— Раз ты маме веришь больше, чем мне, к ней и переезжай, — сказала Оксана, швыряя ключи от квартиры.
Связка звякнула о паркет и жалобно покатилась под диван. Андрей проводил её взглядом, словно это был последний поезд в счастливую жизнь.
— Ксюш, ну подожди...
— Что подожди? — она развернулась так резко, что волосы взметнулись веером. — Твоя мамочка сказала, что видела меня у торгового центра с мужчиной! Я, между прочим, была у гинеколога! Хочешь справку?
— Мама не врёт, — пробормотал Андрей, понимая, что говорит глупость, но уже не в силах остановиться. — Она просто беспокоится.
— Беспокоится! — Оксана истерически рассмеялась. — Она меня ненавидит с первого дня! Помнишь, как она на свадьбе сказала, что моё платье «слишком откровенное для порядочной девушки»? Это было платье с закрытыми плечами!
Андрей молчал. Воспоминания о свадьбе действительно всплыли неприятные. Мама тогда вообще отказывалась фотографироваться с невесткой, ссылаясь на мигрень.
— Забирай вещи, — устало сказала Оксана. — Завтра у меня смена с восьми. Не хочу тебя видеть, когда вернусь.
Мама встретила его на пороге с торжествующим видом, словно любимая команда только что выиграла чемпионат.
— Ну вот, сынок, я же говорила, что эта девица тебе не пара! Проходи, я пельмени налепила. Твои любимые, с говядиной.
Андрей повесил куртку на привычный крючок и вдруг почувствовал себя семнадцатилетним неудачником, которого снова утешают после разрыва с одноклассницей.
— Мам, а ты точно её видела? — спросил он, садясь за стол.
— Андрюшенька! — мать всплеснула руками, расплескав компот. — Ты что, мне не веришь? Своей родной матери...
— Ладно, ладно, — поспешно замахал руками Андрей.
Пельмени были действительно вкусные. Оксана готовила хорошо, но как-то... современно. Киноа там всякое, авокадо. А мамины пельмени — это святое.
Через три дня Андрей попытался позвонить клиенту насчёт крупного заказа. Телефон был занят. Перезвонил — снова занято. На пятый раз добился ответа:
— Слушай, Андрей, твоя мать только что звонила, сказала, что у тебя проблемы со здоровьем и ты временно не работаешь. Что происходит?
— Что?! — Андрей почувствовал, как к горлу подкатывает тошнота. — Какая мать? Я прекрасно себя чувствую!
Разобравшись с недоразумением, он вошёл в комнату, где мать невинно вязала носок.
— Мам, ты звонила моему клиенту?
— А что такого? — она не подняла глаз от спиц. — Я беспокоюсь о тебе. Ты так переживаешь из-за этой разлучницы, тебе сейчас не до работы. Я просто хотела тебя разгрузить.
— Разгрузить?! Это контракт на полмиллиона!
— Не кричи на мать, — обиженно сказала она. — У меня давление поднимается.
Вечером позвонил лучший друг, Серёга.
— Андрей, твоя мать — это нечто. Она мне написала, что я плохо на тебя влияю и лучше бы мне с тобой не общаться. Серьёзно?
— Господи, — простонал Андрей. — Серёг, извини. Не знаю, что на неё нашло.
— Да ничего не нашло. Она всегда такая была. Помнишь Лену? Твою бывшую из универа?
— Ну?
— Так твоя мама ей тогда позвонила и сказала, что ты встречаешься с другой. Лена мне недавно проболталась. А ты потом месяц переживал, что она тебя бросила.
Андрей опустился на кровать. Так вот почему Лена тогда перестала отвечать на звонки...
Следующие две недели превратились в кошмар. Мать готовила, стирала, убирала, но при этом умудрялась контролировать каждый его шаг.
— Куда это ты собрался? Уже девять вечера!
— Мам, мне двадцать шесть лет.
— Вот именно! В твоём возрасте пора о здоровье думать, а не по ночам гулять.
Она читала его переписки, проверяла карманы, звонила на работу под предлогом «просто хотела узнать, как дела у моего мальчика». Коллеги начали шутить, что у Андрея телохранитель появился.
А потом он нашёл дневник.
Старый, в клеёнчатой обложке, лежал в шкафу между полотенцами. Андрей открыл случайно, искал запасную простыню. Почерк был материнский, размашистый.
«15 марта 2018 года. Эта Настя совсем обнаглела. Позвала Андрюшу к родителям на дачу. Пришлось вмешаться — позвонила ей и сказала, что у Андрея непереносимость на пыльцу. Пусть сидит дома. Мой сын».
«3 июля 2020 года. Катя носит короткие юбки. Недостойная девушка для моего мальчика. Рассказала Андрею, что видела её в кафе с каким-то типом. Не видела, конечно, но он должен знать, с кем связался».
«12 января 2023 года. Эта Оксана — хуже всех предыдущих. Слишком самостоятельная, не уважает старших. Нужно что-то придумать...»
Руки тряслись. Страница за страницей — методичное устранение всех его отношений. Все расставания, все «случайности», все «недоразумения» — чёткий план.
— Что ты делаешь в моих вещах? — раздался голос от двери.
Мать стояла на пороге, и впервые за много лет Андрей увидел в её глазах не любовь, а страх.
— Это правда? — он поднял дневник. — Всё это ты?
— Положи на место.
— Ты разрушила мою жизнь! Все мои отношения!
— Я защищала тебя! — выкрикнула мать. — От этих девиц, которым нужны только твои деньги! Ты же слепой, не видишь, кто тебя любит по-настоящему!
— Кто? Ты? — горько рассмеялся Андрей. — Это не любовь, мам. Это...
Он не нашёл слов. Схватил куртку и выбежал из квартиры, не слушая крики матери о том, что на улице холодно и он забыл шарф.
У двери их с Оксаной квартиры Андрей простоял минут пятнадцать, прежде чем решился позвонить. Она открыла в пижаме, с планшетом в руках.
— Извини, что так поздно, — начал он. — Я... можно мне войти?
Оксана молча отступила. Они сели на кухне, и Андрей выложил дневник на стол, как обвинительное заключение.
— Читай.
Она читала долго, переворачивая страницы всё медленнее. Потом подняла глаза — в них стояли слёзы.
— Господи, Андрей... Она больна?
— Не знаю. Наверное. Но это не оправдание.
— Что ты хочешь делать?
— Вернуться. К тебе. Если ты меня ещё примешь.
Оксана потёрла виски. Усталость на её лице боролась с облегчением.
— Есть условие, — сказала она наконец. — Одно. Не обсуждается.
— Какое?
— Никаких контактов с твоей матерью. Совсем. Пока она не пройдёт терапию. И даже после — только если психолог разрешит.
Андрей открыл рот, чтобы возразить — это же его мать! — но осёкся. Вспомнил Лену, Катю, Настю. Вспомнил годы одиночества. Вспомнил дневник.
— Хорошо, — сказал он. — Договорились.
Прошло полгода. Мать звонила первые два месяца — каждый день, по двадцать раз. Андрей не брал трубку. Писала сообщения — длинные, истерические, обвиняющие Оксану во всех грехах. Он их не читал.
Потом знакомая сказала, что видела её в кабинете психотерапевта. Хороший знак, подумал Андрей.