Она дождалась, когда в бане снова зажжется тусклый огонек лампы и вошла в дом. Закрыв за собой дверь, Алевтина долго стояла передней ней, думая о чем-то своем, потом решительно задвинула щеколду и прошла в комнату. Дети сладко спали на своей кровати. Маленький Саша опять сложил ноги на сестричку, а Валентина опять крепко обнимала братьев. Чистые, сытые они были такими милыми, что у Алевтины сильно заныло глубоко в груди.
«Эх, Миша. Это ведь наши дети могли бы быть. И не маялись бы мы с тобой сейчас по разным углам, и не знали бы наши дети ни голода, ни холода». Ей стало так жалко себя, детей, непутевого Михаила, что слезы, как крупные бусины, выкатились из глаз и полились невыплаканной рекой бабьего одиночества.
Выплакав свою боль, Алевтина выпила воды, тихо легла на диван и укрылась тяжелым ватным одеялом с головы до ног. Одеяло давило на грудь, на голову, было жарким, но она не замечала этого, ей казалось, что она сумела отгородиться от целого мира и тут, под одеялом ее никто не тронет.
Сколько прошло времени и когда она уснула, Алевтина не знала. Проснулась от того, что кто-то тихо стучит в дом. Она вскочила и, ничего не понимая, бросилась к детям. Дети спали. Она огляделась вокруг и только тогда заметила, что за окном уже светло, а стук идет со стороны двери.
Открыв дверь, она впустила Михаила и поставила чайник на плитку.
- Ты чего в такую рань, чайник то еще когда вскипит?
- Я вообще сегодня уснуть не мог. Так и пролежал всю ночь. О детях думал, о тебе, обо мне. Дурак, я Аля, большой дурак.
- Ладно тебе, не время голову пеплом посыпать, исправлять ситуацию надо. Детей поднимать.
- Ты права, я, как рассвело, на двор вышел. Господи, сколько же здесь дел. Непочатый край. А я за бутылкой ничего не видел. Вот отработаю сегодня, а вечером попробую забор поправить. Совсем ведь завалился. А сам еще не гнилой, я проверил. Так пару столбов сгнило. Заменить их и будет нормальный забор.
- Где ты столбы возьмешь, вы же с Лешкой испилили все.
- Все, да не все, я те, которые получше оставил, выбрать можно.
За разговорами вскипел и чайник. Аля налила Михаилу большую кружку черного чая, отрезала от каравая краюху хлеба, поставила перед ним масло сливочное.
- Пей, да пару бутербродов себе на работу сделай, не голодом же ходить. Больше пока нет ничего. Извини.
- Спасибо тебе, - сказал Михаил, пряча глаза.
- Ты ешь, я к ребятам пойду, уйдешь, так дверь прикрой просто.
«Все-таки не пропил совсем совесть, неловко ему, что прокормить себя не может», - подумала Алевтина, глядя на Михаила. И быстро ушла в комнату.
Она снова прилегла на свой старенький диван и уже в полудреме услышала, как Михаил закрыл за собою дверь.
«Надо встать, убрать со стола то», - подумала Алевтина, но сон уже смежил ей веки.
Проснулась она от громкого шепота.
- Не стойте тут, вы будете шуметь и ее разбудите. А она и так с нами устает. Пусть поспит. Пошли чай пить, там, на столе хлеб и масло. Наверное, это нам оставили, - Валентина увела братьев к столу.
Алевтина открыла глаза. В это время один из братьев вернулся в комнату и увидев ее с открытыми глазами радостно закричал:
- А она уже проснулась. Я видел, что она меня видела.
Прибежали и другие дети. Алевтина поняла, что надо вставать, начинается новый день.
Всю неделю Михаил уходил на работу рано утром, а приходил поздно вечером. Он со вздохом принимал из рук Алевтины нехитрый ужин и большую кружку чая, заваренного с душистой травкой. Дети к этому времени уже спали и они выходили во двор на лавочку, где долго пили чай и разговаривали.
Потом Михаил снова вздыхал, прихватывал с собой нехитрый перекус и уходил «в ссылку», как шутливо называл он свое спальное место в бане.
Забор пока так и стоял не отремонтированный, трава цвела и пахла некошеная. Некогда. Летняя пора – горячая пора для крестьянина. Работы непочатый край, а техника вся битая перебитая. Вот и пластаются в мастерских такие как Михаил, чтобы что-то с чем-то соединить и оно бы еще заработало.
Алевтина не напоминала ему ни о заборе, ни о траве, понимала, что не пришло пока время. Ее радовало уже то, что Михаил на работу ходит каждый день и возвращается пусть поздно, но трезвый.
Сама же она за неделю переделала кучу всяких дел по хозяйству. Пошила Валентине обещанные обновки. От чего та гордо вышагивала в магазин, улыбаясь всем вокруг. Вместе с Валентиной они привели в порядок дом, вымыли окна и даже повесили новые веселенькие занавесочки. А с мальчишками отремонтировали все книжки в доме.
Труднее всего женщине доставалась стирка. Приходилось и воду таскать и стирать вручную. В доме не было ни воды, ни стиральной машины. Но и с этим Алевтина потихоньку справлялась. Деревенская закалка давала себя знать. Она не боялась работы и делала все с настроением и улыбкой.
В один из дней Алевтина, увидев приехавшего раньше времени домой Алексея, пригласила его, чтобы он посмотрел проводку в бане. Оказалось, что проводка была в порядке, не работал выключатель. Алексей быстро исправил поломку. А когда увидел разложенную постель на полке, обрадовался неизвестно чему и уже без всякого приглашения проверил и починил все выключатели и розетки в доме.
- А где это Михаил болтается? Или опять к Степанихе завернул?
- Так на работе, поздно возвращается. Каждый день до темна работает.
- Так сегодня зарплату выдавали и всех пораньше отпустили домой. Я, думаешь, чего так рано приехал. Отпустили. И он должен был уже придти.
Сердце Алевтина гулко застучало в груди. Увидев, что она расстроилась, Алексей заволновался:
- Не нервничай, Аля, может я сболтнул чего, может нас отпустили, а они работают. Придет. Не переживай так.
Алевтина вздохнула, отвернулась от Алексея к окну.
- Да мне до него дела нет, думала, заработает немного, принесет. Детям на молоко.
- Так я тебе дам денег, ты скажи только. Не в долг, так дам. Куда нам с батей их тратить. А тут детишки.
- Спасибо Леша, пока не надо. Есть пока, только что-то кончаются быстро. Придется работать начинать.
- Как работать? А детей куда же? Хотя знаешь, в райцентре детский садик есть, пятидневка. Бабы в магазине говорили, а я слышал.
- Не отдам я их ни в какую пятидневку. Да и мать Мишина скоро приедет.
Алевтина разговаривала с Алексеем, а сама тревожно поглядывала в окно. День клонился к вечеру, Михаила не было. Алексей починил розетки, поиграл немного с мальчишками и ушел, пообещав, что в первый выходной он им точно сделает новые качели.
Ужином детей Алевтина кормила в полном молчании. Дети чувствовали ее настроение и кушали, уткнувшись в свои тарелки. Сама же Алевтина к ужину не притронулась и при каждом шорохе тревожно поглядывала на дверь.
Она еще днем приготовила для Михаила кипятильник, небольшую кастрюльку и большую пачку черного чая. Рядом положила каравай хлеба и пару сырков плавленых, которые купила специально для него. Помнила, что когда-то, в пору их большой любви, он очень любил плавленые сырки под названием «Дружба».
Вот уже и дети уснули, и чайник вскипел два раза, а Михаила все не было. Алевтина одна посидела на лавочке у дома, залпом выпила остывший чай и пошла в дом. Не хотелось ничего делать, ни о чем думать.
В голове молоточки выстукивали только одно слово «за-пил, за-пил, за-пил».
В эту ночь Алевтина так и не дождалась Михаила. Она долго не могла уснуть, а когда сон все-таки сморил ее, она увидела Маму и ее… Нинку. Они были веселые, нарядные. Стояли под яблоней обнявшись, и куда-то показывали пальцем. Алевтина хотела посмотреть куда они показывают, но вдруг что-то затрещало, зажужжало и она проснулась.
Мама и Нинка исчезли, а вот треск и жужжание нет. Алевтина прислушалась. Треск раздавался за окнами ее дома.
Она встала и выглянула в окно. Но ничего особенного не увидела. Треск шел со стороны огорода. А это значит, надо выйти на улицу и посмотреть.
Алевтина оделась и вышла на крыльцо. На крыльце стояла большая дорожная сумка. Даже на вид сумка была тяжелая. Но сейчас Алевтину занимала не сумка, а сам треск. Ей показалось, что пахнет дымом и керосином.
«Баня горит, Мишка пьяный лампу опрокинул», - сердце ухнуло вниз и сразу взлетело под самое горло.
Она завернула за дом и встала как вкопанная. Прямо перед ней открылась широкая поляна со скошенной травой. На краю поляны целая и невредимая стояла баня. Где-то сбоку снова затрещало. Алевтина огляделась и увидела Михаила, который плавно и осторожно косил траву у забора. Не просто косил, а бензиновой косилкой.
Здравствуйте, мои дорогие подписчики, друзья и гости канала.
Обещала, выполняю. Публикую очередную часть рассказа "Чужое счастье". Но почему-то коротко закончить эту историю не получается.
Как говорится, требуется разъяснение... Поэтому пока еще не конец.
Читайте, комментируйте, рассказывайте свои версии.
Всех, кто зашел "просто так", приглашаю подписаться на канал КНИГА ПАМЯТИ. Тогда все новые публикации вы будете получать первыми.