Юля оглянулась на стоящую в дверях сестренку и, махнув рукой, сделала знак, чтобы та оставила их одних. Алена тихонько закрыла за собой дверь и пожала плечами, отвечая на немой вопрос мужа.
- Пусть поговорят, может это и к лучшему. Ведь Алевтина Станиславовна так настаивала на этой встрече. Значит это действительно важно, - вслух сделал выводы Павел.
Он уважительно относился к теще и по-своему переживал за ее теперешнее состояние, надеялся, что встреча со старшей дочерью поможет ей почувствовать себя лучше.
Юля села на стул и приготовилась слушать маму. Та долго молчала, собираясь с мыслями и подбирая нужные слова.
- Юля, прошу выслушать меня спокойно и хладнокровно. Тебе может не понравиться то, что я скажу, но ты постарайся понять. Знаешь, я сделала в этой жизни три большие ошибки, - наконец заговорила она.
- Первая, это когда решила, что ты у меня самостоятельная и с головой погрузилась в работу, не оставляя времени на контроль над тобой. Твоя самостоятельность оказалась не совсем адекватной, и ты сама знаешь, чем все закончилось.
- Мама…, - с волнением в голосе попыталась возразить Юля.
- Прошу тебя, доченька, не перебивай меня, мне надо ничего не забыть, все тебе рассказать. Я не собираюсь сейчас вспоминать наши с тобой ссоры и обиды. Я хочу сказать о другом. Пожалуйста, дай мне все рассказать, поверь, это очень важно и не только для меня.
- Хорошо, мама, я слушаю, - уже более спокойно и сухо отвечала Юля, настраиваясь на длинные нравоучения с последующими выводами. Она знала свою мать. Знала, что та способна разговаривать на морально-этические темы долго, нудно и пафосно. Никакие объяснения, пояснения, рассуждения не принимались, мнение самой Юли никогда не интересовало мать.
- Вторая моя ошибка была в том, что я запрещала тебе встречаться с этим охламоном Лешкой Калининым. Я точно знала, что он непутевый, занимается темными делами и испортит тебе всю жизнь. Сколько сил, времени, нервов я потратила, чтобы вас разлучить. Признаюсь, все было напрасно. Не знаю чем, но он плотно держал тебя на крючке. Так плотно, что ты сбежала из родительского дома на край света, чтобы быть вместе с ним.
- Мама, хватит уже про Лешу. Леша мой муж вот уже 22 года. У нас все хорошо, мы любим друг друга и вполне счастливы. Тебе уже успокоиться надо. Он ведь тебя не беспокоит. Даже, когда домой приезжает, к старикам своим, он старается не показываться тебе на глаза. А тебе уже пора смириться с тем, что Леша – моя судьба. И живем мы не на краю света, а в Архангельске. Это большой старинный город России, если ты забыла. Вполне развитый и современный.
Ты бы хоть раз попробовала узнать, какими такими темными делами занимался Алексей Калинин. И тогда бы поняла, что он просто выплывал в те непростые времена. За любую работу брался, перекупом занимался, даже в челноки подался, чтобы у нас были деньги и мы смогли пожениться. Ему ведь тогда уже 20 лет было. Все ждал, когда мне 18 исполнится.
- Исполнилось. Только эти твои 18 лет совпали по срокам с родами. Это и спасло твоего Лешку от тюрьмы. Точно бы упекла за совращение малолетней. Это был такой позор рожать в 17 лет, одной, без мужа, - голос Алевтины Станиславовны стал более взволнованным от неприятных для нее воспоминаний.
- Еще скажи без понимания и поддержки родных, - начинала раздражаться Юля, - ты не помнишь, как ругала меня, грозилась из дома выгнать или в деревню отправить, чтобы никто меня с пузом не видел?
Мне же тогда в родном доме кусок хлеба в горло не лез, столько я слышала упреков и всяких слов в свой адрес. Мне и к Леше нельзя было пойти, хотя он очень звал. У них там кроме него еще двое пацанов, места совсем не было. Куда нам с ребенком? Вот он и работал, где только мог, чтобы хоть комнату снять, да для ребенка все необходимое купить.
Услышав громкие голоса, в комнату заглянула Алена. Она вопросительно посмотрела на сестру. Та махнула рукой, все в порядке, не переживай.
- Ладно, дочка, я сейчас не об этом. Возможно, я и правда тогда была слишком напористой. Но поверь, я столько вот таких молоденьких мамочек видела, столько отказников и брошенных младенцев, что не могла допустить даже мысли, что моя дочь окажется в их числе. Хотела как лучше… . Только еще бы знать, как это – лучше?
- Я прошу тебя успокоиться, постараться понять меня, выслушать, если сможешь, простить. Да, твоя мать бывала излишне резкой, не всегда сдержанной в своих словах и теперь я понимаю, сколько боли и слез доставила тебе. Но…
В разговоре возникла длинная пауза, после которой, Алевтина Станиславовна тяжело вздохнула и продолжила.
- Я оказалась гораздо хуже тебя, моему поступку нет оправдания и я пойму все твои осуждения. Но я должна сказать.
Речь идет о твоей внучке, - старушка увидела, как напряглась от этих слов Юля, как в изумлении распахнулись ее большие серые глаза и как руки сами собой стали нервно теребить рукав у блузки.
- Подожди, все по порядку. Ты помнишь, что всю твою беременность тебя наблюдала доктор Вержбицкая. Это моя однокурсница. Ей я доверила нашу проблему. Признаюсь, сначала хотела, чтобы она уговорила тебя прервать беременность, потом одумалась. Так ничего ей и не сказала. Только интересовалась время от времени твоим состоянием.
К моменту твоих родов я уже мысленно смирилась с тем, что в доме появится маленький человечек. Я даже потихоньку от тебя разные вещички для новорожденного покупала, пеленками запасалась. Времена были такие, что все ведь достать надо было. Я и роды вызвалась принимать у тебя сама, чтобы все прошло хорошо.
Роды у тебя были трудные, затяжные. Помнишь? Ты устала, теряла силы. В самый пиковый момент я отправила акушерку за дополнительными препаратами, сказала, что сама справлюсь. Но в это время начались скоротечные роды у одной из рожениц.
Там пошло все так стремительно, что я не справилась. Не буду грузить тебя подробностями, хотя за много лет своей работы эти подробности все время стоят у меня перед глазами. В результате моей врачебной ошибки тот, другой ребенок погиб.
Я испугалась. Испугалась совершенного должностного преступления, испугалась разборок и последствий, испугалась реакции родителей на гибель ребенка. Испугалась так, что дрожали колени, ходуном ходили руки, а в голове был вообще какой-то туман.
И я нашла, как тогда казалось, идеальный выход. Я отдала ей твоего ребенка. Твою дочь, рожденную за несколько минут до этой трагедии. А тебе, силой воли заставив саму себя поверить в это, сказала, что твоя дочь родилась мертвой. Внутриутробная асфиксия новорожденной из-за тяжелых родов. Я убедила тебя, что сделала все возможное, но результат был печальный.
Как ни странно ты поверила мне, плакала, конечно, расстраивалась, но поверила. Мне казалось, что я все сделала правильно. Ты молода, у тебя все еще впереди. А мамочка погибшего ребенка, была в уже определенном возрасте и эта беременность у нее была первой после долговременного лечения. Первой и очень желанной.
К тому времени, как я привязала бирки к ручкам обоих новорожденных, вернулась акушерка. Мое состояние она отнесла к переживанию за потерю собственной внучки, даже предложила мне выпить немного спирта для успокоения.
Мы оформили все документы как надо. И твою дочь, мою внучку увезла домой незнакомая мне женщина, счастливая от появления в ее жизни этого чуда.
Ее же ребенка мы похоронили по всем правилам на могилке моей матери, ты это прекрасно знаешь. Там, на кладбище, я поклялась, что больше ни один ребенок не умрет в моих руках. Никогда.
Алевтина Станиславовна замерла, не смея поднять глаза на свою дочь. Казалось, что только сейчас она осознала всю чудовищность своего поступка.
У Юли больше не было детей. Не случилось. Доживая четвертый десяток, она так и не познала радость материнства. А где-то там, в чужой семье жила ее родная дочь, дитя большой и чистой юношеской любви.
Юля ничего не чувствовала. Ни иголок, вонзившихся в сердце, ни слез, текущих по щекам, ни кровавых следов от ногтей, которые впились в ладони. В голове не было никаких мыслей, был только туман, из которого проступали картинки той давней истории.
Она видела, как одного младенца завернули и куда-то унесли, а с другим проделывали какие-то манипуляции. Его хлопали по попке, делали искусственное дыхание, трясли, что-то еще… Но она была так слаба, что воспринимала все это уже как нечто постороннее. Потом всплывала картинка похорон, на которых ее мать ругала Лешу, слезы на его глазах и непонятная злость в голосе матери.
Это там, прямо на кладбище мать сказала, чтобы они убирались с глаз долой и забыли, что у Юли есть родители. Что это они, Юля и Леша виноваты в том, что все так случилось, это они вечный позор их благополучной семьи.
В своем горе Юля тогда многого не понимала, зато сейчас все встало на свои места.
Здравствуйте мои дорогие подписчики, друзья и гости канала!
Очередная часть этой истории закончена, но вся развязка завтра, в итоговой части.
Спасибо за ваши комментарии с выводами, предположениями и добрыми словами поддержки. Это так здорово, когда читатели не просто проходят мимо, а высказывают свое мнение.
Для тех, кто в первый раз на моем канале, предлагаю почитать и другие мои рассказы. Ссылки на некоторые даю ниже. Кликайте по картинке и приступайте к чтению.
Кто просто случайно заглянул, подписывайтесь на канал КНИГА ПАМЯТИ. Вам мелочь, а мне продвижение.