Если кто-то мне скажет, что голосование в нашей стране проводится не очень честно, не совсем свободно и не очень демократично, то я категорически с этим не соглашусь. Хотя и в драку не кинусь за свою правду. Потому что честность не всегда адекватна совести и порой бывает очень субъектна, зависима от конкретного багажа знаний и личных убеждений; свобода всегда относительна: то, что для одних – свобода, для других – несвобода, дискомфорт, ущемление, неудобство, как минимум; демократия, так та вообще – штука чрезвычайно вертлявая и, вопреки демагогическим утверждениям, будто демократия – она или есть или её нет, демократия может быть или всеобщей (народной, социальной) в первобытно-общинном строе, в маленькой деревушке, в семье, при неведомом доселе коммунизме, например, или корпоративной, буржуазной или рабоче-крестьянской (социалистической – на пути к тому же коммунизму) в любом классовом обществе. При всей неоднозначности оценок нашего голосования, оно, наше голосование, в сравнении, скажем, с голосованием американским, выглядит очень даже продвинутым в демократическим смысле, т.е., сам народ ("плебс", «источник власти») может видеть, как он эту власть прямо вот здесь и «источает». Одни прозрачные урны чего стоят! А видеокамеры, а институт наблюдателей! А кабинка со шторкой, чтобы никто ничего не нашептал под руку! Конечно, многодневное голосование и новомодное ДЭГ подпортили демократическую картинку со своими ночными антрактами и возможными («если возможно теоретически, то вполне возможно и практически» – приписывается ИВС) тайными вечерями неведомых «сторожей» по ночам и неконтролируемыми манипуляциями в спрятанных от всех электронных мозгах. Ну, да бог с ней, с картинкой, не будем безосновательно брюзжать, а удовлетворимся результатами вполне контролируемых неподкупными наблюдателями итоговых подсчётов. Тем более что «у нас джентльменам верят»! И вот он – результат. Нравится или нет – дело десятое. Главный вопрос: верить или нет? Да почему же нет? Урны – прозрачные, видеокамеры – фиксируют, наблюдатели – блюдут. Погрешность? Бывает, кто не без греха! Плюс-минус полпроцента-процент… Ну, два… Ну, три… Фигня, ведь это бывает важно, только когда – ноздря в ноздрю. А когда так, как у нас – и проверять никто не кинется. Какой смысл? Помахать кулаками после драки? Чтоб за дурачка приняли? Это – про голосование. Про наглядное проявление волеизъявления.
А теперь – про выборы. Потому что перед голосованием, перед наглядным и даже легко контролируемым волеизъявлением (в смысле свободы – непринуждения) сначала каждому нужно сделать свой выбор. Может ли быть выбор каждого свободным? Вроде бы, да. Я ж могу о нём никому не говорить? Могу, и мне за это ничего не будет! Стало быть, кого захочу, того и выберу. Стоп-стоп-стоп! А кого я захочу выбрать? Ну, наверное, логично будет, что выбрать надо того (тех), от кого я хочу получить каких-то преференций, выгод, благ… ну, или, хотя бы, стабильности (типа – «лишь бы не было войны!»), для себя и для своего окружения – семьи, друзей, соратников-сотрудников, людей моего уровня, класса. Однако, тогда мой выбор будет антагонистом выбора тех, кто хочет получить те же преференции, выгоды, блага, но для себя и совсем иного, отличного от моего, окружения – с их семьями, с их друзьями, соратниками-сотрудниками, людьми их уровня, принадлежащими к другому классу. У меня свобода выбора и у них свобода выбора. Относительная (по отношению друг к другу), но – свобода! Все довольны, все смеются. И тут власть, которой нужно породить (легитимировать) источник своего бытия, должна бы сказать: «Все – свободны; всем – спасибо! Можете идти голосовать!».
И сколько такая власть продержится?
Правильно! Если большинство выберет её, эту существующую ныне власть, то и проголосует (свободно!) за неё, а, значит, до следующих выборов всяко продержится. А вдруг большинство проголосует (свободно!) не за неё? Вот тут-то собака и порылась! Главная задача (хорошо, не главная, но – первостепенная) любой власти – это, получив власть, удержать её. То есть, источник власти (плебс, народ – в сторону; электорат!) не должен иссякнуть. И в этом деле пускать дело выбора электората на самотёк – это даже не «русская рулетка», это – прямое самоубийство. Или эвтаназия, кому как больше нравится.
Нельзя лишить электорат свободы выбора. Электорат не поймёт, а это чревато непредсказуемостью и той же эвтаназией для власти. Но выбором электората можно (и нужно – для любой власти!) управлять! Понятное дело, что управление выбором электората – это не управление симфоническим оркестром, даже самым большим: вышел дирижёр с палочкой, раздал ноты, и пошли плясать ивановскую! Даже в оркестре – ноты сначала надо написать, назначить первую скрипку, пригласить пианиста, отдельно отрепетировать с ударными, да много ещё чего…
Так и с нашим электоратам. Его надо подготовить к выборам. К свободным выборам. Как же? Для начала – ноты. То есть, переписать учебники истории, издать и расплодить всякую запрещёнку, причём, именно всякую – чернуху, порнуху, авангардизм, абстракционизм, а между ними пропихнуть антикоммунизм, антисоветизм, антисталинизм, солженицинщину, сувороврезунщину, ильинщину. ЕГЭ, бакалавриат, магистратуру. И вот уже термин и словосочетание «Эксплуатация человека человеком» не только исчез из школьной программы, но и смысл истёрся. И «Частная собственность» (на ОСП и недра) из корня всех зол превратилась в «Священную и неприкосновенную» корову. И слово «спекулянт» совсем даже не ругательное. И "кулак" теперь вовсе не деревенский мироед, а уважаемым термином «фермер» зовётся. А владелец заводов, газет, пароходов, а также лесов, полей и рек, нефти, газа и золотых приисков – и не олигарх вовсе или какой-то там эксплуататор неимущего всего этого населения, а вполне уважаемый и лелеемый властью предприниматель и (что важно!) работодатель (читай – благодетель) и опора государства. Наравне с теми же фермерами и бывшими купцами-спекулянтами, а ныне – торговыми предпринимателями. И религия – никакой не опиум для народа, а светоч духа и мысли! Национальная идеология – не магистральный путь развития, а дорога, ведущая в… никуда. И всё – на законных основаниях. На основании новых законов, законов новой власти. Правда, сначала нужно было отменить старые: про всякие там запреты эксплуатации человека человеком, про фабрики – рабочим, земля – крестьянам, недра – народу. Ну, и прочую устаревшую муть. Ах, да, а что делать с проповедниками этой мути? Чтобы не они ноты писали? Ну не расстреливать же? А лучше забыть про них. И в учебниках, и в газетах, и на ТВ. Ну, а с особо непотливыми или чересчур смелыми по-другому: или краснокнижного лося подставить, или сто долларов незадекларированных найти, или на незаявленном «экстремистском» митинге подловить, да мало ли… Сначала корявенько получалось: 91-й, 93-й, 96-й, 98-й. Но ничего, дожали непотливых. 90-е так достали и нагнули народ, что даже кровавые нулевые, а уж «победные» десятые (2000-й, 2002-й, 2008-й, 2014-й(!)) и подавно, убедили плебс, превратившийся уже в сплошной электорат, что «А может, так и надо!». Как результат, к началу двадцатых годов власти уже нет необходимости в открытую приписывать проценты к пустому месту при каждом голосовании по любому поводу. Время сделало своё дело. 33 года – это много, если посмотреть, что было сделано за этот срок в стране за 100 лет до нас (1922-1953). Или буквально за пятилетку – в Германии (1933-1938). Новое, нужное власти поколение – выращено. Для него советское прошлое – размытое пятно на карте с торчащими клыками тупых НКВДэшников и извергами рода человеческого Лениным и Сталиным. Так во всех нотных партитурах написано, и возразить некому. Те, кому 50- других нот уже не читали. Тех, кому 50+… Ну что о них (о нас)… Или смогла их власть убедить (да они и сами «убеждаться» рады), что она, власть, уж в этот-то раз!.. Или загнала в церковь, где, как известно, покорность власти – одна из главных благодетелей. Или просто одряхли, опустили руки и плюнули (думали, что плюнули на себя, не велика же беда; но плюнули и на себя, и на своих детей и внуков). Как говорится, нынче буйных нет, вот и нету вожаков. Вот такая рисуется ситуация для выбора. Известно, чтобы познать добро, надо знать, что такое зло. Но если все кругом кричат, что видишь исключительно добро, откуда ты узнаешь, что такое зло? Так тебе подскажут! Например, бандеровцы у соседей – зло? Однозначно! 2 мая в Одессе – зло? К бабке не ходи! Беспилотники над Белгородом и Самарой – зло? Ещё какое! "Крокус-сити" в Красногорске – зло? Ну, тут вообще – слов нет! Так кто же с этим злом может справиться, должен справиться и справится, в конце концов и чёрт побери?! Ну конечно, тот, кто олицетворяет добро! И вот уже «доброй» властью сделан и публично провозглашён вывод о том, что «единение достигнуто»! Не так важно то, что это народ вынужден сплотиться и объединиться против конкретного насилия и зла, а не с предпринимателями-работодателями и прикормленными чиновниками, важно, что власть – вот она, вместе с народом! И – против зла! Которое – от печенегов, англосаксов и треклятых коммуняк! Какой же свободный выбор может быть теперь перед голосованием? Аргументы «ЗА» (власть) – см. выше. Аргументы «ПРОТИВ»: а что эти оппозиционеры сделали для людей за это время, в отличие от власти? Которая, вона, как за народ бьётся! Ну, и кони, переправа… Куда же без этого.
Общий ВЫВОД из всего настряпанного. Революционной ситуации в стране сегодня нет. Власть может, а народ хочет, да так, что из себя выпрыгивает (87,7% + 3,1% + 3,6% – шутка ли?). Во всяком случае, 15-16-17 марта её не было; 22-го стало ещё меньше. Стало быть, голосование прошло свободно, выбор сделан свободно.
Остался один (ма-а-аленький такой) нюанс. Если верить классикам, «Свобода – это осознанная необходимость…» (и далее – по тексту, у каждого первоисточника он разный). Вот и получается, что в основном лозунге либералов в борьбе за власть (с практически сплошь левым населением) «Свобода – лучше, чем Несвобода!» слово («священное» слово!) «свобода» в противопоставлении одинаково, а суть – разная. Свобода, вроде бы, есть, а осознания зачем, почему и для чего она нужна – нету! Зато «свободно» выбираем и голосуем «свободно», и это – правда! Потому что тупеем-с!
И призрак, что когда-то, лет 200 назад, бродил по всей Европе и, ошибившись дверью, забрёл в Россию, где приобрёл вполне осязаемые очертания, снова растворился и уже еле угадывается вдали. Обидно то, что произошло это с ним именно здесь, в России, где приютили неприкаянного и жизнь вдохнули…