Откуда могли взяться инвалиды в армии?
- Странный вопрос, - ответите Вы. – Конечно, в результате полученных ими ранений в сражениях или развившихся на службе болезней.
Да, конечно. Однако лица, имеющие нарушения здоровья могли быть ещё и представлены в рекруты!
- Что за бред? – скажите Вы.
Ведь статья 198 Рекрутского Устава 1831 года запрещала не просто принимать в рекруты, но даже и представлять отдатчикам «людей с такими болезнями и недостатками явными», которые были подробно описаны в Наставлении отдатчикам «под опасением взыскания».
Да, всё верно. Но мало кто знает, что имелся целый ряд изъятий и отступлений от этих правил, который позволял отдатчикам представлять этих людей, а им самим быть принятыми в рекруты.
****
Так, например, безумие в разных формах (т. е. когда человек «находится не в себе» и поступал «совершенно противно разуму и общему порядку») не позволяло представлять таких людей «под опасением ответственности». Однако людей, у которых припадок безумия замечался единожды, можно было представлять. Указывалось, что «безумие иногда проходит, а потом опять возвращается», поэтому отдатчики должны строго наблюдать, «чтобы таких, у которых безумие возвращалось уже раза два и более», к приёму не представлялись.
Белая горячка не препятствовала приёму на службу, но, разумеется, «не во время припадка».
Бельмо, слепота и даже совершенная потеря одного глаза, не препятствовала поступлению в рекруты, «если только других препятствий не замечается».
С водяной болезнью (водянкой) представлять запрещалось, однако, если «опухоль или отёк находится только на руках или ногах, а брюхо не раздуто», то такого можно было представлять на рассмотрение Рекрутского Присутствия.
Запрещалось представлять человека с видимым выпадением задней кишки, т.е. когда кишка висела из заднего прохода, или по временам только выступала «после испражнения низом». Чтобы не обмануться и не верить рекруту на слово, то следовало «удостовериться в справедливости чрез добросовестных людей, однако ж не из родных такового человека».
Глухие и глухонемые не подлежали приёму, однако врождённый «недостаток способности слышать и говорить» «должен быть несомненно известен людям, с коими они проводили свою жизнь». Жалующихся на глухоту или выдающих себя за глухих людей стоило представлять в Рекрутское Присутствие для испытания.
С явственным горбом спереди или сзади представлять запрещалось, однако небольшая сутуловатость, «не оставляющая безобразия», приёму в рекруты не препятствовала.
Не разрешалось принимать людей в рекруты с явственными грыжами (или килами), выходящими наружу в паху или мошонке. Однако, если они не препятствовали ходьбе, то представлять таких людей в рекруты было можно. Пупочные грыжи не считалось за болезнь.
«Недавний, мягкий, небольшой, гладкий, мало мешающий застегиванию воротника и не препятствующий дыханию зоб» не препятствовал представлению в рекруты.
Кривая или свороченная на сторону шея не препятствовал представлению, если этот недостаток был «недавний, оставшийся как последствие ревматизма».
Недостаток детородного уда не позволял представлять таких людей в рекруты, однако «имеющие такую часть сего уда, что могут испускать мочу свойственным образом», могли быть представляемы в рекруты.
Раны и всякие язвы не препятствовали представлению людей на усмотрение Рекрутских Присутствий.
«Немота, то есть когда человек языком вовсе не владеет и даже тихо говорит не может» не допускало представления человека к приёму, а осиплые и охриплые могли быть представлены к приёму в Рекрутское Присутствие. Выдающие себя за немых, должны были отправляться на испытание.
«Сведение жил после явственного пореза или поруба руки или ноги» не позволяло представлять в рекруты, однако «сведение пальца на руке, за исключением большого», не препятствовало приёму.
«Куриная слепота, то есть когда человек днём видит хорошо, а под вечер не видит», не препятствовало приёму в рекруты.
****
В результате, в армии имелось довольно большое сборище кривошеих, толстошеих, сутулых, полуглухих, полуслепых, с бельмами на глазах и с водянкой на руках или ногах. Все они, по причине своих безобразий, конечно, не составляли боевого ударного кулака армии, но ютились в тылу, охраняя различные склады и занимая нестроевые должности.