– Я его не держу, – с сарказмом говорю молодой любовнице моего мужа и вскакиваю на ноги.
– Понимаете…, – начинает мяться эта Мила, раздражая меня сильнее.
Все в ней теперь неимоверно злит меня. Безвкусный образ, писклявый голосочек, взгляд этот…
Она откровенно издевается надо мной, хоть и старательно прикидывается невинной овечкой.
– Не понимаю! Вам пора, – указываю рукой в сторону двери.
– Он боится, что в случае развода вы заберете часть его бизнеса…
– Какой же это бред! – перебиваю ее, – А вы точно знаете моего мужа? Кирилл бы никогда так не подумал про меня.
– Все еще не верите мне? – бурно реагирует девушка, вслед за мной вставая с дивана, – Тогда давайте позвоним ему?
Застываю на месте и тут же выдаю свой страх.
– Что? Боитесь? – ухмыляется Мила, – Правильно делаете.
Девушка берет в руки телефон, что-то там листает и опять протягивает его мне.
«Любимый» – высвечивается на экране, а под надписью номер телефона, который я знаю наизусть.
Кирилл его годами не менял.
– Звоните, не бойтесь, – подталкивает меня девушка, не переставая ехидно улыбаться.
Хочется врезать ей, схватить за волосы и выкинуть из дома, чтобы не оскверняла своим присутствием место, которое я так люблю.
Но этот ее ребенок, который вместе с матерью смотрит на меня своими карими глазками.
Сложно в таком маленьком возрасте разглядеть черты родителей, но мне начинает казаться, что нос, губы и даже этот внимательный взгляд напоминают мне моего Кирилла.
Или уже не моего?
Этому малышу примерно полгода, еще девять месяцев на беременность – муж больше полутора лет скрывал от меня свою любовницу.
Но надо признать, что тщательно скрывал, не подкопаешься.
Поднимаю глаза с Феди на Милу и нажимаю на значок вызова.
Начинается обратный отсчет до краха моей счастливой жизни, и длинные гудки заставляют меня задержать дыхание.
Номер не отвечает, но я набираю еще раз.
Опять гудки, и кажется, что можно отключить вызов, швырнуть смартфон в лицо наглой девицы, но в трубке сначала раздается шорох, а потом требовательное:
– Что случилось?
Кирилл.
– Привет, Кирюш, – за меня отвечает любовница мужа.
Теперь в этом можно не сомневаться.
– Мила, – устало выдает мужчина на том конце провода, – У меня мало времени. Что-то с Федей?
– С Федюшей все отлично, но мы скучаем, – театрально тянет девушка, – Когда ты к нам приедешь?
– Я же был вчера. Пока не могу.
Вчера?
Вчера Кирилл сначала задержался на работе, а потом заезжал в автомастерскую, чтобы проверить машину – именно такую версию озвучил мне муж, вернувшись домой.
– Но ты приедешь в эти выходные?
А что мы планировали в выходные?
Точно! В субботу мы должны пойти к Кате, поужинать вместе со старшей дочкой и ее семьей. Она давно звала.
– Приеду. После обеда в субботу приеду к вам.
Как это после обеда? А ужин с Катей?
– Кирилл?.. – вырывается у меня, и между нами повисает гробовая тишина.
Он не сбрасывает звонок, пойманный с поличным. Он просто молчит в трубку.
– Оля?
– Да, Оля, – коротко отвечаю ему и первая завершаю вызов.
Каково это в пятьдесят лет узнать об измене мужа?
Настолько больно, что я тут же впадаю в прострацию, теряя связь с окружающим миром.
На фоне слышатся голоса. Сначала писклявый Милы, потом к ней присоединяется Валентина, грозным басом выгоняя девушку за порог.
А я в это время, словно рыба, выброшенная на берег, хватаю ртом воздух и ощущаю, как по телу проносятся приливы болезненного жара.
Что я сделала не так? В какой момент наша любовь превратилась в один большой обман?
А если Мила не единственная?
Мне страшно, больно и одиноко.
Впервые за столько десятков лет я чувствую одиночество, которое теперь никуда не денется от меня.
Оли и Кирилла больше нет, и осознание этого бьет меня еще сильнее, чем новость об измене мужа.
Я то всхлипываю, то забываю дышать, пропуская вдохи. Тело охвачено мелкой дрожью, а уши как будто заложило.
В какой-то момент рядом со мной оказывается Валя. Она и гладит меня, и трясет за плечи, чтобы привести в чувства, но я слабо реагирую.
– Олюшка, ну посмотри на меня, – сокрушается женщина, – Ты справишься, милая моя. Давай, пойдем в ванную. Я тебя умою.
– Он…, – еле шевелю языком, – У него ребенок.
– Знаю, слышала, – кивает Валя, – Зашла за таблетками и все услышала. Тебе надо собраться, Ольга. Нельзя с Кириллом в таком виде разговаривать. Тебе надо сейчас быть сильной. Пошли, давай…
Женщина пытается поднять меня, но тело намертво приросло к месту. И только после десятой попытки я кое-как встаю, хватая руки Валентины, шатаюсь, не чувствую опору под ногами, поэтому опять заваливаюсь на диван.
Вместе с жаром приходит адская головная боль. Такая, что в какой-то момент я зажмуриваю глаза, чтобы избавиться от светобоязни.
И именно в этот момент приезжает Кирилл.
Я не слышу и не вижу его, но чувствую. Так было всегда – я ощущала его на каком-то подсознательном уровне.
Его шаги, дыхание, настроение. Казалось, что я могу даже мысли его прочитать, когда он пристально смотрит на меня.
Но я ошибалась.
Ничего я не чувствую и человека, с которым прожила больше тридцати лет, совершенно не знаю.
С трудом, но я собираю в себе остатки сил, чтобы встать. Ладонями тру лицо и заправляю волосы за уши.
Идти в ванную, приводить себя в порядок я не собираюсь. Он не заслужил.
Пусть смотрит на такую жену. В земле, помятую и с лихорадочным румянцем.
– Я пойду, – подает голос Валя, и я молча киваю ей в ответ.
***
Кирилл заходит через пару минут. Медленно и, я бы сказала, осторожно проходит в гостиную ко мне.
Молчит, но сканирует своим тяжелым взглядом.
В какой-то момент эта игра в молчание мне надоедает, и я первая нарушаю давящую тишину.
– Ничего не хочешь сказать?
– Так и не придумал, что говорить, – хрипло произносит Кирилл.
Смотрю на него и понимаю, что даже видеть его не могу. Глазам вновь становится больно, и хочется посильнее зажмуриться, но я терплю.
– И все же почему?
– Я не…
Он пытается подойти ближе, протягивает руки, чтобы коснуться меня, но я тут же отскакиваю.
Он изменил мне в самый тяжелый период жизни. Как раз почти два года назад, когда я переживала климакс.
Когда я плакала сутками напролет, не спала по ночам, не понимала, что происходит с моим организмом и не могла исполнять роль хорошей жены.
Поцелуи, близость и даже самые простые касания не приносили былого удовольствия.
Я старалась, улыбалась, не отгоняла мужа, понимая, что он не виноват. Это случается. Рано или поздно каждая женщина проходит менопаузу.
Так вышло, что меня она настигла ближе к сорока семи годам.
Но Кирилл… Он решил пойти по самому простому пути.
Жена не дает – найду любовницу.
Чувствую, как вместе с лихорадкой приходит жгучая обида за себя, а еще ярость, которая только усиливается, когда Кирилл все же обнимает меня.
Крепко, зажимая руками и упираясь подбородком мне в макушку.
– Я люблю тебя, Оль. Только тебя, – быстро шепчет он.
Любит? Так сильно, что полез к молоденькой девчонке? Эта Мила ведь почти ровесница нашей дочери!
– Скажи мне правду, Кирилл! – кричу на мужа, вырываясь из его стальных объятий.
Он теряется из-за моей реакции. Не привык, что я могу быть настолько бешеной.
Но Кирилл – это Кирилл. Ему хватает секунды, чтобы собраться.
– Это ничего не значит, Оль, – вот так просто отвечает он, словно ничего страшного не случилось.
– Любовница и сын? Это, по-твоему, «ничего не значит»?
– Да. Между нами все останется как прежде. А Милу ты больше никогда не увидишь.
– Это меня ты больше никогда не увидишь, – с горечью заключаю, потому что как раньше уже никогда не будет.
– Мы не будем рушить брак из-за какой-то интрижки, – добивает меня Кирилл.
Не верю своим ушам.
Стою перед ним как дура с открытым ртом и не верю, что он вправду это сказал.
– Оль, послушай…
– Нет, подожди, – резко перебиваю его, – Как ты сейчас назвал свою любовницу и сына, которых скрывал от меня два года? Интрижка? Мне не послышалось?
– Оля, – по голосу мужа понимаю, что ему не нравится мой тон.
Не привык к такой жене.
Даже в моменты истерик, которые слишком часто случались со мной с наступлением климакса, я не была такой.
Да, могла зареветь без причины, отказывалась от близости, убегала в ванную, чтобы он не трогал меня.
Но не давила на него и не грубила, потому что с Кириллом так нельзя.
Он влюбился в тихую и спокойную отличницу Олю, какой я была все эти годы. И точно не готов к общению со взбесившейся бабой.
– Что Оля? У тебя семья на стороне, к которым ты ездишь каждые выходные, – чувствую, что скоро перейду на крик, – А я, дура, переживала, что мой муж чрезмерно нагружает себя работой. Умоляла тебя вырвать мне хотя бы один выходной, чтобы мы проводили больше времени вместе.
Страшно в этом признаваться, особенно самой себе. Но из этой ситуации только один выход.
Развод.
Ужасное слово, пугающее неизвестностью и болью, но еще больнее стоять рядом с любимым мужчиной и понимать, что только ты его любила.
Сильно, преданно и ни секунды не задумываясь, что существуют еще какие-то мужчины вокруг.
Пусть они красивее, умнее, смешнее, чем мой всегда угрюмый Кирилл, но, кроме мужа, я никого не замечала.
Он был для меня центром Вселенной, а я же быстро пошла под списание, когда перестала удовлетворять его потребности.
– Я не дам тебе развод, даже не думай, – предостерегает мужчина, словно слышит мои мысли, – Ударь, накричи, убей меня, ненавидь до конца дней, но я не отпущу.
– Я и не спрашиваю у тебя разрешение, – качаю головой и все же иду в сторону лестницы.
Душ точно не помешает. Отчаянно хочется смыть с себя всю грязь, которую вылили на меня сегодня.
А потом сборы.
Хорошо, что у меня есть квартира. Старенькая, доставшаяся когда-то от бабушки, но все же своя.
И хорошо, что она пустует сейчас, потому что последние жильцы оттуда съехали несколько лет назад.
Ускоряю шаг, когда слышу за спиной тяжелые шаги мужа. Забегаю в ванную и запираю дверь на замок.
– Оля…, – раздается с той стороны, но я включаю полный напор воды, чтобы перекрыть голос мужчины.
Горячий душ не приносит желанного облегчения. Вместо этого я начинаю плакать, подвывая тихонько в ладошку, лишь бы Кирилл ничего не услышал.
Не хочу, чтобы он видел меня такой.
Помятой, испуганной, а теперь еще и зареванной с опухшим от слез лицом.
Хватаю джутовую мочалку с полки, выдавливаю немного геля и начинаю яростно сдирать с себя кожу. Тело тут же краснеет от моих действий, покрывается небольшими царапинами, но меня это не останавливает.
Когда тебе больно настолько, что хочется орать во весь голос, физический дискомфорт практически не ощущается.
Завтра точно на местах ссадин появятся фиолетовые синяки, но мне уже все равно.
Заканчиваю с телом и перехожу к волосам.
Намыливаю, тру пальцами кожу и подставляю голову под струи воды, чтобы смыть пену.
Из душа я выхожу без слез, но с каким-то потерянным состоянием.
Головная боль никуда не уходит, но хорошо, что я храню часть лекарств в ванной. Достаю обезболивающее и запиваю таблетку водой из-под крана.
Обматываю тело большим банным полотенцем и зачесываю назад сырые волосы.
Готово.
Кажется, я мылась целый час, но Кирилл, к сожалению, никуда не ушел.
Снял пальто и обувь, прилег на кровать, но, когда увидел выходящую меня, тут же вскочил на ноги.
– Достань мне чемодан, – отдаю короткий приказ, стараясь не смотреть на мужа, – Он слишком высоко, а стремянка осталась в зимнем саду.
Кирилл сначала никак не реагирует. Молча осматривает меня, задерживается на лице, а потом…
Встает на колени.
Буквально. Падает на колени передо мной и хватает за бедра, прижимая к себе.
– Оля… Я все что угодно сделаю, я расшибусь о стенку, я…
– Не надо, Кирилл, – слезы, которые я проливала в душе, возвращаются с новой силой, – Отпусти.
От влаги на глазах ничего не видно. Горячие соленые капли бурным потоком скатываются по щекам, но я всеми силами пытаюсь выбраться из захвата мужа.
– Я не смогу без тебя. Умру без тебя.
– Это я умерла из-за тебя! – плачу и кричу на него, – В тот момент, когда держала Федю на руках, а эта Мила радостно сообщала, что это твой сын.
– Не отпущу, – продолжает как умалишенный бормотать Кирилл, не обращая внимания на мой плачь.
Убираю руки с его плеч и просто застываю на месте.
Он никогда так не отпустит, если продолжу сопротивляться.
Поэтому я закрываю лицо ладошками и тихо реву, пока Кирилл то сжимает меня, то гладит по спине и ногам.
Он что-то шепчет, целует через полотенце живот, прижимается лицом, но я никак не реагирую.
Постепенно тело накрывает усталостью. Той самой, которая всегда ощущается после стресса.
Сначала организм аккумулирует все силы, чтобы защитить от опасности, а после ты скатываешься в эмоциональную яму.
– Лучше поезжай к своему ребенку, – слезы заканчивают также резко, как начались, и в голосе появляется безразличие.
Пора прекращать этот цирк.
Кирилл, наконец, встает на ноги, но продолжает держать за предплечья.
– Ты простишь меня, – проговаривает мужчина. Медленно, как будто объясняет маленькому ребенку, – Не сразу, но простишь.
***
Если вам понравилась история, рекомендую почитать книгу, написанную в похожем стиле и жанре:
"Развод в 50. Я научусь тебя (не) любить", Вера Устюгова ❤️
Я читала до утра! Всех Ц.