Глава 12.
… В один из погожих дней селяне занялись гостевым домиком. Женщины выносили ненужный хлам, мыли окна и полы, а Василий занимался крыльцом. Как раз Глафира решила в гости наведаться, она теперь заглядывала в деревню, в основном, к Анне, приходила, как бы невзначай, а сама, то совет даст какой, то просто выслушает, а бывало о себе, рассказывала. Девушку она теперь не пугала вовсе, а слушать её было интересно. Правда, Василий и Маруся всё же недолюбливали таинственную старуху.
- Что же это ты удумал работать нынче? Или не знаешь, что за день сегодня? - начала она выговаривать Васятке, как только увидела его с молотком в руках на крыльце.
- Понедельник, самый рабочий день! – пробубнил он себе под нос, сжимая губами гвоздь. Но Глафира всё услышала и разобрала:
- Духов день сегодня, работать нельзя!
Женщины, услыхав Глафирин голос, вышли на крыльцо и замерли в растерянности:
- Так вроде, на земле только нельзя, а так-то ничего? – попробовала возразить Маруся.
- Слушайте вы её больше, надо дело делать, сложа руки, некогда сидеть, - в сердцах топнул ногой Васятка и в тот же миг провалился в крыльцо, проломив гнилые доски.
Взвыл от боли, употребил кучу слов, многие из которых Анне были доселе неизвестны. Все подбежали, и держа под руки, стали вытаскивать, уговаривая незадачливого работника потерпеть. Нога, ясное дело, ободранная, в крови вся и занозах, штанину порвал, а сапог, вообще в дыре остался. Тут же, на крыльце стали осматривать ногу, Васятка стонал и матерился, как раненый вепрь, злобно косясь на Глафиру:
- Это, ты накаркала, старая карга!
- Вот ещё, очень ты мне нужен, сам дурак, - незлобиво усмехнулась бабка. А Маруся бегала и квохтала вокруг мужа, как курица, боялась, что перелом. Глафира её отодвинула:
- Ну-ка, наседка, не мешай! – приказала беспрекословно. - Нет тут перелома, рассадил сильно, но кость цела, - изрекла уверенно, повертев Васяткиной ногой во все стороны, - обработать надо, да забинтовать. Говорила тебе, дуралею старому, не надо сегодня работать, так нет же! Вот сиди теперь, сложа руки!
- Может, всё-таки в больницу? – засомневалась Анна.
- Незачем! – сказала, как отрезала Глафира.
Пока Маруся уговаривала и перевязывала несчастного супруга, Анна разламывала доски на злосчастном крыльце, чтобы вызволить сапог. Когда дыра стала достаточно широкой, принесла фонарик и стала светить в темноту. Наконец, разглядела сапог, спрыгнула за ним в образовавшуюся дыру и, тут внимание её привлёк интересный предмет. Выкинув наружу злосчастную обувку, потянула его, не тут-то было, штука оказалась тяжёлая, да ещё и наполовину в землю вросла. Девушка расшатала нечто, как могла, и тяжело дыша, с трудом вытащила наружу. Это был чугунок, накрытый сверху истлевшей тряпкой, под которой оказались монеты.
- Матерь Божья! – только и смогла вымолвить ошеломлённо Маруся. Стали разглядывать находку. Монеты были все одинаковые, жёлтого металла, царской чеканки.
- Золото это, - резюмировала Глафира, - если распорядитесь по уму, пользу принесет, если прогуляете, только навредите.
- Так-то клад по закону полагается сдать государству, а нам от него двадцать пять процентов деньгами вернут, - буднично сказала Анна и, согнувшись от тяжести, обхватив обеими руками перед собой, понесла чугунок к себе в дом, - позвоню Сергею, находка-то вроде общая…
… Васильев не заставил себя долго ждать, примчался, как только смог, крутился возле клада, как кот возле сметаны, о сдаче в полицию и слышать не хотел:
- Сама подумай! – страстно убеждал он компаньонку, - Разворуют половину, а то и больше, что ты не знаешь наши кристально честные и неподкупные органы, что ли?!
- А, что делать будем?
- Спрячь у себя пока, я возьму пару штук, покручусь среди опытных людей, ценность узнаю. Сами постепенно реализуем! Кому какое дело, может, тебе прабабка наследство оставила! Представь только! Мы тут такую деревню отгрохаем, безо всяких инвесторов! А что государство? Отмусолит тебе двадцать пять процентов за находку, а потом под эти же двадцать пять кредит даст с барского плеча! – Васильев, как всегда был прав.
- Давай, попробуем, по-твоему, - убеждённость Сергея взяла верх над Анниными сомнениями. Так и решили. А чугунок Анна отнесла на чердак Кузьме на хранение и велела никому не отдавать, кроме неё, надеялась, что домовой её услышал. Соседям велено было о находке помалкивать, да и кому они тут расскажут…
… Нога у Василия заживала, долго усидеть на месте он не мог, денек отлежался, да опять за дела. Вскорости гостевой домик был готов, много-то и не надо, не зима. Обиходили всё, печку побелили, ставенки подкрасили, крыльцо новое пришлось сколотить.
- Вот ведь, странная штука жизнь, - философствовал Васятка, занимаясь крыльцом, - люди жили плохонько, детей полон дом, друг за дружкой донашивали, досыта не ели, а на золоте сидели! И не знали, что им предки оставили! – вдруг, совершенно не меняя интонацию, изрёк меркантильную мысль, - Надо будет в других домах тоже поискать, может, ещё какой клад сыщется...
… Когда всё было готово, Васильев привёз первую пробную группу. Верней, они прибыли сами, целая машина народу. А Сергей впереди, дорогу показывал, да захватил, чего не доставало, для полного гостеприимства. Дождей не было давненько, и проехали без проблем по всем ухабам, однако, при плохой погоде, такая дорога могла испортить всё дело. Для начала, надо было избавиться от громадной ямы на въезде. Ну, это потом, а пока, компания молодёжи с шутками и смехом заселялась в гостевой дом! На неделю!..
Продолжение