Марина катила свой чемоданчик по гористой крутой дороге поселка, направляясь к набережной. Она не верила своим глазам. Это Крым? Или Турция? А может быть и Италия? Почему она ни разу не была в Гурзуфе?! Родители в детстве отдыхали на западном побережье Крыма, несколько раз в Евпатории, только потому,что там песочный пляж. Потом с Юркой осваивали подсевастопольские края.
Начало «Крымской любви» здесь
Она любовалась старинными одно- и двухэтажными домами . Беленые первые этажи, вросшие в россыпь мелких плиток тротуара - и верхние этажи веранд из лакированных досок, украшенные орнаментом. Везде природный камень - парапеты,те же первые этажи. Марина вертела головой, не успевая рассматривать окружающие здания, и не заметила, как каблучок ее сапожка застрял между плитками. Она дернула ногу – тщетно! Уложила на тротуар мешавшие ей вещи и принялась вызволять из выбоины в плитке лакированное великолепие высотой восемью сантиметрами. На верху улочки появился автомобиль.
-А. Чтоб ты! – воскликнула, согнутая впополам, Маринка. – Подождешь…!
Автомобиль погудел.
- Гуди, гуди, зараза! Раньше, чем я уйду отсель, все равно не проедешь! – пальцем расширяя «капкан», бурчала девушка. Перед носом оказались лакированные же туфли, и раздался сиплый баритон:
- Снимайте сапожок, сударыня! Ножку на вещи поставьте.
Марина послушалась. Проворные мужские руки расковыряли ямку и протянули ей обувку. Надев сапожок,Маринка наконец выпрямилась. В глазах потемнело, закружилась голова. Мужчина придержал за руки, а когда перед глазами ее развиднелось, отпустил, перенес вещи к стоящему рядом дому и предложил:
- Стойте, я сейчас подъеду и доставлю Вас в пункт назначения.
Усевшись на заднее сиденье огромного внедорожника, Марина приходила в себя и пыталась рассмотреть «спасителя». Это был седой ухоженный господин, уверенно лавировавший по узким улочкам. Впереди показалась небольшая площадь с фонтаном, в середине ее на свинцовом кирпиче алела вывеска «Таверна».
- Вам стало лучше, сударыня? Вы знаете, еду издалека, слегка приморен и очень голоден. Не составите ли мне компанию за обедом?
Маринка помнила, что в чемодане у нее лежат утренние бутерброды и термос с чаем, но обедом этот сверток не назвать…
- Спасибо, пожалуй, соглашусь. – коротко ответила, поддерживая галантный стиль беседы.
Господин вышел, открыв заднюю дверь автомобиля, вывел симферопольскую королевну, которая из всех сил старалась держать марку и ступать поизящнее. Мужчина оказался высок и длинноног, в рябом шерстяном тренче оттенков седины - он казался воплощением ухоженной импозантности.
Внутреннее убранство таверны было в той же редкой гамме сочетания серого и кораллового. По обоюдному согласию выбрали круглый столик в глубине заведения.
Марина листала меню и видела только несколько знакомых слов: салат, лагман, чебурек и чай.
- Я выбрала. – она подала меню господину и указала выбранное. - Прошу счет выписать по отдельности.
-Насчет счета понял. Выбор ваш позвольте скорректировать?
Еще одно заумное слово - и еда ей в горло не полезет.
- Возьмите легкий овощной суп и мясной янтык. Не пожалеете.
Марина кивнула и стала рассматривать нового знакомого. За шестьдесят, благородное лицо с ярко выраженными носогубными складками, узкими губами. Глаз не видно, впитывающих разделы меню.
Янтык она пробовала впервые. Откусив с краю, Марина замерла. Нежнейшее тесто и текущий сок. Съев суп с чудом мясной выпечки, с маринованной помидориной и сыром, Марина заказала еще.
Господин оторвался от огромной коралловой миски с лагманом и рассмеялся.
- Я же говорил, Вам понравится. Ешьте, ешьте!
…Машина остановилась у кованых воротец «Дома творчества». Элегантный попутчик выгрузил чемодан, попрощался. Восседающие у ворот , задумчивый добродушный Шаляпин и строгий Коровин проводили, следующую на отдых, девушку незрячими свинцовыми глазами.
Когда горничная завезла в прохладный просторный номер электробатарею на колесах, сытая и довольная Маринка переоделась в спортивный костюм, кроссовки, и отправилась, захватив термос, туда, куда мечталось – на берег.
Прошла через одну из арочек и оказалась на пляже. Светило ярко солнце, и волны неторопливо набегали друг на друга серой – прозрачной пеной, омывая небольшие голыши пляжа… Топтались пожилые пары, благодушно настроенные, знакомились,поздравляя с наступающим новым годом; на стуле, видимо из номера, сидел старичок, закутанный в плед. Шезлонгов не наблюдалось. «А я хотела чай пить, с Адихамом, здесь… а теперь одна стою и тож топчусь. Знал, куда отправить, хитрая кабардинская морда, к пенсионерам!» - думала она, осматривая окрестности. Заметив справа лестничку, поднялась – и оказалась на набережной. Погуляв часок, посидела на удобной скамье, где и выпила весь чай из термоса. Морской воздух бодрил, но Марине очень захотелось спать. Да еще побаливало внизу живота.
Развернув бутерброды и завалившись на кровать, состоявшую из двух одноместных, Маринка погрузилась в расчеты. Что – то давненько у нее женских дней не случалось. Непорядок по этой части начался еще в институте. Большой город , где жарко было только летом. От общаги до института - рукой подать, и Марина не изменяла южным привычкам – ходила в капроне и длинном платье. На частые прогулки с закадычной подружкой – тоже. Зарка ругалась, щипала свои плащевые брюки на синтепоне, вот, вот что надо тебе носить, подруга, простудишься – всю жизнь жалеть будешь! Накаркала. Вернувшись в Симфи, Марина не обращала внимания на возникающие проблемы. А потом…. Потом начались походы по женским врачам. Пять! Пять лет по медицинским центрам! А сколько денег!....И все бесполезно. Муж свалил, любовник … пусть валит …жесткой поступью по песочку…
С этой мыслью Марина заснула, а проснувшись, и посмотрев на часы, вскочила и начала собираться на новогоднюю вечеринку в кафе «Чайка».
Для наступающего года Обезьяны Маринка купила, еще в ноябре, открытое золотистое платье в пол. Она, уже тогда, планировала на Новый год выход в свет, с Адихамом. Черное пластмассовое монисто от испанского бренда, и такой же браслет, оттеняли мелированный блонд, уложенных феном, волос. Наряд завершали сверкающие черные парчовые туфли на тонком каблуке и миниатюрная сумочка с застежкой - бантиком. Ярко накрасившись, Марина перекинула на руку пальто и спустилась вниз. Вестибюльное огромное зеркало отразило красоту неземную. «Ежедневный с**с пошел мне на пользу, дааа…Красава, этот задрыга Адик, все ж…» - протянула томно Марина, оглядывая слегка похудевшую в бедрах, подтянутую фигуру, и подняла большой палец вверх. Она любила разговаривать с зеркалом. Подмигнула ему.
-Ни! Никого не ищу! Ни молодого, ни старого, ни молчуна, ни болтуна, ни бедного, ни богача. Сама по себе! – пропела Марина, направляясь в, находящееся на территории Дома творчества, кафе.
Нарядный, с камином, небольшой зал, сразу понравился Маринке. Головы присутствующих разом повернулись к вошедшей девушке. «Ослепительна!» - раздалось с какого-то столика. За предписанным ей, и накрытым столом, уже сидела приятная пара за пятьдесят.
Представились. Инга Альбертовна и Всеволод Юрьевич приехали из Подмосковья, отмечать Новый год и тридцатую годовщину свадьбы. Подошла официантка в накрахмаленном переднике и разлила в бокалы белого вина.
- Извините, мы не употребляем спиртного, можно нам сладкого сиропчика, и с пузырьками? – попросил Всеволод Юрьевич.
Марина закивала.
- И мне!
Официантка предложила лимонаду и унесла вино к барному комоду, стоящему у входа. Марина проводила ее взглядом. Неожиданно взгляд ее выхватил высокую фигуру вновь вошедшего в зал. Седой мужчина, в чайного цвета паре, прихрамывая, подошел к официантке, что-то спросил, а потом направился прямиком к столу Марины.