– Мужчина! – услышал Олег мелодичный голос. – Пустите к себе под зонтик!
Юная блондинка прикрывала голову пакетом и размахивала свободной рукой. Не спасти барышню от дождя было бы верхом жестокости: ливень стоял стеной.
Откуда она выскочила и побежала навстречу, Олег не понял. Девушка так ловко пристроилась под спасительный купол, нежно держа мужчину под руку. Доверительно, как ребенок, она заглянула ему в глаза и засияла улыбкой.
– Вот и пришли. Спасибо! – уже скоро чирикнула девушка и скрылась в подъезде.
Что это было? Олег сам не понял, почему эта юная особа и ее смелость вызывали оторопь. Появилось ощущение, будто в целостной картине не хватает пазла. И чего он только заморочился...
***
Маруся что-то увлеченно строчила в ноутбуке. Вера еще не пришла. Дома пахло каким-то керосином, нафталином, не пойми чем. Тускло горел свет. Как будто в старину при лучине. Олег присел в кресло с чашкой чая и задумался.
Маруся была темноволосая, кареглазая, но все равно те, кто не знал правду, говорили Олегу, что дочь «вся в него». Возможно, с малых лет общаясь с отчимом, девочка переняла его мимику, привычки. Сейчас седой, когда-то Олег был сероглазым блондином.
Вера говорит, что он такой же красивый и статный в свои пятьдесят три. В принципе, в зеркале Олег видел неплохо сохранившегося мужчину, но глубокая морщина на лице выдавала какое-то постоянное напряжение, иначе, откуда бы она взялась.
И, правда, откуда? Работа есть, достаток тоже. По крайней мере, проблем финансовых точно нет.
- Ты сам не знаешь, чего хочешь! – не раз говорила Вера.
Вера, жена его, была, наверное, сделана из титана. Олег задерживается с работы, является за полночь, а она спокойным голосом предлагает разогреть ужин. Он забыл о празднике и не купил ничего в Женский день, а Вера просто пожала плечами. Но самое противное, что при такой железной выдержке она, нет-нет, а предъявит:
- Прекрати делать вид, что любишь. Я просто удобна для тебя.
Вот кто не знает, чего хочет!
***
Это было двадцать лет назад. Вера проходила практику в организации, где работал Олег. Миловидная субтильная девчонка была исполнительной, а начальнику отдела (коим являлся Олег) буквально заглядывала в рот. Верочка ловила каждый его строгий взгляд или замечание, старалась, чтобы все было идеально, и ее скоро взяли на полставки ассистентом.
Аврал на работе, и Вера сама вызвалась прийти помочь разгребать ворох того, что нужно было сделать «вчера». Когда девушка показалась в дверях, Олег был поражен. Она раньше никогда не носила облегающие платья: только строгие деловые костюмы с водолазками или рубашками. А тут... под жакетом трикотажное мини, туфли-лодочки, манящий красный блеск на выразительных губах.
Олег никогда бы не подумал, что Верочка может быть такой притягательной. Он не устоял перед нежным голосом, пшеничной копной волос с запахом сандала, зовущими губами и кружевной подвязкой.
После скоропостижного свидания они встречались еще и еще, пока, наконец, Олег не решил прекратить их связь, ведь дома его ждала дама сердца.
Юленька, нежная нимфа, воздушная фея, как будто явилась из сказок. Но у милой девушки оказался крутой нрав, и она ушла от Олега сразу же, после того, как узнала о его измене. Долго скучать ему не пришлось, так как вскоре пришла Верочка с веером положительных тестов на беременность.
Свадьбы не было. Но был обустроен быт. Даже с округлившимся животом Вера усердно дирижировала метелкой для смахивания пыли, мыла окна, наводила «свою» чистоту.
Как-то раз Олег встретил Юлию, она пролетела мимо и даже его не заметила. Он позвонил ей и получил жесткую брань в ответ. Потом сказали, что Юля, вроде бы, куда-то съехала с прежней квартиры и счастлива с другим.
***
С Верой ему было неплохо, даже хорошо. Сложно было назвать, что его могло не устроить. Родилась дочь, которую назвали Машенька. Вера справлялась с материнскими обязанностями, что-то перестала успевать по дому, но достаток семьи позволял купить готовую еду из кулинарии или поесть в кафе. Все было тихо, спокойно, насколько это может быть в доме, где появился маленький ребенок.
Отметили первый годик Машули. Когда Олег возвращался с работы, девочка торопилась к нему еще неумелыми, неустойчивыми шажками. Держась за боковину шкафа, она выглядывала и расплывалась в улыбке, Олег присаживался на корточки, раскидывал руки, и дочь устремлялась в его объятия.
После ужина Олег усаживался в кресло, а Маша залезала к нему на колени и теребила за уши, волосы, нос. А Вера... Вера стала просто приложением к ребенку. Олег не сразу признался себе в этом, но понял, что не любит. Как-то не задумывался раньше. Их связала работа, потом секс. А потом Маша.
Вера была неконфликтной женой, Олега это устраивало. Сколько он наслушался о женщинах, которые без конца скандалят и что-то выясняют. Да что далеко ходить: его мать была именно такой! И он дал себе зарок, что не потерпит конфликтов в своем доме. Так и вышло. Все шло своим чередом.
Но однажды произошел случай, перевернувший их жизнь с ног на голову.
С работы Олег ушел пораньше. Болела голова, и он решил прогуляться. Проходя по двору, услышал увлеченный разговор на повышенных тонах. Это была Вера. Она явно торопилась куда-то с коляской, но приостановилась, чтобы доказать свою правоту телефонному собеседнику.
– Отстань от меня! Я тебе уже сказала: Олег любит Машеньку! Он не бросит ее. И ему незачем знать твою эту «правду»!
Судя по всему, собеседник не унимался. А Вера тоже не давала спуску:
– ДНК-тест? Да у него голова забита работой! Он не подозревает... – Вера осеклась и на секунду застыла с телефоном в руке. С расстояния нескольких метров на нее пристально смотрел Олег:
– Ну что, сама все расскажешь?
– Олег... Что рассказать?
– Или ДНК-тест покажешь, до которого я, вроде как, не способен додуматься?
Вера молчала.
Тут расплакалась Маша и на время отвлекла двоих от неприятного разговора. Вера зашла с ней в дом и унесла на кухню. Тем временем, Олег взял телефон и посмотрел журнал вызовов. Последним звонком была «мама».
Олег лихо выехал со двора, тормоза взвизгнули, и машина скрылась за поворотом.
– Анна Степановна. Говорите прямо сейчас всю правду, – голос Олега звенел, как металл, – иначе я разберусь сам. И будет хуже.
– Олег. Ты же любишь Машулю. Неужели ты откажешься от нее?
– Говорите правду. Для чего нужен ДНК-тест?
– Ну, слушай, – смиренно вздохнула теща, – до тебя Вера встречалась с одним негодяем. Вот он сейчас явился и претендует на деньги. Иначе грозится рассказать, что Маша...
– Не моя дочь, – закончил Олег.
– Да. Приключилась такая путаница. По срокам это дочь того...товарища.
– По каким срокам? Я ведь все могу проверить.
– В общем, не твоя дочь Машуля. Это все. Вера меня теперь прибьет. Но это лучше, чем к тебе явится Мишка и все приукрасит.
Дома ждал неприятный разговор. Вера уверяла сначала, что не знала, что ребенок не Олега, и что с Мишкой «толком ничего не было». Но потом ей пришлось признаться в обмане.
Олег вспомнил, что из-за измены с грохотом треснул по швам его союз с Юлей. И сейчас Вера будто услышала его мысли:
– Если ты думаешь, что твоя Юля святая, так вот, знай: она избавилась от вашего совместного ребенка и укатила с новым кавалером строить новую жизнь! А я...а я полюбила тебя и была тебе хорошей женой! Именно благодаря мне ты дальше строил карьеру! Ты был освобожден от всего, я молчала, уступала. А Маша? Что же теперь?
Олег молча развернулся и ушел из дома. Вера видела в окно, как он со злостью стукнул по детской горке, так, что она зазвенела.
Вернулся домой через три дня и сразу направился к детской кроватке. Вера подглядывала из-за двери, боясь вымолвить хоть одно словечко. Олег держал Марусю на руках и показывал ей какую-то игрушку. Они мило беседовали. Вера пошла разогревать ужин.
***
И вот, при тусклом свете, в том же самом кресле Олег понял, что его смутило в чирикающей девушке, которая юркнула к нему под зонт. Она была похожа на ту Юлю из прошлого.
Олег когда-то пытался найти ее в соцсетях. Может, она не указала свои данные? Бывает ведь так: в жизни Юлия Карельская, а в интернете - какая-нибудь Цветочная леди или Джулия Смит. Ведь никто не знает, куда именно она уехала.
Надо сказать, поиски Олега были не слишком настойчивыми, и жизнь шла своим чередом.
А тут эта милая девчонка. Как будто в пресную жизнь добавили яркую кляксу: непонятно, что это именно, но оживляет ситуацию и расцвечивает общую картину.
Как же он забыл, что когда-то рисовал. У него хорошо получалось. Олег раньше мог дорисовать любой портрет и по памяти набросать образ.
Художником он не стал, бизнес, разумеется, приносил больше денег, а на хобби было мало времени. Но как жить в пятьдесят три года – думая только о работе?
***
– Пап! Ты кого рисуешь? – изумилась Маруся.
– Девочку, юную, как ты.
– Погоди, сейчас, – Маша спешно искала что-то в айфоне, – вот!
Олег был ошарашен. С фото на него смотрела девушка, очень похожая на ту самую девчонку, которая всколыхнула воспоминания, вдохнула в него жизнь. На ту, которую он изобразил на своем рисунке.
– Это Люба Карельская. Знакомая по универу. Точь-в-точь, правда?
– Правда. Пришло время для правды.
***
Дверь распахнулась, и в комнату долетел веселый голос Маруси:
– П-а-ап! Мы пришли, встречай!
В коридоре стояли Маша и две копии Юльки Карельской: взрослая и юная. Такие одинаковые внешне и такие разные в общении. Юля взрослая – молчаливая и серьезная. «Юлька младшая» весело чирикала.
– Любовь – твоя дочь. Я была беременная, когда мы разошлись из-за твоей измены. Но не хотела говорить. И укатила я одна. Потом только вышла замуж. Любочка рада, что у нее есть сестра. Я боялась, что твоя дочка отнесется с подозрением к новой родственнице.
– Ты назвала девочку Любовь? Это в честь наших...чувств?
– В честь наших бывших чувств, Олег!
Кофейник источал аромат эфиопского кофе, на столе стояли французские чашки и торт Наполеон. За столом шла оживленная беседа. В дом нежданно ворвалась новая жизнь.
Все четверо оживленно беседовали, много смеялись. Олег вдруг внимательно посмотрел в Юлины глаза – они потеплели.
За окнами стало совсем темно, когда мать и дочь начали собираться. Олег вызвался их проводить. Маша увязалась следом, за компанию. Девчонки шли далеко впереди и болтали о своем – девичьем.
- Юля, ты прости меня. Я сломал жизнь и тебе, и себе, и дочке, — сказал он бывшей возлюбленной.
- А сейчас ты ломаешь жизнь своей нынешней жене, — парировала она.
- Это неправда. Неправда! Вера из титана. Из камня. Из бетона. Она все делает так, как считает нужным. Она катком по любому проедется и даже не заметит, — Олег остановился, — но я все равно счастлив, Юля. Не смотря ни на что.
Вдруг он, обхватив Юлино лицо ладонями, начал осыпать поцелуями глаза, лоб, щеки, губы любимой. И она... ответила ему, поддавшись навстречу, обняв его так, как обнимала когда-то, двадцать лет назад.
Они целовались долго, страстно и нежно, совсем не замечая, что творится вокруг. Ни Юля, ни Олег не видели, как за деревьями сквера спряталась женская тень.
- Так мне и надо. Так мне и надо, — беззвучно, повторяя одними губами роковые слова, шептала Вера, — так мне и надо.
---
Автор рассказа: Елена Мартовская
---
Оборотень
Как-то Марина читала маленькому Славке библейскую притчу о Марфе и Марии. Пришел к сестрам в дом Христос, и Марфа побежала готовить праздничный обед. А Мария села у ног Иисуса и проговорила с ним несколько часов. Марфа, измотанная готовкой, упрекнула сестру в лени. Но Христос сказал:
— Ты суетишься о многом, а одно только нужно, Мария же избрала благую часть...
Марина чуть не подпрыгнула от злости. Как все просто, а? Это как понимать? Значит, сестрице — все! Нафиг ей эта суета, другие потрудятся! Вот это поворот! Ну, давайте, все сядем, мудрые и чистые, а работать кто будет?
Обида жгла ее сердце, душила. Было, из-за чего. Всему виной — такая же «просветленная» родная Машка, сестра кровная! Все из-за нее, заразы, все слезы, неприятности и убытки — из-за нее! И, главное, что бы ни случилось, разгребала авгиевы конюшни Марина, а с Машки — как с гуся вода. Отряхнется и продолжит гадить, кошка блудливая!
Мама все время говорила:
— Асфиксия при родах. Что-то Машутке там перекрыло, мне ведь не сказали. Вот потому она такая и получилась.
Оправдывала, отстаивала свою доченьку, защищала от дурной молвы. До последнего вздоха стеной стояла. А что Машенька, кровиночка? Как маму с папой отблагодарила? Лучше и не думать!
Марина и Маша были желанными детьми у супругов Петровых. И семья — замечательная: отродясь в ней ни на кого не орали, не дрались, да вообще голоса не повышали никогда. Зачем? Девчонки росли умненькими, родители друг друга любили и уважали. Уж если и были какие проблемы, то отец с матерью решали их за круглым столом, сообща. У них так с самого начала повелось: говорить друг другу только правду и стараться находить компромисс в любой спорной ситуации. А они не были интеллигентами, простые люди: мама — повариха, папа — сварщик. Марина однажды увидела на улице, как одна мамаша колотила своего сына прямо по голове — дар речи чуть не потеряла. Дома ее отпаивали ромашковым чаем. Потом мама потихоньку ей книги Гаршина и Короленко подкладывала, чтобы знала, каково другим жилось на этом свете. Кисейным барышням тяжело жить, нужно приучаться к реалиям.
Машка — всеобщая любимица, шило в одном месте, отличалась от спокойной Марины живостью характера и склонностью к вредным проделкам. Но при этом она была настолько очаровательна, а шалости —настолько невинны, что и ругать-то ее никто не хотел. За что? За разбитую вазу? За испорченные игрушки? Да не смешите! Вазу ребенок разбил случайно. А вспоротые животы у плюшевых зайчат, медвежат были потом неумело зашиты. Девочка делала им операции после того, как ей самой удалили в больнице грыжу.
В общем, никто не замечал ничего такого в характере маленькой сумасбродки. Ничто не предвещало плохого.
Но однажды случилась беда.