4.
Стекло, с тихим шуршанием, поползло вниз и замерло на полпути. Костя решил, что такой щели будет вполне достаточно, для разговора с «невесть кем». Инспектор, словно не заметил, такого явного пренебрежения в свой адрес, со стороны водителя нарушившего правила. Он отдал честь и громко представился:
- Здравствуйте. Инспектор ДПС, лейтенант Хабибуллин.
Костя никак не отреагировал в ответ. Не здороваться же крутому мэну с простым гаишником. Он смотрел на инспектора с полным равнодушием и презрением. Так смотрят на крохотного жучка, опрометчиво приземлившегося на рукав рубашки, перед тем, как смахнуть его щелчком указательного пальца.
- Предъявите, пожалуйста, Ваши документы, - сказал инспектор.
- Командир, какие-то проблемы? – спросил Костя и мысленно прокомментировал свою, на удивление, натурально прозвучавшую дерзость: «Зал аплодирует стоя. Станиславский от восторга утирает слезы и, всхлипывая, произносит: «Верю»».
- Вы превысили допустимый на данном участке дороги скоростной режим.
Костя скривил рот в усмешке.
- Да ты что? Быть этого не может, - сказал он, всё с тем же презрением, даже брезгливостью. – Я ехал со скоростью восемьдесят пять километров в час. Ты меня с кем-то спутал.
Инспектор поднял руку с прибором, развернул его тыльной стороной к Косте. Там, на дисплее, красовалась «Хонда» крупным планом, с отчетливо видимым номерным знаком. Костя смог без труда еще рассмотреть ремень безопасности, переброшенный через плечо и свое недовольное выражение лица. Снимок сделан с нескольких сотен метров. Не слабое приближение. В углах дисплея светились цифры.
- Это Ваш автомобиль, - прокомментировал инспектор, показывая пальцем на дисплей. – Вот дата, время и скорость с которой Вы ехали. Сто двадцать один километр в час.
Костя мотнул головой. Усмехнулся.
- Хорошая игрушка. Дашь поиграть?
- Документы, пожалуйста.
Костя нехотя вытащил из внутреннего кармана курточки, висящей на стойке за его левым плечом, кожаный бумажник. Продолжая держать его в руке, спросил:
- Может, без церемоний обойдемся? А, командир? Договоримся.
Инспектор не ответил. Он молча, вытянул ладонь в направлении полуоткрытого окна.
- Что ж, ты такой упрямый-то, а? – раздраженно проговорил Костя.
Он расстегнул бумажник, открыл отделение с документами. Инспектор терпеливо ждал, пока Костя извлечет оттуда водительское удостоверение, технический паспорт и страховой полис.
Костя много времени проводил за рулем и эта неприятная встреча с гаишником, точнее, с гибэдэдэшником, у него, естественно, была не первой в жизни. В таких случаях, Костя, обычно, старался передать инспектору в руки сам бумажник со всеми документами. Когда такой трюк не удавался, держал бумажник так, чтобы инспектор и с расстояния смог заметить удостоверение журналиста, хранящееся в прозрачном кармашке, рядом с водительским удостоверением. Эти красные корочки иногда производили на людей с полосатыми жезлами своеобразное впечатление. И вместо «пройдемте со мной для составления протокола», Костя слышал «счастливого пути». Сегодня в его планы не входило избегать штрафных санкций. По крайней мере, пока. Поэтому, он постарался сделать так, чтобы журналистское удостоверение не попало в поле зрения инспектора Хабибуллина.
- Держи, командир, - сказал Костя.
Он протянул документы в щель над приоткрытым стеклом. Инспектор взял их. Внимательно изучил. Сличил фотографию с оригиналом. Сказал:
- Константин Иванович, Вы признаете, что совершили правонарушение?
Костя начал заметно нервничать. В голосе зазвенели нотки злости. Он не забыл в очередной раз похвалить себя за артистизм. Стоило подумать о смене профессии. Его заждались главные роли в большом кино. А дальше: Греми, Ника, Оскар и всё такое.
- Слушай, Хайбулин...
- Хабибуллин, - поправил Костю инспектор.
Тот пропустил реплику мимо ушей. По крайней мере, так выглядело внешне. Костя всегда отличался отличной памятью.
- Я очень тороплюсь. Понимаешь? Еду домой. К жене. Я ее четыре дня уже не видел. Соскучился ужасно, вот и разогнался чуть больше положенного. Обещаю, что такого никогда не повторится.
Инспектор с ледяным спокойствием повторил вопрос:
- Вы признаете свою вину?
Костя спустил пар и произнес более спокойно и слегка виновато:
- Лейтенант, я действительно, очень спешу. Давай не будем тратить понапрасну ни твое, ни мое время.
Костя раздвинул в бумажнике отделение для купюр. Сунул в него большой и указательный пальцы. Захватил ими пару тысячерублевых бумажек. Вытащил их настолько, чтобы они стали видны инспектору.
- Сколько? – как можно доброжелательнее спросил Костя.
Как ему показалось, на инспектора это предложение произвело эффект противоположный ожидаемому. Брови сползлись к переносице.
- Вы признаете вину?
- Вот, заладил. Признаете-признаете. Если я достал деньги и готов заплатить штраф, то ты сам, как думаешь? Естественно признаю.
Инспектор удовлетворительно кивнул, небрежно сунул Костины документы в карман своего жилета, отступил на шаг и сказал:
- Тогда, Константин Иванович, прошу Вас выйти из машины.
- Это еще зачем? Мне и здесь хорошо.
- Вы имеете полное право остаться в салоне. Но, если честно, то зря. Автомобиль совсем новый. Жалко. Может, всё-таки, выйдите?
- Почему зря? Чего тебе жалко, командир? – непонимающе переспросил Костя.
Он потерял смысловую нить разговора. Инспектор начал говорить какими-то загадками и Косте это не понравилось.
- Вы, мне помнится, упомянули о жене? То есть, Вы женаты. Не так ли?
- Да. Только какое отношение моя жена имеет к тому, что я превысил скорость? – спросил Костя, начиная раздражаться уже по-настоящему.
- Нет-нет. Совершенно никакого, - пояснил инспектор. – Но, она имеет отношение к Вашему автомобилю. Мне, чисто по человечески, не хотелось бы, чтобы «Хонда» перешла в собственность Вашей жены с испачканным салоном.
У Кости по телу пробежал неприятный холодок. Появилось предчувствие чего-то нехорошего. Он уже не играл придуманного им персонажа, а был самим собой полностью.
- Почему это машина должна перейти жене? И чем, по-твоему, может быть испачкан салон? Лейтенант, ты, что такое несешь?
Бессознательно, через зеркало заднего вида Костя бросил быстрый взгляд на патрульный «Форд». В нем никого не было. Инспектор нес дежурство один. Без напарника. Хотя, в этом, возможно, и не было ничего удивительного. Костя знал, что через полгода, после прихода к власти Штельмаха, в Полонской области, за ненадобностью, прошло массовое сокращение сотрудников МВД, с дальнейшим обучением другим специальностям. Штат полицейских уменьшился на две трети. Ряды ГИБДД, естественно, поредели в том же соотношении.
Костя поймал себя на мысли, что если бы инспекторов сейчас здесь находилось двое, а не один, он бы чувствовал себя гораздо спокойнее.
На лице инспектора появилось выражение неловкости.
- Извините, - сказал он. – Я, конечно, мог ошибиться, называя Вашу жену наследницей. Возможно, в завещании Вы указали в качестве выгодопреобретателя иного родственника. Еще раз, извините, за мою бестактность. Только, в любом случае, этому человеку было бы приятнее, если бы Вы о нем сейчас немного позаботились. Засохшие кровь и мозг плохо счищаются с кожи, которой обтянуты кресла. Об этих самых пятнах я и говорил Вам. Да и пуля может пройти навылет и повредить обшивку на спинке.
У Кости закружилась голова. Перед глазами всё поплыло. Во рту пересохло. Сознание в любую секунду могло покинуть его, что в данной ситуации было совсем не желательно. Он очумело смотрел на инспектора. Тот не шутил. Просто был не в своем уме. Психически больной вооруженный человек в форме стоял перед Костей, продолжая объяснять «прописные истины». Правда, Костя уже с трудом понимал смысл направленных к нему слов.
- Вы нарушили Правила дорожного движения, - говорил инспектор совершенно спокойно. – Вину свою Вы признали. А, следовательно, сами понимаете, что понесете заслуженное наказание. Закон – есть закон. А теперь, Константин Иванович, скажите, Вы твердо решили не выходить из машины?
Инспектор положил радар и жезл на крышу автомобиля. Отработанным движением руки вытащил из кобуры пистолет. Костя затараторил, оставив вопрос без ответа:
- Лейтенант. Товарищ лейтенант. Вы, что делаете? Так же нельзя. Вы, же, не сумасшедший?!
Сказав последнюю фразу, Костя прикусил язык. Назвать сумасшедшего сумасшедшим чревато. Он от такого страшного оскорбления может прийти в ярость, окончательно лишившись способности рассуждать. Ведь, чем глупее человек, тем более умным он себя считает. Это прописная истина. И Костя, конечно же, знал об этом, но фраза вырвалась сама. Чисто, на эмоциях. Костя был готов откусить себе язык. Только, что теперь это бы изменило? Слово – не воробей...
Инспектор, на удивление, остался спокойным.
- Если бы я был сумасшедшим, то в полиции бы не служил, - ответил он. – У нас с этим делом строго.
Костя услышал щелчок снимаемого большим пальцем предохранителя. Инспектор положил левую руку на затвор пистолета, оттянул и отпустил его. Тот клацнул, возвращаясь на свое место. Этот негромкий звук раскатом грома прокатился в Костиной голове. Патрон перебрался из магазина в ствол и затаился там, в ожидании команды «Убить!».