- Ты странная, Люси, - гнев и обида, вырвавшись наружу жгучей болью, покидали Марка, его голос стал ровнее и спокойней, глаза просохли, но он устал, и его колотило от озноба. Постоянная скрытая боль вымотала и, освобождаясь от неё, он потратил много сил.
Начало
Глава 29
Она была в этом уверена, Марк и так держался слишком долго. Невозможно столько времени жить с болью, не выпуская её из себя. Людмила всё это время недоумевала, как Антонов умудрялся сохранять душевное равновесие, и предполагала, что, скорее всего, он прошёл какой-нибудь реабилитационный курс у психолога, ещё до того, как они встретились. Потому что, после встречи, он практически всегда был с ней. И всегда на позитиве.
Оказалось, что заноза всё это время сидела в его душе, а он делал вид, что жизнь прекрасна. Людмила только сейчас всерьёз прочувствовала весь ужас ситуации, постигшей её бесшабашного весёлого друга восемь с половиной лет, тому назад. Он, наверное, думал, что этот кошмар закончится быстро, во всём разберутся, и его отпустят. Обязательно поможет всесильный отец, встав на защиту единственного чада, потом, пусть делает, что хочет, но главное, освободит. Но кошмар растянулся на очень долгий срок.
Да ещё и клеймо убийцы припечаталось навсегда к его имени. А теперь выясняется, что наказание он нёс за другого человека, которого считал лучшим другом. А друг цинично и ловко его использовал, и остальные тоже предали…
- Я его убью! – вдруг произнёс он, абсолютно членораздельно и твёрдо, - просто, убью!
- Ну, вот ещё! Ты же не убийца, Марк! – она продолжала его обнимать и целовать, - он это сделает сам, он себя приговорил!
- Откуда ты знаешь?! Он уже убил одного, присвоил его ребёнка и женщину, потом выкинул… Меня утопил в го-не на восемь лет! – он вскинул на неё глаза, и Людмила увидела море боли и гнева, - Люси, ты хоть представляешь, что такое восемь лет в клоповном бараке с урками? Там, таких не бывает! Я - исключение! А у меня почти треть жизни там осталась! Целая вечность! Бывали моменты, повеситься хотелось!
- Маркуша, треть, относительно прожитого, это не треть всей жизни, у тебя впереди ещё много времени, и восемь лет уже перестали быть третью. Ты свободен. Это, главное! – утешения были слабыми, потерянного Марку вернуть никто не сможет, она прекрасно это понимала, - а Егоршин всё получит сполна!
- Когда?! На том свете?! – не унимался он.
- Скоро…
- Тебе кто-то сообщил об этом? Может, ты посовещалась с Богом? – саркастично горестно посмеялся Антонов.
- Я чувствую… подошло его время собирать камни. Круг скоро замкнётся…
- Ты странная, Люси, - гнев и обида, вырвавшись наружу жгучей болью, покидали Марка, его голос стал ровнее и спокойней, глаза просохли, но он устал, и его колотило от озноба. Постоянная скрытая боль вымотала и, освобождаясь от неё, он потратил много сил.
- Пойдём спать, любимый. Утро вечера мудренее, - Людмила помогла ему подняться, и мужчина послушно пошёл за ней…
***
Наутро Людмила увидела привычного жизнерадостного оптимиста, будто и не было ночью никакой трагедии. Он весело поторапливал её за завтраком, потом договорился с машиной, и вчетвером с Майком и Мадлен они отправились смотреть травертины Памукалле.
Было пасмурно, но хотя бы без дождя, для здешней зимы уже большое дело. Заплатив на входе по двадцать лир, путешественники прошли на объект. Вокруг никого не было, поэтому гуляли они везде, где хотели. Людмила помнила, какая суета и толкотня здесь была летом, когда она видела это место в прошлый раз.
К сожалению, чтобы сделать эффектные фото пришлось постараться, потому что горячие известковые испарения, всё время поднимались вверх, образуя плотный туман. Но, когда ветер временами сдувал белую пелену, они ловили моменты и, всё-таки, умудрились запечатлеться на память, как и полагается босиком на белых, словно пенистых площадках, а на фото получалось, будто они стоят голыми ногами на снегу. Майк нащёлкал целую кучу фото, где они с Марком вдвоём. Это были первые за много, много лет их общие снимки …
Бассейн Клеопатры оказался закрыт, о чём Антонов очень жалел, а то бы выкупался обязательно. Когда Майк спросил, зачем ему это, он ответил, а Людмиле перевёл,
- У нас на этот счёт свой пунктик. Так ведь, Люси?
- Конечно, так, Марк Антоний…
Друзья, у меня новая обложка, оцените, пожалуйста, какая вам больше по душе?