Глава 1
Анастасия Петровна никогда не любила февраль. Этот месяц словно застревал между зимой и весной — ни туда, ни сюда. Сегодня, выходя из душной маршрутки, она поморщилась от колючего ветра и подумала: "Опять приехала сюда. Зачем?"
— Анастасия Петровна! — окликнула её соседка Лена, выходя из подъезда с сыном за руку. Мальчишка тащил за собой санки и недовольно морщился. — Вы надолго приехали?
— На пару дней только, — улыбнулась Анастасия Петровна, разглядывая Лену. Девушка выглядела измотанно — темные круги под глазами, поспешно заплетенные волосы, куртка с торчащей ниткой на рукаве. — Как дела? Максим подрос совсем!
— Да уж, не угонишься, — Лена попыталась рассмеяться, но получилось как-то натянуто. — Работа, садик, опять работа. Вы знаете, как это...
"Да уж, знаю", — подумала Анастасия Петровна. Она кивнула и поспешила в подъезд, чувствуя укол совести — надо было бы поинтересоваться, помочь чем-то. Но разве она сама не еле держалась на плаву?
Вечер прошёл в привычной рутине — разбор почты, звонок Светлане-дочке, ужин перед телевизором. Анастасия Петровна задремала на диване, укрывшись пледом бабушкиной вязки. Снился какой-то мирный сон про лето и дачу.
А потом всё взорвалось.
Грохот был такой силы, что она подскочила, роняя книгу на пол. Сердце колотилось как бешеное. "Что за чёрт?.." — пробормотала она, нащупывая в темноте тапочки.
Звук повторился — металлический лязг, скрежет, и... крик? Или показалось?
На площадке уже толпились соседи. Бабуля Зина из 47-й квартиры причитала, размахивая руками:
— Ой, что же это такое! Может, теракт? А, может, газ взорвался?
— Тише вы, — буркнул дядя Слава с пятого этажа, прикладывая ухо к двери лифта. — Там кто-то есть. Живой.
Анастасия Петровна почувствовала, как холодок пробежал по спине. В лифте кто-то был. И этот кто-то не отвечал на их крики.
Слесарь Игорёк приехал через полчаса, ругаясь на морозец и сварливых жильцов. Повозился с механизмом, покряхтел, наконец дверь поддалась.
— Мать честная... — только и смог выдавить он.
Лена лежала на полу лифта, свернувшись калачиком. Бледная, как снег за окном. Сумка разорвана, содержимое разбросано — помада, ключи, детские конфетки, мятые фотографии.
— Леночка! — Анастасия Петровна опустилась на колени рядом, осторожно тронула плечо соседки. — Лена, что случилось, родная?
Девушка открыла глаза — такие растерянные, напуганные, словно у ребёнка после кошмара.
— Тётя Настя? — прошептала она, и голос дрожал. — Я... я не помню. Заходила в лифт, а потом... темнота. И руки. Чьи-то чужие руки...
— Врача надо, — твёрдо сказала Анастасия Петровна, но Лена схватила её за запястье.
— Нет! Не надо. Максим у мамы ночует, я не хочу... не хочу, чтобы он знал.
В квартире Лены пахло детством — молоком, печеньем и игрушками. На холодильнике висели рисунки сына, на полке стояли фотографии — Лена с мальчиком, Лена с какой-то пожилой женщиной...
— Деньги взяли все, — тихо сказала Лена, копошась в остатках сумки. — Копила на куртку новую Максимке. Зарплата только через неделю...
Она вдруг остановилась, начала лихорадочно перебирать вещи.
— Кулон... Где кулон бабушкин? — голос стал пронзительным. — Тётя Настя, кулона нет! Серебряный листочек, помните, я вам показывала? От прабабушки достался, единственное, что...
И тут Лена заплакала. По-настоящему, навзрыд, как плачут, когда теряют что-то невозвратимое. Анастасия Петровна обняла её, чувствуя, как собственное сердце сжимается от боли. Не за кулон — за эту девочку, которая в свои двадцать восемь тянет всё одна, и которой теперь причинили боль какие-то т вари.
— Найдём, — твёрдо сказала она. — Обязательно найдём.
За окном продолжал валить снег, а в квартире напротив горел свет — Анастасия Петровна знала, что сегодня не сомкнёт глаз.
Утром Анастасия Петровна проснулась с тяжёлой головой и противным привкусом недосыпа во рту. Всю ночь в голове крутились обрывки вчерашнего — Ленино испуганное лицо, разорванная сумка, этот проклятый лифт. И ещё одна мысль не давала покоя: а что, если грабитель живёт здесь же, в доме? Что, если он знал, когда Лена возвращается с работы?
Она натянула халат и вышла на кухню заварить кофе покрепче. За окном уже суетились жильцы — кто-то выгуливал собаку, кто-то чистил машину от снега. Обычное утро обычного дня, словно ничего и не случилось.
Телефонный звонок заставил её вздрогнуть.
— Тётя Настя? — голос Лены звучал осипшим, усталым. — Извините, что рано беспокою. Я... я хотела поговорить.
— Конечно, дорогая. Как ты себя чувствуешь?
— Плохо, — честно призналась Лена. — Всю ночь мучили кошмары. И ещё... я кое-что вспомнила.
Через полчаса Лена сидела в кухне Анастасии Петровны, сжимая в руках чашку горячего чая. Выглядела она ещё хуже, чем вчера — синяки под глазами стали темнее, губы бесцветные, руки дрожали.
— Вспомнила запах, — тихо сказала она. — Резкий такой, химический. Как в химчистке. И ещё... голос. Низкий, хриплый. Он что-то говорил про кулон, мол, "симпатичная штучка". — Лена поёжилась. — Значит, он специально его взял. Не случайно.
Анастасия Петровна нахмурилась. Что-то в этом было неправильно. Обычные грабители хватают деньги и убегают. Зачем разглядывать украшения, да ещё комментировать?
— Лен, а может, это кто-то знакомый? Кто видел кулон раньше?
— Не знаю... — Лена покачала головой. — Я его почти не снимала. Разве что... — Она внезапно замолчала, будто что-то вспомнив.
— Что?
— На прошлой неделе сантехник приходил, трубу в ванной чинил. Я чай подавала, он разговорился, расспрашивал про семью. Говорил, что у него тоже бабушка была, любила старинные украшения... — Господи, а что если это он?
Анастасия Петровна почувствовала, как что-то внутри сжимается от злости. Использовать доверчивость молодой матери, войти к ней в дом под видом работника, а потом...
— Как его звали? Из какой фирмы?
— Не помню точно... Валера или Вадим. Фамилию не называл. Из "Домсервиса" вроде бы.
— Хорошо. Я позвоню в управляющую компанию, узнаю, кого присылали.
Но в управляющей компании сказали странную вещь: сантехников на прошлой неделе к Лене не направляли. Более того, заявок от неё не поступало.
— Значит, самозванец, — мрачно сказала Анастасия Петровна, кладя трубку. — Лена, нужно в полицию обращаться.
— А толку? — горько усмехнулась девушка. — Сколько денег украли? Три тысячи рублей. Кулон старый, справку о стоимости нет. Скажут — мелкое хулиганство, заведут дело, и будет лежать в папке до посинения.
К сожалению, Лена была права. Анастасия Петровна знала это по собственному опыту — года два назад у неё из машины украли сумку с документами. Участковый вяло записал заявление и на этом всё закончилось.
— Тогда сами будем искать, — твёрдо сказала она. — У меня есть знакомый частный детектив. Дорого, правда...
— У меня нет таких денег.
— А у меня есть.
Лена посмотрела на неё удивлённо, и в глазах что-то дрогнуло — благодарность, смешанная с недоверием. Слишком много разочарований было в её жизни, чтобы сразу поверить в чужую доброту.
— Зачем вам это? Мы же почти незнакомы...
Анастасия Петровна помолчала, глядя в окно. Действительно, зачем? Может, потому что сама когда-то осталась одна и знает, каково это? Может, потому что Лена напоминает её дочку Светочку — такая же хрупкая и упрямая? А может, просто потому что иногда нужно делать правильные вещи, даже если они кажутся бессмысленными.
— Потому что так нельзя, — просто сказала она. — Нельзя, чтобы мерзавцы безнаказанно обижали хороших людей.
Лена заплакала — тихо, аккуратно, словно боясь потревожить чужую доброту неосторожным движением.
— Спасибо, — прошептала она. — Я отдам, честное слово. Как только получится.
— Найдём сначала твой кулон, а там посмотрим.
Детектив Михаил Сергеевич оказался мужчиной лет пятидесяти с проницательными серыми глазами и располагающей улыбкой. Выслушав рассказ, он задумчиво постучал пальцами по столу.
— Интересное дельце, — сказал он наконец. — Обычно воры не церемонятся с украшениями — хватают всё подряд. А тут выбрал конкретную вещь, да ещё прокомментировал. Либо знаток антиквариата, либо... — он не договорил.
— Либо что? — нетерпеливо спросила Анастасия Петровна.
— Либо кулон нужен не для продажи. Для чего-то другого.
Далее глава 2: