7 октября 1954 года в 1-м Московском медицинском институте профессор Борис Збарский как обычно читал лекцию студентам. Ему было 69 лет, но выглядел он гораздо старше. Полтора года, проведенные в застенках Лубянки, превратили элегантного ученого в измученного старика.
Во время перерыва он прилёг на диван в кафедральной комнате, собираясь продолжить занятие. Студенты ждали в аудитории, но профессор больше не вернулся – сердце остановилось. Так закончилась жизнь человека, который забальзамировал тело Владимира Ленина и сохранил его для потомков.
ЕВРЕЙСКИЙ МАЛЬЧИК ИЗ ЧЕРТЫ ОСЕДЛОСТИ
14 июля 1885 года в Каменце-Подольском, в семье ортодоксальных евреев родился мальчик Бер Элиевич Збарский. Его дед по материнской линии был купцом первой гильдии и главой хасидской общины, а потому устроил дочери традиционный еврейский брак.
Семнадцатилетний Илья Збарский впервые увидел свою невесту под хупой – обрядовым покрывалом в синагоге. Брак был счастливым, но недолгим – отец умер от туберкулеза, оставив жену с тремя сыновьями: Абрамом, Борисом и Ильей.
Все братья получили классическое образование в русской гимназии – только так можно было поступить в университет за пределами черты оседлости. Но судьба распорядилась жестоко: из троих выжил только Борис. Младший Илья стал коммунистом и в 1918 году был убит зажиточными крестьянами на Урале. Старший Абрам ушел в социал-демократы, уехал в Испанию, где в 1930-е годы его расстреляли сторонники диктатора Франко.
Борис, увлекшись революционными идеями, вступил в партию социалистов-революционеров. В 1901 году его исключили из гимназии за хранение нелегальной литературы.
"Поскольку папа мой еще и революционной деятельностью занимался, был членом партии социалистов-революционеров, то его из гимназии исключили. Он потом сдавал экзамены экстерном", – вспоминал много лет спустя его сын Илья.
Борис уехал в Швейцарию и поступил в Женевский университет, где получил докторскую степень по химии. Затем экстерном сдал экзамены и в престижном Петербургском университете. С двумя дипломами и маленьким сыном на руках революционными делами заниматься было уже некогда и опасно.
Збарский едва не вступил в боевую организацию эсеров под руководством провокатора Азефа, но после личной встречи почувствовал фальшь и отошел от террора.
УПРАВЛЯЮЩИЙ МОРОЗОВСКИХ ЗАВОДОВ И БОРИС ПАСТЕРНАК
В 1915 году химик Збарский получил предложение, которое изменило его жизнь. Вдова промышленника Саввы Морозова – Зинаида Григорьевна Морозова – искала управляющего для огромных химических заводов на Урале. У нее были тысячи квадратных километров земли, целая губерния в частной собственности.
"У нее на Урале были огромные имения – целая губерния в частной собственности. И заводы, в том числе химические, там делали канифоль, метиловый спирт. Ей нужен был управляющий, который всем этим руководил. Вот он стал таким управляющим. У него в подчинении было тысячи рабочих ", – рассказывал сын Збарского.
Первого ноября 1915 года Збарский с женой Фанни Николаевной и маленьким сыном Ильюшей приступил к работе на заводах близ станции Всеволодо-Вильва в Соликамском уезде Пермской губернии. Заводы были убыточны, владельцы хотели их продать.
Чтобы не скучать в глуши, семья Збарских решила пригласить друзей. Обратились к знакомому литератору Евгению Лундбергу. Тот согласился приехать и посоветовал пригласить молодого талантливого поэта – Бориса Пастернака.
В январе 1916 года 26-летний Борис Пастернак прибыл на станцию Всеволодо-Вильва. Формально его оформили помощником по деловой переписке и торгово-финансовой отчетности – чтобы получить бронь от армии. На самом деле он был гостем семьи Збарских.
Пастернак провел во Всеволодо-Вильве почти полгода – с января по июнь 1916 года. Позднее, на склоне лет, он подарил Збарскому свой фотопортрет с надписью: "На добрую память об одном из лучших времен моей жизни". Именно здесь поэт окончательно выбрал литературу своим призванием. Здесь родились его знаменитые стихотворения "Урал впервые" и "Марбург". А окрестности Всеволодо-Вильвы позднее ожили в романе "Доктор Живаго".
Пока Пастернак писал стихи, Збарский совершил открытие, которое вписало его имя в историю российской медицины. Первая мировая война отрезала Россию от поставщиков стратегической продукции. Огромная империя почти не производила своего пороха, мало выпускала патронов и совершенно не обладала технологией производства медицинского хлороформа. Раненые умирали от болевого шока прямо на операционном столе.
"В первые месяцы войны оперировали без наркоза, потому что не было наркозного хлороформа – его привозили из Германии. Отец взялся за это дело и за несколько месяцев, даже с риском для жизни, потому что сутками не вылезал из лаборатории, разработал способ получения наркозного хлороформа", – вспоминал Илья Збарский.
В марте 1916 года в заводской лаборатории Всеволодо-Вильвы Збарский открыл технологию производства наркозного хлороформа. Медицинское управление в Петербурге приняло разработку, выдало патент и поручило построить завод. Збарский стал его директором. Морозовские заводы выросли в цене в несколько раз, владельцы продали их с огромной выгодой.
В конце июня 1916 года семья Збарских навсегда покидала Всеволодо-Вильву. Перед отъездом благодарные рабочие Ивакинского завода пригласили Бориса Ильича к себе и подарили ему серебряные часы с гравировкой. Пастернак уехал на день раньше – 23 июня.
ДЕПУТАТ НА ОДИН ДЕНЬ
Февральская революция 1917 года вернула Збарского в политику. Партия эсеров стала легальной, и химик решил принять участие в выборах в Учредительное собрание. Его избрали депутатом от Елабуги. Некоторое время он даже был председателем Елабужского уездного Совета.
5 января 1918 года в Петрограде собралось Учредительное собрание, которое должно было определить политическое будущее России. Но заседание оказалось первым и последним. Большевики разогнали депутатов с оружием в руках под хрестоматийную фразу караульного матроса: "Караул устал!"
Збарский – политически активный и уверенный в своих силах – решил спасти Учредительное собрание. Он организовал неформальную встречу с большевиками для переговоров. С большевистской стороны был Валериан Куйбышев, с эсеровской – лидер партии Виктор Чернов и Борис Збарский.
"Но ничего из этого не вышло. Руководство партии даже обвинило его в предательстве, что он пошел на переговоры с большевиками, и хотели его судить. В то время судить – это значило просто прикончить. Но ему удалось заручиться поддержкой других эсеров, суда не состоялось, и после этого он больше в этой партии активно не участвовал", – рассказывал Илья Збарский.
Будучи в первую очередь ученым, Збарский легко нашел себя при новой власти. Старые специалисты были большевикам жизненно необходимы – слишком многие профессионалы бежали за границу. В 1918 году Збарский помогал академику Алексею Баху организовывать Центральную химическую лабораторию при ВСНХ. В 1920 году участвовал в создании Биохимического института Наркомздрава. Преподавал в университете, стал профессором биохимии.
"АБРИКОСОВ НЕ ПРАВ"
21 января 1924 года умер Владимир Ленин. Первоначально планировали похоронить вождя через шесть дней. Профессор Алексей Абрикосов провел первичное бальзамирование – вынул внутренние органы, мозг, залил тело раствором из глицерина, спирта и формалина. Этого должно было хватить на несколько дней прощания.
Но прощание затянулось. К весне на теле появились признаки разложения. В верхушке партии разгорелись жаркие споры. Сталин настаивал на сохранении тела для потомков, Троцкий считал это безумием. Рассматривались разные варианты – от заморозки до помещения тела в капсулу без доступа воздуха. Закупали рефрижераторное оборудование из Германии, но оно не приходило.
В Харькове профессор анатомии Владимир Воробьев прочитал в газете интервью с Абрикосовым, где тот говорил о невозможности долговременного бальзамирования. У Воробьева на кафедре годами стояли человеческие тела, сохраненные с помощью бальзамирующих жидкостей.
"Абрикосов не прав. Надо бы поставить некоторые опыты", – задумчиво произнес он.
Фраза дошла до начальства. Воробьева немедленно командировали в Москву, где он остановился у своего знакомого – Бориса Збарского.
Честолюбивый Збарский немедленно почувствовал научный вызов и шанс всей жизни. Он пошел к председателю ЧК Феликсу Дзержинскому и убедил создать комиссию. Воробьев пришел в ужас.
"Он погубит и меня, и себя!" – говорил анатом. Но отказаться уже не мог.
Збарский и Воробьев были полными противоположностями, но прекрасно дополняли друг друга. Честолюбивый 39-летний Збарский был молодым и наглым авантюристом с невероятной пробивной силой. 48-летний Воробьев – усталым ветераном, мечтавшим о покое. Но Воробьев знал все о бальзамировании, а Збарский обладал связями в верхушке партии.
За основу ученые взяли метод профессора Николая Мельникова-Разведенкова, который в конце XIX века разработал бальзамирующую жидкость для сохранения отдельных органов. Воробьев и Збарский решились на беспрецедентный шаг – применить этот метод к целому человеческому телу.
ЧЕТЫРЕ МЕСЯЦА С МЕРТВЕЦОМ
26 марта 1924 года, спустя два месяца после смерти Ленина, ученые впервые спустились в склеп на Красной площади. Збарский, привычный к лабораторным колбам, чуть не потерял сознание.
"Когда отец увидел впервые этот труп, он уже был достаточно полуразложившийся, такой подмокший. Воробьев сказал: "Ну я так и знал!" Одно дело разговоры, другое дело – делать. Но потом начал работать", – вспоминал Илья Збарский.
Збарский распорядился проложить рельсы на Красную площадь и пригнать трамвай-салон, где ученые могли жить, не отходя далеко от тела. Они работали сутками. Сделали многочисленные разрезы на теле, чтобы раствор лучше проник в ткани. Погрузили тело в каучуковую ванну с раствором из глицерина, ацетата калия, воды и хлорхинина.
26 июля 1924 года – ровно через четыре месяца – мавзолей посетила правительственная комиссия. Результат превзошел все ожидания. Было признано, что ученым удалось не просто сохранить, но и улучшить состояние тела, сохранив объем, форму, все клеточные и тканевые структуры.
1 августа 1924 года Мавзолей открыли для посещения. В саркофаге лежал человек, который будто едва уснул. Скептики обвиняли Воробьева и Збарского в подлоге – дескать, заменили тело восковой персоной. Но желающие могли убедиться: это был величайший научный эксперимент, завершившийся абсолютной победой.
Правительство щедро наградило врачей: Воробьев получил 40 тысяч золотых царских рублей, Збарский – 30 тысяч, ассистенты – по 10 тысяч. По тем временам это были гигантские деньги.
Воробьев сразу уехал в Харьков, оставив тело на попечение Збарского. Украина встретила его с почетом. Збарский же возглавил лабораторию при мавзолее и стал директором этого необычного учреждения.
ИНДУЛЬГЕНЦИЯ ОТ РАССТРЕЛЬНОЙ КОМАНДЫ
На рубеже 1920-1930-х годов в СССР начались массовые репрессии против старых специалистов. Бывших царских чиновников, инженеров, ученых отправляли в лагеря и под пули расстрельных команд. Збарскому кроме работы при самодержце могли припомнить и эсеровское прошлое. Но Збарский оказался неприкасаемым. Только он мог следить за сохранностью тела вождя, и власть это понимала.
В сентябре 1937 года умер Владимир Воробьев. Все работы по наблюдению за телом Ленина легли теперь только на Збарского. С 1934 года в штат лаборатории был зачислен его старший сын Илья – биохимик, продолжатель дела отца. У профессора было трое сыновей. Средний носил необычное двойное имя – Феликс-Лев, в честь двух самых уважаемых Збарским людей: Феликса Дзержинского и химика Льва Карпова. Младшего звали Виктор.
В 1948 году Збарскому пришлось с болью в сердце приводить в порядок тело убитого агентами НКВД своего близкого друга – знаменитого актера и режиссера Соломона Михоэлса. Эта дружба позднее стала одной из причин ареста ученого.
ЭВАКУАЦИЯ В ТЮМЕНЬ
Когда началась Великая Отечественная война, Збарский первым делом озаботился не собственной безопасностью, а судьбой тела Ленина. 26 июня 1941 года Политбюро ЦК ВКП(б) приняло решение об эвакуации тела в Тюмень. В Кремль вызвали профессора.
"Им для этого нужен гроб. Какой гроб нужен? Примерно с меня ростом, по росту Ленина. Через сутки гроб был готов. Целый поезд – в нем был один вагон, куда поставили гроб, и несколько вагонов, где были сотрудники, рота охраны. И поехали", – рассказывал Илья Збарский.
Поезд шел особым маршрутом. Всю дорогу на путях стояли войска НКВД. Нигде не останавливаясь, только для смены паровоза. Все партийное руководство Тюмени вызвали прямо к поезду с особо важным грузом. Для временного мавзолея отдали здание сельскохозяйственного техникума – каменное, с водой и канализацией. До приезда тела Ленина в нем размещался госпиталь для раненых. Теперь оно служило одному вождю.
Всю войну Збарский провел в Тюмени. В новых условиях ему пришлось фактически перебальзамировать тело заново. В 1944 году он получил Сталинскую премию, стал академиком Академии медицинских наук СССР. В 1945 году – звезду Героя Социалистического Труда.
После войны метод Збарского применялся еще дважды. В 1949 году он руководил бальзамированием болгарского вождя Георгия Димитрова. В 1952 году – монгольского маршала Хорлогийна Чойбалсана.
"ПРИЗНАВАЙТЕСЬ В СВОИХ ПРЕСТУПЛЕНИЯХ"
27 марта 1952 года среди бела дня к роскошной квартире Збарского подъехал "воронок". Через десять минут профессора увезли на Лубянку. Обыск на глазах семьи проводили целые сутки.
Шло "дело врачей" – одна из последних сталинских кампаний. Большинство арестованных были евреями. Збарский – человек, забальзамировавший Ленина, Герой Социалистического Труда – отлично подходил для обвинений по двум сфабрикованным делам: "врачей-убийц" и "безродных космополитов".
Ему вменили в вину написанную им брошюру "Мавзолей Ленина", которую Политиздат издавал трижды – в 1944, 1945 и 1946 годах. Теперь эксперты признали книгу "политически вредной". Збарский не отразил роль Сталина в дни Октябрьской революции. Описанием древнеегипетского бальзамирования умалил величие советской науки. А фраза о том, что мозг Ленина был "перегружен работой", была расценена как клевета на партию и на Сталина, которые будто бы недостаточно заботились о Ленине.
"Дело было шито белыми нитками, большое такое, толстое – восемь томов. Буржуазный национализм, создание контрреволюционной организации с целью свержения советской власти... Одно нелепее другого. Сейчас, чтобы человека арестовать, надо сначала что-то на него нарыть, предъявить обвинение, а уж потом посадить. Тогда это было все наоборот – когда был приказ взять, потом выбить из него любые показания", – вспоминал сын профессора.
На первой странице протокола допроса стояла одна фраза: "Признавайтесь в своих преступлениях".
Збарского не судили, но и выпускать не спешили. Ему было 67 лет. Полтора года семья не знала, что с отцом. Их лишили квартиры, жену Евгению Борисовну отправили в лагерь. Трое сыновей ждали родителей в коммуналке в Большом Афанасьевском переулке.
5 марта 1953 года умер Сталин. 3 апреля по инициативе Берии все арестованные по "делу врачей" были освобождены и реабилитированы.
"ДЕТСТВО КОНЧИЛОСЬ НАВСЕГДА"
30 декабря 1953 года в коммуналку, где жили два младших сына Збарского, с разницей в полчаса привезли сначала отца, а потом мать. Счастью не было предела.
"Привели его в какую-то большую комнату, и там была целая толпа каких-то генералов, и они сказали, что вот мы выяснили, что вы вообще-то не враг, вы будете освобождены и полностью реабилитированы", – вспоминал Илья Збарский.
Казалось, что все позади. Вернут награды, квартиру, возможность работать. Впереди годы жизни.
Но арест и тюрьма измучили Збарского морально и физически. В тюрьме у него было два инфаркта.
"Он вообще был моложавый, на свои 65 лет не выглядел, был очень элегантный, прекрасно одевался. Почти все советские врачи были его учениками – он написал учебники, 40 лет читал лекции студентам. И это его спасло в тюрьме. У него было два инфаркта на Лубянке, но врачи – это тоже были его ученики, они его спасли. А пришел он очень старый, выглядел старше своих лет", – говорил Феликс-Лев Збарский.
Профессор вернулся на кафедру биохимии 1-го Московского медицинского института. После освобождения прожил всего восемь месяцев.
7 октября 1954 года он как обычно читал лекцию. Первую половину пары провел, на перерыв отправился на кафедру. Там ему стало плохо. Он прилег на диван и почти мгновенно умер. Приехавшие врачи лишь констатировали смерть.
Збарского похоронили на Новодевичьем кладбище.
"С его смертью для меня детство окончилось навсегда. Оно у меня кончилось тогда, 27 марта 1952 года. Но потом вроде бы восстановилось. 7 октября 1954-го... уже закончилось навсегда. Мне было 12 лет", – вспоминал младший сын Витя.
ЧУЖАЯ БОЛЬ БЫЛА ЕГО БОЛЬЮ
Кто-то считает, что главное достижение Бориса Збарского – сохранение тела вождя для потомков. Но это не так. Главное – метод сохранения человеческих тканей, который используется в разных отраслях науки. Рецепт получения наркозного хлороформа, спасший жизни сотням тысяч раненых. И тысячи воспитанных им врачей, которые аплодировали ему после каждой лекции.
"Чужая боль была его болью. Он сотням людей помог в этой жизни. Когда было столетие, на трибуну выходили люди, которых мы даже не знали, и говорили: это он меня вызволил из тюрьмы. Если его просили денег, он вынимал из карманов и отдавал, даже не знал сколько", – вспоминал Илья Збарский.
На столетие со дня рождения профессора, в 1985 году, живые ученики собирались и вспоминали учителя. Человека, который сохранил тело вождя для истории, создал метод наркозного хлороформа, спасший тысячи жизней, и воспитал целое поколение врачей. Человека, который когда-то приглашал молодого Бориса Пастернака в уральскую глушь и подарил поэту "одно из лучших времен жизни". Человека, чьи братья погибли в революционных бурях начала века, а сам он прошел через все испытания эпохи – от царской гимназии до сталинских застенков – и остался в памяти учеников добрым, талантливым учителем.
Дорогие гости канала и уважаемые подписчики. Благодарю вас за внимание. Желаю всего самого наилучшего. С уважением.