Ей было очень плохо. Всё тело будто выворачивало. Хотелось кричать. Но вместо этого кусала какую-то тряпку. Сколько времени Татьяна находилась в алкогольном забытье? Месяц? Год? Месяцы? Годы? Она и сама не могла ответить на этот вопрос. Нет, конечно, и раньше выпивала. И даже случались запои. Ещё когда был жив муж, жили вместе и пили вместе. Могли уйти на месяц, два в нирвану. Алинку тогда напрочь забрасывали. Начинались пьянки, её сразу к бабушке. По сути, она там и воспитывалась. Но потом вроде "завязывали" , и всё становилось нормально. Дочка страдала. Это было видно невооружённым глазом. Но после каждой долговременной пьянки, а пили, как правило, долго, Татьяна просила у дочери прощения. Та прощала. И всё вроде налаживалось. Но потом всё повторялось. А вот этот запой длился, по всей видимости, ни один год. Муж умер, а она не остановилась. Сначала были весёлые компании. Кафе, бары, квартиры... Затем в её окружении стали появляться люди совершенно другие. Грязные, немытые, даже бомжи. Куда её только не забрасывала судьба, где она только не ночевала. В пьяном угаре ей пользовались, как хотели. Да что там, она сама была не против. Как-то даже в подвале очнулась от того, что вокруг бормотали несколько мужиков совершенно опустившихся. Вырваться не получилось...
И вот она очнулась. Как ещё квартиру не пропила. Да, квартиру не пропила, но вот всё остальное... Голые стены, повсюду мусор, туалет прямо на полу. Алины, конечно, нет. У бабушки, наверное. Надо будет найти её. Надо, но не сейчас. Как же ей плохо. Лежит на чём-то. Какой-то коврик. Или подстилка. Есть ли разница? Холодно. Очень. Всю трясёт. Мама. Мамочка. Помоги. Позвонить бы, попросить помощи, но телефона нет. Пропила или потеряла. Сложно вспомнить. Да и надо ли? Оно, может, и к лучшему, когда не помнишь. Потому как вряд ли понравится то, что удастся вспомнить. Её кружит в водовороте боли и страданий. В какой-то момент она будто проваливается в бездну. Боль отступает. Ей даже снится сон. Удивительно, мама приснилась. Мама. Мамочка. Помоги. Вот мама бегает по квартире. Извини, мама. Я всё потеряла... Снова круговорот. Перед глазами всё кружится. Её приподнимает неведомая сила и несёт куда-то. Она старается за что-нибудь схватиться, чтобы не упасть. Голос. Такой нежный голос. Мамин голос. Что он говорит? Что, мам? Всё будет хорошо? Ой, мам, даже не знаю...
* * *
Татьяна открыла глаза. Она лежала в палате. Постепенно приходя в сознание, пыталась вспомнить, что с ней произошло. Но ничего не получалось. Она осмотрелась. Лежит под капельницей. Как сюда попала? Вообще ничего не помнит. Двигаться на хотелось. И не двигалась. Раз за разом её накрывало одеяло забвения. Татьяна с удовольствием туда проваливалась. Неизвестно, как долго это происходило. Но вынырнув в очередной раз в реальность, увидела рядом с собой маму.
-Мама, - прошептала Татьяна.
-Очнулась? - одновременно строго и нежно спросила та, что сидела рядом. - Как себя чувствуешь?
-Не знаю, - шептала Татьяна, глядя на побитое морщинами лицо матери. - Что случилось?
-Совсем ничего не помнишь? - глаза мамы выглядели уставшими.
-Нет, - ответила Татьяна. - Как я здесь оказалась?
-Я пришла проведать квартиру и увидела тебя, - сказала женщина. - Как-то раз застала там каких-то алкашей. Хотела замки сменить. Но очень надеялась, что ты придёшь. Потому не меняла. И вот ты пришла... А дальше вызвала скорую... И вот ты здесь.
-Как Алина?
-А как Алина? Нормально, Алина.
-Можно её будет увидеть?
-Тань, я ведь не против. Ты её мать. Но будет ли Алина рада тебя видеть, вот вопрос.
-Да, я понимаю.
Женщина вздохнула.
-Она уже взрослая. Ты много упустила. Сложно будет.
-Я готова, - сказала Татьяна.
-Поправляйся, - сказала мама. - И запомни. Алина подросток. Как бы тяжело с ней не было, всё же она любит тебя, ведь ты её мать. Но она как стена. Если наберёшься терпения и не опустишь руки, пробьёшь стену.
-Я пробью стену. Я всё исправлю.
Мама вздохнула и сказала:
-Очень на это надеюсь.
* * *
Шло время. Татьяну выписали из больницы. Но идти к дочери ей было неудобно. Она даже не могла сказать точно, чего здесь больше. То ли полное отсутствие каких-либо финансовых возможностей, то ли явное преображение некогда маленькой девочки во вполне сформировавшегося подростка(интересно, она вообще сможет узнать своего ребёнка), а, возможно, и то, что внешне Татьяна больше походила на алкоголика с заметным стажем, отражённым, в первую очередь, на лице в виде мешков, оттягивающих кожу вниз. Опухшее лицо очень медленно, всё же избавлялось от отёков, но всех признаков долговременной пьянки всё то же время убрать не могло. Татьяна не хотела появляться перед дочерью в таком виде. Пришло понимание того образа жизни, который она вела. И стыд, это не то слово. Неизвестно, как долго она собиралась оттягивать момент свидания с дочерью, если бы не мать. Именно она настояла на встрече. Помогла деньгами, чтобы Татьяна купила себе что-нибудь стоящее из одежды. Они вместе ходили по магазинам. И хотя подобный поход вызвал много затруднений(особенно это касалось поведения Татьяны, придиравшейся к вещам и некого нахальства с её же стороны, свойственном той стадии опустившихся женщин, которой достигла Татьяна), всё же миссия была выполнена. Ещё немного денег Татьяна получила от матери для возможного похода по магазинам уже вместе с дочерью. Или чтобы она элементарно могла её чем-то угостить. В целом исправить глубоко въевшийся маргинальный вид не удалось. Но приукрасить всё же хоть немного да вышло. Татьяна хотела поговорить с дочерью у мамы дома без ненужных свидетелей, но та не разрешила. Она не хотела портить с внучкой отношения. Сказала, где обычно гуляет Алина, и пожелала удачи.
* * *
В парке было много народу. Гуляли влюблённые пары, молодые семьи с детьми, взрослые пары, пожилые люди, да и просто различные компании молодых людей и девушек. Именно туда Татьяна пришла в поисках дочери. В некоторых местах пришлось чуть ли не проталкиваться, чтобы пройти дальше. Правда вид у Татьяны был такой, что многие старались уступить потенциальное место прохода, а некоторые и вовсе отворачивались. Женщина всё понимала, но ничего с этим поделать не могла. Хотя для самой себя у неё имелась отговорка. На всех не угодишь. Блуждая по бесконечным дорожкам парка, Татьяна высматривала Алину. Вне всяких сомнений, она где-то здесь. Знать бы ещё, чем увлекается дочь. Было бы гораздо проще. Но ничего, всё решаемо. Надо просто поговорить. Она ей всё объяснит, извиниться, как раньше. И они снова станут одной семьёй. Под все эти мысли Татьяна вырулила к спортивной площадке. Взгляд сам наткнулся на Алину. Какая она уже большая, взрослая. Надо же, а сомневалась, узнает ли свою дочь. Вот дура. Алина и несколько таких же подростков, а те были под стать одеты,отчего казались все похожи, стояли в куче и что-то живо обсуждали. Татьяна застыла. Не самое лучшее время для разговора. Там, наверняка, друзья её дочери. Наверное, лучше в другой раз. Всё-таки хотелось поговорить наедине, с глазу на глаз. И уже собравшись уходить, Татьяна резко передумала. Алина вышла из этой кучи и направилась куда-то. Вот оно. Татьяна бросилась вдогонку. Правда бросилась это сильно сказано. Но всё же она была полна решимости догнать Алину. А та, по сути и не убегая, шла довольно быстро. Понимая, что погоня может закончиться неудачей, Татьяна крикнула:
-Алина!
Та остановилась, затем обернулась. Какое-то время Алина всматривалась в мать, будто пытаясь что-то разглядеть. Но уже в следующее мгновение в глазах вспыхнуло пламя. И она, развернувшись, пошла прочь. Татьяна устремилась за ней. Ноги, ослабленные алкоголем, стабильно подводили. Выглядело это со стороны весьма нелепо. Будто не ходулях женщина пытается догнать девочку-подростка. Татьяна кричала вслед дочери, чтобы та остановилась, ведь им надо поговорить, так много надо обсудить. Но лишь привлекала внимание окружающих. Алина же улепётывала, втянув голову в шею. Как же ей было плохо от того, что все вокруг видят происходящее. Ей казалось, что они всё знают. Знают, кто её мать. Что она алкашка с очень большим стажем, и теперь смеются над ней. Алина не могла посмотреть им в глаза. Как тогда не могла этого сделать, увидев свою мать, валявшуюся на остановке в таком непотребном виде, что хотелось провалиться сквозь землю. Вспоминала, как дразнили её, как обзывали. Смеялись над ней, тыкая в её сторону пальцем. Как стеснялась и не решалась просто выйти на улицу, зная, что где-то там бродит её мать, пьяная, опухшая и вонючая. Как ни раз видела её в компании каких-то бомжей. Как обходила те места, где та могла появиться. Алина убегала прочь. И молила только об одном. Чтобы её друзья не видели всего этого позора. Не видели ту, что пыталась её догнать. Ту, что звалась её матерью...
Татьяна остановилась, глядя вслед убегающей от неё дочери. Вот итог. Это мать во всём виновата. Почему не разрешила поговорить у неё дома? Она ведь изначально хотела туда прийти. Нет же, настояла, чтобы они поговорили в этом убогом месте. И что теперь? Бегать за ней? Татьяна покачала головой. Бред какой-то. Бросить бы всё. Вот только она хотела сама наладить отношения с дочерью. Мама предупреждала, что будет нелегко. Нет, мам, всё оказалось гораздо сложнее. Но она не сдастся. Это лишь начало. Татьяна пошла следом за Алиной. Тем более та чуть сбавила скорость и находилась в поле её зрения. Пройдя какое-то расстояние и выйдя таким образом за территорию парка, Татьяна вдруг встала как вкопанная. Слева от неё красовался пивной бар. Женщину аж передёрнуло. Под ложечкой засосало. Она мысленно представила, что может купить на те деньги, что дала ей мать. Выходило вполне неплохое собрание из "соточки", небольшой закуски и кружки пива. Всё тело затрясло. Предвкушение выпивки буквально вселяло в Татьяну силы. Все эти никому не нужные проблемы мигом улетучатся. И ей сразу станет хорошо, вне всяких сомнений. Женщина перевела взгляд в сторону дочери. Ах, Алина... Затем снова на пивной бар. И тут же вновь охватила приятная дрожь. Вот оно, решение всех проблем. Но Алина... Надо идти за ней, она сама этого хочет. Но также хочет, чтобы этой боли, и душевной, и физической, больше не было. А для этого надо выпить. Вот он, пивной бар. Но если сейчас отпустит дочь, её уже не вернёт. В один миг, поставив на кон судьбу и свои желания, Татьяна направилась туда, где важность выбранного превысила всё остальное...