Смерть — это всегда страшно. Страшно и неожиданно, даже когда ждёшь этого, как правило, не по собственному желанию. Конечно, не по собственному желанию.
Тех, кто ушёл от нас… куда? В лучший мир… в никуда… в царство мрачного Аида…
Нет, не так.
Тех, кто умер (к чему все эти красивые названия?), нужно уважать. Не нужно вспоминать о них каждую минуту, не нужно постоянно ходить на кладбище… пытаться что-то понять. Нужно помнить, в пределах разумного, конечно, и уважать. Излишнее любопытство может обидеть их. И не важно, верите вы в это или нет. Просто не нужно…
Не нужно.
Мы учились в десятом классе, когда мой лучший друг решил поучаствовать в конкурсе сочинений. Нужно было придумать небольшой рассказ, тематика могла быть какой угодно. Участников никто не ограничивал. Так уж получилось, что примерно в это же время кто-то рассказал Даниле историю о таинственной могиле, в которой похоронен ребёнок. Суть истории заключалась в том, что никто не знал, кем была эта девочка, отчего она умерла, кто её хоронил. Просто однажды, задолго до нашего рождения, её могила появилась на нашем кладбище. Скромный памятник с именем Варенька.
Данила специально ходил на кладбище, чтобы разыскать эту могилу, положить на неё цветы и удостовериться в том, что она, в принципе, существует.
Мы отправились на кладбище сразу же после уроков. Пришлось долго бродить среди могил, пока мы не отыскали ту самую: скромный памятник с выбитым на ней именем.
Варенька.
Девочка была похоронена на старой части кладбища, вокруг было очень много заброшенных могил, датированных тридцатыми-сороковыми годами, и это означало, что девочка умерла примерно в это же время.
Её же могила оставалась ухоженной. Кто заботится о ней? Этого мы не знали.
— Данила, не стоит делать этого, — это было мое мнение, но друг остался непреклонен.
— Ты же не боишься, да?
— Боюсь.
— Брось.
— Мы не знаем, что случилось с этой девочкой. Мы не знаем, остались ли у неё родственники. Мы не знаем, как бы они отреагировали на твой рассказ о ней. Если твой рассказ выберут, его напечатают в местной газете, возможно, выложат на сайт школы. Все узнают.
— Ерунда, — ответил друг, — она утонула. Я узнавал. Все будет в порядке.
По одной из версий девочка действительно утонула. Только спустя несколько дней испуганная подружка рассказала взрослым, что случилось, и тело вытащили из реки. Подозревали, что подружка рассказала не всю правду. Якобы в исчезновении девочки был замешан кто-то ещё.
Данила взял эту историю за основу и начал дополнять её своими деталями. Жуткими. Однако история так и не была написана.
Данилу начали сниться сны.
Потом он говорил, что сны — это единственный способ сделать так, чтобы их услышали.
Их.
Данила позвонил мне в три часа утра и попросил сходить с ним на кладбище.
— Это шутка? — думаю, такую реакцию можно считать вполне адекватной в три часа утра, когда за окном ещё нет даже намёка на рассвет.
— Нет, — ответил Данила, — разве такими вещами шутят?
— Почему ночью?
— Потому что я уже три дня хожу туда после уроков, днём, но не могу найти ту могилу.
— А зачем тебе та могила? Давай завтра сходим вместе.
Мы сходили вместе, но могилу не нашли. До сих пор не знаю, верю во всю эту историю или нет, но случилось то и так, как случилось.
Данилу начал сниться мертвец. Он не угрожал, не обвинял, ничего такого. Он просто лежал на диване в комнате Данила, сложив руки на груди. Мужчина, похожий на папу нашего общего знакомого. Он был очень хорошим человеком, но умер из-за ошибки врачей.
И это происходило каждую ночь.
— Я вмешался в их жизнь, — говорил Данил, пока мы блуждали ночью среди могил, именно ночью. Не найдя могилу днём, мы вернулись сюда уже после заката.
— И они вмешались в мою жизнь. Я же не сделал ничего такого. Просто написал историю, разбавив её некоторыми… деталями.
— Деталями? В твоей истории девочку похитили и издевались над ней несколько дней.
— Но это же просто история.
— А это просто сон. Если следовать твоей логике.
Могила была на том же самом месте, где мы увидели её первый раз. До сих пор не понимаю, почему мы не смогли найти её днём. Или понимаю?
Данил разорвал листы, на которых была написана его история про Вареньку, и попросил у девочки прощения.
— Но кто тебе снился?
— Я не знаю. Наверное, за неё заступился кто-то из своих, потому что больше некому было. Но он очень похож на папу Артёма.
— Он был добрым. Он бы заступился.
Кто-то из своих. Понятно, что Данила имел в виду. Мне даже в голову не пришло спорить с ним.
И, возвращаясь к тому, с чего мы начали: не нужно…
Не нужно.
