Манилий, Марк (Manilius, Marcus), 2-я пол. I в. до н.э. – 1-я пол. I в. н.э. – философствующий латинский поэт, автор астрологической поэмы «Астрономика» (Astronomica) в пяти книгах.
О личности Манилия сведений нет; ни его имя как автора поэмы, ни название самой поэмы античные источники не упоминают. Впервые имя Манилия встречается у автора IX в., а затем в сохранившихся рукописях. Принято считать, что время написания поэмы – последние годы принципата Августа и начало правления Тиберия. Об Августе Манилий несколько раз говорит как о еще живом человеке (I 7; 385; 913). В поэме есть намек на то, что Тиберий в правление Августа некоторое время жил на Родосе (IV 764–766; ср. Тацит. Анналы I 4; IV 15), – то ли из потребности в уединении, то ли в фактическом изгнании. Наконец, как сравнительно недавнее событие упоминается гибель легионов Квинтилия Вара в 9 г. н.э. и ее главная причина – измена вождя херусков Арминия (I 898–903).
Поэма Манилия – по всей вероятности, первое систематическое изложение астрологии в античной традиции, дошедшее до нас в относительно полном виде. По утверждению самого Манилия (I 113–114), интересовавшая его тема «никогда раньше не воспевалась в стихах». Хотя совершенно четкой границы между астрологией и астрономией не существовало и сами эти термины использовались как взаимозаменимые, специализация у этих дисциплин была все же разная. Нет сомнения, что Манилий обладал немалыми астрономическими познаниями, но для его поэмы в основном характерен астрологический акцент, то есть основное внимание уделяется влиянию небесных тел на земную жизнь и людские судьбы. Возможно, поэма Манилия положила начало целой серии последующих астрологических трактатов, включая сочинения Птолемея и Фирмика Матерна.
По жанру «Астрономика» – дидактическая поэма в гекзаметрах, посвященная (как, например, «Георгики» Вергилия) популяризации определенного вида знаний и адресованная достаточно узкой образованной аудитории. По словам самого Манилия, «не в толпе и не для толпы я слагаю стихи» (II 137). Поэма дошла до нас не в цельном виде. В ней мало говорится о планетах; в ряде мест, особенно в заключительной пятой книге, имеются очевидные лакуны. Нельзя с полной уверенностью сказать, завершается ли текст так, как это намечал сам автор, или прерывается (возможно, по причине дефекта рукописей).
Первая книга (926 строк) представляет собой общее введение. Главная мысль – влияние звезд на судьбу как мира в целом, так и на судьбу отдельного человека: «звезды знают судьбу» (conscia fati sidera – 1–2) и «правят своими безмолвными законами» (63). Сначала (52 сл.) предлагается краткий экскурс в историю вопроса. Природа сама побудила человека к изучению астрологии, и первый покровитель последней – бог торговли Меркурий. При его содействии люди увидели в звездах верховных вестников и начали догадываться, как складывается жизнь у родившихся в тот или иной день и чем определяется их судьба. В силу этого люди приобрели некоторое представление об устроении мироздания и заложили основы цивилизации (I 66 сл.); разум познал связь причин и понял, как звезды влияют на изменчивость судеб (I 100 сл.). Затем Манилий переходит к описанию мироздания и перечисляет теории его возникновения (I 118 сл.). Мироздание складывается из четырех элементов – огня, воздуха, воды и земли; это соответствует распространенному в то время представлению. Затем (I 215 сл.) следует описание зодиакальных созвездий, в первую очередь влияющих на земную жизнь и судьбы людей, пяти кругов, делящих небосвод на пять зон, и прочих астрономико-географических деталей. Далее (I 532 сл.) Манилий описывает Зодиак и его строение, а также Млечный путь и гипотезы его происхождения. Завершается первая книга описанием комет, обычно предвещавших грозные события (I 809 сл.), – в том числе и гибель легионов Вара. Книга далека от композиционной целостности, но как вступление составлена достаточно умело: астрономия подается как пропедевтика астрологии.
Вторая книга (970 строк) уже по преимуществу астрологическая. Общая мысль: звезды далеки, но от них зависят судьбы людей (84–86). Во вступлении (60 сл.) Манилий еще раз подчеркивает взаимосвязанность всего в мироздании: благодаря божественному разуму природы существует нерушимая всеобщая гармония. Затем (150 сл.) Манилий переходит к подробнейшему описанию свойств созвездий, или знаков Зодиака; эти свойства во многом связаны с персонажами и животными, в честь которых названы знаки. Объясняется взаимное расположение знаков, отношения между ними. Далее (433 сл.) речь идет о божествах – назначенных природой покровителях того или иного знака, о связи движения светил со знаками Зодиака и о нравах самих знаков, которые дружат или враждуют друг с другом и побуждают людей к тому же самому. В заключение (713 сл.) описываются некоторые технические особенности расположения и взаимодействия знаков.
Третья книга (682 строки) по основному своему содержанию самая специализированная; в ней излагаются правила составления гороскопов по расположению звезд, то есть по знакам Зодиака, и приемы вычисления. Для правильного предсказания того, что ждет человека в будущем, необходимо определить, какой знак в каком градусе соответствует моменту рождения младенца. Во вступлении (43 сл.) Манилий указывает, что жизнь даруется человеку звездами и определяется ими на всем протяжении и во всех делах. Затем (160 сл.) следует обширный технический раздел, в котором разбираются следующие вопросы: продолжительность дня и ночи; времена года; вычисление времен восхода и захода знаков; длительность восхода и захода знаков; последовательность их восхода в разные дни и так далее. Завершается книга описанием (618 сл.) особого влияния тропических знаков.
Четвертая книга (935 строк) посвящена влиянию знаков Зодиака на склонности и характер людей; попутно объясняется, какой знак обладает преимущественным действием в той или иной части мира и при каких обстоятельствах. Во вступлении Манилий раскрывает значение общего тезиса «миром правит судьба» (14 сл.). Затем (122 сл.) он переходит к описанию того, как именно созвездиями определяются характеры и способности людей. Под знаком Овна рождаются искусные ткачи и портные, желающие продать свой товар. Телец порождает простодушных пахарей, Близнецы беззаботно радуются жизни, Рак наделяет жаждой и умением получать прибыль, Лев – храбростью, Эригона – мудростью, и так далее. Но при этом знаки взаимодействуют и могут оказывать смешанное влияние посредством комбинации своих частей, а от частей зависит, хорош человек или плох, добр или зол. Далее (585 сл.) речь идет о том, какие созвездия над какими землями властвуют: Телец владеет Скифией, Рак – Эфиопией, Козерог – Испанией и Галлией, Рыбы – Евфратом и так далее. В заключение (866 сл.) Манилий рассуждает о том, что сама природа обращает ум человеческий к звездам и к познанию мира.
Пятая книга (745 строк) повествует о свойствах незодиакальных звезд и созвездий – таких, как Сириус, Орион, Процион и другие, – и связанных с ними римских преданиях. Основная часть книги представляет собой общий обзор небесной сферы (8 сл.), в котором особая роль отводится Ориону. Манилий подробно разбирает время восхода различных звезд и созвездий, встающих вместе с частями тех или иных знаков Зодиака, и их влияние на жизнь людей; в связи с этим приводятся обширные экскурсы, посвященные различным профессиям и занятиям. Самый конец книги (710 сл.) посвящен иерархической классификации звезд по их видимой яркости. Эту иерархию Манилий уподобляет социальной иерархии Римского государства: патриции, всадники, плебс и так далее.
Манилий и философская традиция
В поэме Манилия заметны философские мотивы. Его интересует, как устроен мир и каково место человека в нем. Манилий нигде не намекает на то, каковы его философские предпочтения, но текст поэмы позволяет предположить несколько источников влияния.
Первое место традиционно отводится стоицизму. Критические выпады Манилия, вызванные, возможно, поэмой Лукреция, направлены против эпикурейских концепций происхождения мира (I 128–131) и движения звезд (I 182–189). Особое неприятие вызывают у Манилия атомы, непредсказуемо соединяющиеся и разъединяющиеся. Этой картине он противопоставляет собственное видение мироздания. Мир – воплощение регулярности, в нем созвездия неизменно движутся в заданном ритме, летними ночами на небосводе всегда бывает сочетание одних звезд, а зимними ночами – других (I 474 сл.). Все это «происходит не в силу случая, а в силу распорядка великого божества» (non casus opus est magni sed numinis ordo – I 531), так что мир «управляется движением разума» (I 64 сл.), «этот бог и разум управляет всем» (II 82), «разум побеждает все» (IV 932). Поэтому в мире царствует глобальный детерминизм: «судьба правит миром» (fata regunt orbem – IV 14).
Космогонический процесс описан так. Легкий огонь поднялся к верхним пределам эфира и создал небосвод, звездную крышу природы. Ниже расположился воздух, заполнивший пустую середину мира. Следом расположилась вода, образовавшая океан. Испарения воды подпитывали воздух, а тот своим дыханием поддерживал огонь. Ниже всего оказалась земля, принявшая из-за своей тяжести круглую форму; она образует собой центр мира (I 149–172). Мир сферичен, о чем свидетельствуют движения планет, восходы и заходы луны, а также прочие небесные явления (I 173–235); за пределами неба – пустота (I 534–536). Мир – живое существо, огромный организм (corpus animale – II 66); он управляется промыслом, то есть богом, обеспечивающим гармоничное сочетание всех частей мира, пронизанных единым дыханием: бог «разлит» по миру, единый «дух» (spiritus), – по-видимому, аналог стоической пневмы, – обитает во всех частях мира (II 60–69; 261–266).
Рассуждения о человеке тоже позволяют предположить стоическое влияние. В отличие от прочих живых существ человек наделен членораздельной речью и разумом, который является частью всеобщего разума. Поэтому человек способен прогрессировать от первоначального примитивного состояния к состоянию цивилизованному (I 79–105; II 105–108; IV 896–910). Люди способны познать космос, поскольку «космос в них самих» (est mundus in ipsis), то есть каждый человек – это микрокосм и «миниатюрное подобие бога» (dei imago parva – IV 893–895 cp. II 115–125; 153 сл.). Бог «нисходит в человека и обитает в нем» (II 107–108 cp. IV 406–407).
По мнению большинства исследователей, перечисленные параллели позволяют не только говорить о стоических симпатиях Манилия, но и прямо причислять его к стоической традиции. Однако некоторые исследователи [MacGregor, 2005] придерживаются иного мнения: Манилий не был стоиком, а внешние параллели объясняются тем, что вся перечисленная тематика в его времена стала уже своего рода общим местом, – через посредство Посидония и Цицерона (их влияние на Манилия весьма вероятно, но строго доказано быть не может).
Другие источники влияния таковы. Говоря о происхождении астрологии (I 30 сл.) Манилий указывает на ее восточные, видимо, египетские корни. Некоторые исследователи [Vallauri, 1954] проводят параллели между поэмой Манилия и темами, характерными для «Герметического корпуса», в котором астрологии отводится важная роль. Но следует учесть, что философский герметизм – явление более позднее и к тому же эклектичное; в этом корпусе текстов много космологических заимствований из стоицизма.
Далее, хотя платонический дуализм Манилию явно чужд, в некоторых аспектах платонизм – тоже вероятный источник заимствований. Возможно, это изложенная в «Тимее» концепция демиурга, творца мира. Во всяком случае, Манилий высоко ставит Платона и Сократа (I 774 сл.), и здесь тоже нельзя исключать влияние Посидония, написавшего комментарий к «Тимею». Предположительные пифагорейские мотивы – описание Млечного пути как обиталища душ (I 758–804) и упоминание о музыке сфер (I 22–23). Но из каких источников эти мотивы заимствованы, установить практически невозможно.
Таким образом, Манилию присущ эклектизм, опирающийся, возможно, на стоическую основу. Но даже если допустить, что Манилий испытал значительное влияние стоицизма, то в итоговой оценке этого влияния нужна осторожность. Корректнее считать Манилия не стоиком, который писал стихи и интересовался астрологией, а поэтом и любителем астрологии, который усвоил популярные стоические представления, сформировавшие в сочетании с платоническими, пифагорейскими и прочими идеями его интеллектуальный кругозор.
Если говорить об астрономической проблематике, то Манилий, конечно, не был профессиональным астрономом. В астрономическом плане весьма вероятно влияние Арата (с его поэмой Манилий мог познакомиться по переводу Цицерона), который тоже не был профессиональным астрономом. Некоторые темы, затронутые в первой и третьей книгах поэмы Манилия, имеют параллели в текстах Арата, а затем частично повторяются у Клеомеда; стоические симпатии этих двух авторов несомненны. Астрономия интересовала стоиков как часть космологии. Ранние стоики считали звездами все видимые небесные тела, включая планеты; главное внимание уделялось их физическим, но не прогностическим свойствам. Из специализированных астрономических трудов, принадлежащих к стоической традиции, сохранились лишь сочинения Арата и Клеомеда, причем их разделяют, возможно, 400 лет.
Если говорить об астрологии, то ранние стоики могли ее считать разновидностью мантики, но специально ею не интересовались. В Средней Стое к астрологии сложилось противоречивое отношение. Панэтий, по сообщению Цицерона (О прорицании II 88), был единственным стоиком, отрицавшим предсказания астрологов. Посидоний, возможно, занимал иную позицию. По утверждению Августина, Посидоний, «ревностно преданный астрологии», сам был «великим астрологом и вместе с тем философом» (О Граде Божьем V 2; 5); однако если принять во внимание общеметодологическую научную позицию Посидония, это утверждение звучит чересчур категорично. Из представителей Поздней Стои только Сенека интересовался звездами, их видом, движением и влиянием на земную жизнь (Исследования о природе I предисловие 12; 6, 5; 15, 2; II 10–11; III 29, 1–3 и др.), но об астрологии ничего специально не говорил. Таким образом, если гипотетически отнести поэму Манилия к стоической традиции, то в ее рамках это будет единственное сохранившееся и достаточно новаторское сочинение, посвященное астрологии, а самого Манилия можно в таком случае считать одним из посредников между Посидонием и Поздней Стоей.
Автор: Столяров А.А.