— Я подала на развод, Паш, — не смотрю в его сторону. — Нас разведут даже без твоего согласия. На днях, — вот, вроде бы сказала. Остальное его не касается.
— Бросаешь меня, — голос мужа скрипит обидой. — Не нужен тебе больной? Правильно. Ты у меня умница, красавица… Зачем с инвалидом возиться?
— Ты меня предал, Паш. Перечеркнул все, что между нами было. Думаешь, сейчас разжалобить? Ненавижу мужиков, которые изменяют своим женщинам. Думают, что там что-то новое, более острое, запретное. Потом приходят и лезут с грязными руками, не испытывая ни малейшего угрызения совести. А когда их поймали за член, тут же уходят в несознанку: «извини, так получилось, я не хотел!». Все ты понимал. Тебе нравилось ходить по краю и врать мне каждый день. Мне такой муж нахрен не нужен, понял? Гаврилов, ты поедешь в другую клинику, как миленький, и будешь делать все, как скажут врачи, а не строить из себя страдальца, брошенного на произвол судьбы. Ты, сука, не страдалец, а паяц долбанный! Умирает он тут добровольно мне назло, да?! Сдохнешь, мне же лучше. Кремирую твое никчемное блядское тельце и развею пепел по ветру. Или ты надеешься, что с цветочками буду на могилку шастать и слезы лить? На меня смотр-р-ри! — встаю напротив, возвышаясь, сверкая глазами, в интонации слышалась похоронная сталь, которая даже меня покоробила.
Павел дергается, проливая часть компота на футболку. Задирает голову. Он смирился. Ответить нечего. В глазах тоска всего мира и обреченность. Хлопает ресницами, борясь с выплеском эмоций. Одинокая слеза катится по щеке, оставляя влажную дорожку.
— Уходи, — словно отдает последнее дыхание.
Коридоры мне кажутся длинными. Хочу вырваться и забыть последний час жизни. Сама от себя не ожидала тех слов, которые лились сами из незакрывающегося рта. Поздно жалеть. Я наивно полагала, что смогу терпеть его присутствие рядом и работать дальше. Черт! А зачем? Для чего бороться за «Гард»? Мы его строили с Пашкой ради нашего будущего, которого уже нет, и не будет.
Встречные шарахались от меня, как от исчадия ада. Несусь на всех парах, не разбирая дороги. Лицо сводит от судороги злости, должно быть, выгляжу маньячкой, выискивающей свою жертву. Госпади, докатилась…