки, заглянул в лицо. И тут же схватил её, встряхнул, испуганно вглядываясь:
- Эй!! Эй!!
Она не отвечала. Только глаза всё так же закатывались и возвращались, и снова закатывались. Будто она боролась с обмороком или была в припадке.
«Я её напугал до припадка»
- Что делать?..
Он зачерпнул снега и умыл её лицо и шею снегом. Потом ещё раз и она перехватила его запястье, отшатнулась, слабо попыталась остановить.
Он поднял её на руки — для демона она весила, как кошка для ребёнка.
- П-п-пусти, т-т-тварь...
В убежище пахло кофе и лепёшками. Маг успела приготовить завтрак.
Демон посадил её у стены, налил кофе и сунул ей в руки. Постоял рядом, дождался, пока отопьёт и спросил:
- Что это было? Припадок? Чем вы больны?
Ей хотелось отодвинуться от него. Она искоса взглянула на него, не коснувшись взглядом его лица:
- Вы напугали меня.
- У магов бывают припадки от испуга?
- Это не припадок. Прекровь кончилась. Высшая магия — это вам не трубку прикурить, знаете ли.
Она помолчала.
- Я маг. Без прекрови я умру. Барышням не хватает воздуха от волнения, мне не хватило прекрови. - маг хмыкнула, - Только выглядело это, я думаю, не так жеманно, как у барышень.
Она заглянула в кружку и добавила:
- Я не хотела, чтобы ты видел голема.
- Это почему? - спрашивает Кир. Она молчит.
- Потому что это — высшая магия?
И тут у неё забурчало в животе. Маг растеряно прижала ладонь к животу, и выглядела так удивлённо, что Кир рассмеялся и протянул ей лепёшку:
- Держи, маг.
Взял и себе, откусил. Лепёшка пахла травами и маслом, она была вкусной и демон проглотил её в два укуса.
- Ты хорошо готовишь, маг.
Она покосилась на него:
- Неоднозначная похвала от существа, решающего, то ли сожрать твоё сердце живым, то ли использовать тебя... иначе, а потом сожрать.
Кир снова расхохотался, потом смущённо дёрнул себя за ухо.
- Ты на меня...странно действуешь.
- О, боги!.. Ещё и это!..
Она отпила кофе и потёрла лицо ладонью:
- Боги мои безымянные, как я устала...
Допила кофе и, опершись на лежанку руками, стала обуваться. Кир заметил, как её качнуло.
- Сударыня, ты это куда? - ему почему-то неловко было ей «тыкать». Даже как потенциальной еде, ему хотелось обращаться к ней «вы».
- Мне нужно закончить. Ещё одно заклятие...
Она замолчала, справляясь с головокружением, потом, всё ещё удерживаясь рукой, второй зашарила в уложенном уже мешке. Её шатало так, что Кир больше не мог делать вид, что всё в порядке.
- Маг... ты...
Она наконец нашла то, что искала. Прижала к груди холщовый маленький мешочек и тетрадку в синем переплёте.
- Я справлюсь. У меня есть ещё...
И он ей поверил. Проводил её взглядом, а потом заметил, что она вывалила из мешка свои вещи.
Подошёл.
Книги, книги, свитки, склянки, некоторые из них чуть светились. Шёлковые туфельки, расшитые синим по синему. Кир приложил ладонь — меньше его ладони. От её хрупкости защемило где-то в груди. Он оглянулся на окошко и вышел за ней, чтобы быть неподалёку.
* * *
Лепёшки с травами и маслом пахли невыносимо. Невыносимо вдыхать запах и не откусить ни кусочка.
Демон кусал. С жадностью заглатывал и кусал ещё. Жевать клыками хлебное было не слишком удобно, но он уже привык. За столько-то лет и не к тому привыкнешь!
Вкусная лепёшка, тёплый солнечный пригревок и кружка с кофе. Это было так хорошо, что Кир щурился и улыбался, опираясь спиной на тёплую деревянную дверь. Даже ночные страхи отступили, даже разодранный снежный голем уже не казался таким ужасным. Голод и насыщение после, покой после тягот — дорогого стоят.
Только стыдно было, за утреннюю выходку. Ни разу не было такого за все годы, пока он провожал магов.
Невыносимо — хорошее слово. Тянущее, мучительное — словно тупым ножом по нитям нервов — нетерпение выросло где-то внутри него от знания, что это тесто месили и посыпали травками, и грели сейчас на углях белые, нежные руки.
С просвечивающими венками на запястьях, округло-тонкие и холодные, как горный хрусталь. Почему горный? Потому что он холоднее.
Демон ёжится, поводит зябко плечами, хоть ему самому тепло. Стынью тянет от колдующего на снегу мага. Босая, с закатанными рукавами сорочки, она сейчас вытанцовывала на снегу руну старших. Их уже три рядышком: «отречение», «время», «день и ночь». Сейчас она танцевала «имя», и белые мягкие волосы летели и плыли вслед её танцу.
Мягкая роскошная драгоценность. Какова на ощупь гладкость этих волос?
Киру почему-то казалось, что в сорочке она осталась исключительно из реверансов к его, демона, добродетели. Или чтобы не дразнить?
Кусок вдруг застрял в сухом горле, и демон глотнул горячего кофе из кружки. Потянул носом — кофе пах приятно и странно. Горький вкусный запах его мешался с запахом свежего снега и ещё чего-то. Быть может, так пахла её магия. Кир взглянул на мага, солнце ослепило золотыми полотнищами света, и он сощурился.
Маг взмахнула обеими руками, скороговоркой зачастила странные, гортанные слова заклятий на языке магии. Маглинг. Кир плохо знал этот язык и не понимал, где начинается одно слово и где до этого кончилось другое, а маг не делала пауз.
Только пять последних слов прозвучали с ощутимой расстановкой. Маг торжественно вскинула руки к голубому ясному небу. Ничего не произошло. Маг стояла, но ничего не происходило. Минута. Две. Три.
Она ждала. Кир вдруг понял: сейчас дождётся. Он успел отставить кофе.
Сначала послышался треск. Он близился. Быстро и непонятно откуда. Треск и скрежет завершились гулко разлетевшимся звуком удара. Светящийся разряд коснулся задранной к небу белой руки. Развесистая ветка молнии втянулась в тонкое тело и тут же полыхнули руны на снегу и встали, и опали стеной огня.
Кир прыгнул вперёд, чтобы поймать мага в начале падения, и опоздал. Она упала в снег.
