Первой её заметила Ника. Ох, что это? — воскликнула она, и я тоже увидел тропу среди раскидистых и явно старых деревьев. Тропа была довольно широкой. Я назвал её тропой, хотя, на самом деле, это была заброшенная дорога. Колеи от колес с трудом угадывались среди высокой травы. К одному из деревьев была прибита табличка с надписью. Мы подошли ближе, и я прочитал: Тропа Ведьмы. Видимо, это было название места. Не скажу, что испугался, но стало как-то не по себе. Ниже было написано следующее: здесь, в озере, нашла свой последний приют девушка, которую подозревали в колдовстве. Это место проклято.
Ника решила, что это шутка и попросила меня съездить на это озеро. Её аргументом было: это же весело.
Чем дальше мы ехали, тем темнее становилось вокруг нас, хотя до вечера было еще далеко. По обе стороны дороги сплошной стеной выстроились деревья. Погода портилась. Я посмотрел на Нику. Девушка больше не улыбалась, она была явно напугана. Я начал искать место для разворота, но до поляны пришлось проехать еще около трех километров. Я развернулся, собираясь как можно скорее уехать из этого странного — на тот момент странного, еще не проклятого, — места, но понял, что не знаю, куда ехать. Между деревьями было две дороги, и я понятия не имел, по какой приехали мы, и куда вела вторая. И откуда она вообще взялась. Ника расплакалась. Я соврал ей, что все будет хорошо, и поехал по дороге, которая была ближе ко мне. Километра через два я понял, что ошибся, потому что дорога разветвлялась. Возможности развернуться не было, так что пришлось снова выбирать, куда ехать. Ника пыталась держать себя в руках, но получалось не очень. Моя девушка была в ужасе, и я ничем не мог ей помочь.
Этот странный лес состоял из одних тропинок, которых как будто становилось все больше и больше. Я представил себе огромный лабиринт, о котором нам рассказывали на уроках английского языка. Кажется, он назывался Хэмптон Корт Мейз или как-то так. Огромный садовой лабиринт из живой изгороди.
Образ лабиринта в моем сознании сменила другая картинка: незнакомая девушка — та самая ведьма, о которой было написано на табличке, — сидит над листом бумаги с изображением леса и подрисовывает все новые и новые тропинки. И при этом она смеётся.
Нет, не смеется. Улыбается…
— Мы заблудились, да? — спросила Ника и расплакалась. Да, мы заблудились, но я не стал ей об этом говорить.
Между деревьями пополз туман.
— Пожалуйста, отпусти нас, пожалуйста, отпусти нас, — шептала Ника, — пожалуйста.
Ехать дальше смысла не было. Я заблокировал двери и прижал к себе плачущую девушку. Туман окружил нас плотным кольцом.
— Все будет хорошо, родная моя, — шептал я, гладя плачущую девушку по голове.
— Правда?
— Конечно. Туман рассеяться, и мы найдем выход.
— Правда?
— Конечно.
— Она нас не пустит, — сказала Ника и снова расплакалась. Слезы вымотали её, и моя девушка уснула, а я просто сидел в машине и смотрел на туман. Я не знал точно, но чувствовал, что там, в тумане, было сыро и очень холодно.
Кажется я уснул, потому что ничем другим не могу объяснить то, что произошло потом.
Я открыл глаза и увидел прямо перед собой бледное лицо покойницы. Она смотрела на меня через стекло машины. Ника по-прежнему спала.
— Хочешь выбраться отсюда? — спросила девушка, и её голос был таким же холодным и влажным как туман. Я кивнул. Конечно, я хотел выбраться.
— Тогда встань на колени и проси, — сказала она.
Едва ли соображая, что делаю, я вышел из машины, встал перед покойницей на колени и начал просить её не трогать Нику. В тот момент я не мог думать ни о чем и ни о ком другом, только о ней.
— Отпусти её, пожалуйста. Она же ничего тебе не сделала. Она хорошая. Пожалуйста… оставь меня, если нужно, но отпусти её, пожалуйста.
— Ты в этом уверен? — спросила покойница. Да, я был в этом уверен.
Туман начал отступать. Именно отступать. Пятится к деревьям. Стало гораздо светлее, деревья — еще минуту назад лишь размытые образы — все четче и четче проступали через молочно-белую пелену.
Когда поляна полностью очистилась от тумана, я увидел одну единственную широкую тропу, петлявшую между деревьями. Она и вывела нас к дороге.
Проснувшись, Ника не стала меня ни о чем спрашивать. И мы никогда этого не обсуждали. Я думаю, ей тоже проще думать, что это был всего лишь сон.
Возможно, так оно и было на самом деле. Всего лишь сон…