После часовой болтанки от Неаполя до Капри на пароме, я бы заметила безоблачное небо и цвет воды Средиземного моря. Она словно драгоценный камень — индиголит, переливается от голубого до тёмно-зелёного.
Остров Капри это огромная скала, на которой притулились небольшие города.
Сошла бы с парома, меня всё ещё качало бы морской качкой.
В вагончике фуникулёра поднялась бы в город.
Город шумит, суетится, развлекает туристов. Туристов много, но по-русски говорю только я. (мои фантазии, что хочу, то и придумываю) Ни только меня здесь не понимают, я тоже не понимаю окружающих. Вот так я организовала бы одиночество в толпе.
Нахожу забронированную гостиницу, номер мой — маленькая узкая комната, в которую вошла небольшая кровать и тумбочка с чайником на ней.
Переодеваюсь в пляжный наряд и к морю.
К морю спускаюсь по извилистым дорожкам, средь пальм, мимо виноградников и лимонных садов.
Ещё поворот и вот оно море, осталось добежать метров сто. И я словно не бегу, а лечу, слегка касаясь каменной дорожки.
Море встречает меня нежным шёпотом и ласковыми прикосновениями. Я плаваю, до одури, до мышечной усталости. Потом подставляю телеса яростно светящему солнцу.
Не заметно, кажется вдруг солнце закатывается за горизонт, пока не наступила ночь иду с пляжа на скалистый берег. Там ни кого нет, только море о чем — то спорит с валунами. Разбегается и с силой ударяет о них. Валуны тоже сильные, они волны разбивают в брызги. Я сижу высоко, но самые мелки капли долетают до меня. И мне это приятно.
Вдруг справа от меня незамеченным появляется молодой мужчина и что-то говорит по-каприйски, размахивая руками. А я языков не знаю, поэтому пожимаю плечами и мотаю головой.
Интуитивно понимаю, что я заняла его место, и он сейчас меня выбросит в море.
Ну уж нет, не это он хочет мне объяснить. Он хочет сказать, что когда совсем стемнеет на это место приходят дикие... (какие там дикие животные водятся) пусть будут ёжики. И они настолько суровы, что сожрут меня.
Но я не понимаю его, только мотаю головой.
- Parli italiano? - спрашивает он у меня.
- Нет, - отвечаю я. Я на всё отвечаю я. А потом добавляю:
- Русская я
- Russo? - догадывается он, машет рукой и уходит.
Вот тут не понятно — то ли он отчаялся мне что-то объяснить и ушёл, то ли понял, что я русская и потому, пусть меня съедают суровые ёжики. Даже обидно.
Но я осталась до самой темноты. Море так же освежала меня своими брызгами, я слушала его шёпот и спор с валунами, даже задремала. Но вспомнив, про суровых ёжиков, я нехотя встала и побрела в отель.
Поспав часа три, на рассвете я снова пошла к морю. Город ещё спал. Только уборщики подметали аккуратные газоны и мыли мостовую. Грузчики таскали ящики.
А я снова «летела» к морю!
Море шептало мне: «С добрым утром». Солнце вставало где-то за горой и первые его лучи купались на горизонте в море. Искупалась и я, потом сидела и смотрела, как солнце заливает своим светом всё вокруг.
Мне пора уходить, я подошла к самому краю моря попрощаться, оно нежно обняло мои ноги, намочив парусиновые туфли. И эта сырость была приятна, хотелось завернуть туфли в пакет и привести их мокрыми домой. Но другой обуви у меня не было, я приехала сюда налегке.
Я попрощалась с морем, с островом Капри, пора было в обратный путь.
Самолёт приземлился в Москве, до посадки в следующий у меня два часа.
Я бы вышла из здания аэропорта, делая вид, что кого-то ожидаю. Многочисленные таксисты предлагают свои услуги. Я делаю вид, что не понимаю их. Я же приехала с Капри!
- No no. Non ho bisogno di niente! - говорю я на чистом каприйском.
Подходит нищий, просит милостыню. Я вываливаю ему всю мелочь из кармана. Не важно, что там - лиры, евро или рубли. Финансовая линия в моей фантазии вообще не продумана. Я же как-то на свою небольшую пенсии умудрилась улететь на Капри.
Объявили регистрацию на мой самолёт.
Всё, я приземлилась в осеннюю дождливую Тюмень. Вышла из здания аэропорта и снова намочила ноги, но в луже. Вот это уже неприятно...