Зара стала чувствовать слабость.
С трудом подошла к упавшему мужчине.
Он распластался по берегу так, что Ксанка лежала на нём, благодаря этому не ударилась при падении.
Зара присела рядом с ними на корточках.
Взяла Ксанку за руку, та пошевелилась и открыла глаза.
Испуганно смотрела на цыганку.
"Повесть об окаянной" 54 / 53 / 1
Лицо несчастной было в ссадинах и грязи.
С помощью рук Ксанка сползла с незнакомца, обратилась к Заре:
— Я до сих пор жива?
Цыганка кивнула.
— Боже мой, — заныла Ксанка, — когда всё это закончится?
Зара оглянулась. Эдуард так и пытался «пристроить» хвост к крысе.
Поняв, что ничего у него не выйдет, поднялся на ноги, со злости бросил хвост в реку.
И тут началось.
Река вспенилась, зашипела.
Зара потащила Ксанку за руки, убирая от воды.
Взбесившаяся пенная река быстро накрыла незнакомца.
Заре казалось, что вот-вот вода настигнет и их.
Но вода огибала то место, где они находились с Ксанкой.
А Эдуард крутился волчком и кричал:
— Уйди, уйди, не звал я тебя!
Он размахивал руками и явно видел кого-то. Зара пыталась напрячь все свои силы и рассмотреть того, кого так неистово выгонял Эдуард, но у неё ничего не выходило.
Всё это безумство продолжалось довольно долго.
Последнее, что запомнилось Заре — яркая вспышка где-то на вершине оврага.
А потом перед глазами наступила непроглядная темнота.
Зарино воображение рисовало высокие оголённые деревья.
Она шла куда-то в полной темноте и касалась каждого ствола.
За её спиной эти стволы оживали, расправляли свои ветви, на ветвях появлялись листья. За спиной светило солнце, кипела жизнь. Впереди была тьма.
Цыганка всеми силами пыталась сделать шаг назад, развернуться к тому светлому, цветущему. Но её неведомой силой тянуло вперёд.
Долгим был этот невидимый путь. Он казался вечностью.
И вдруг впереди появилась какая-то светлая полоса. Она то исчезала, то появлялась. Была больше похожа на вспышки молнии.
И в том исчезающем свете Зара заметила несколько силуэтов.
Все они были в светлых одеждах, на головах — венки из каких-то белоснежных цветов.
И чем ближе Зара подходила, тем отчётливее были эти видения.
Когда последнее дерево было «воскрешено», цыганка остановилась.
Вспышка уже не исчезала.
Один силуэт стал приближаться к ней. Где-то над головой женщина услышала:
— А говорила, что никогда не придёшь… Пришла ведь. Не от радости пришла, не от счастья. От чёрных сил пришла.
Зара вздрогнула.
Это был голос её покойной бабушки.
И вот бабушка уже стояла перед ней в красивом венке и белом одеянии, улыбалась.
Зара улыбнулась в ответ.
Но внутри неё всё бушевало.
— Ты же знала, что победить его будет сложно. Кому хотела доказать иное? Мне? Эх, Зара, Зара… Только нет у меня совета для тебя.
— Бабушка, — взмолилась Зара, — не нужен мне совет. Отдай всё, что хотела отдать. Я заберу, сохраню. Иначе мне только погибель светит.
Женщина в белой одежде взмахнула рукой и сняла с себя венок.
Она двигалась так изящно, словно танцовщица. Она как будто и не касалась земли.
Надев на внучку венок, женщина опять улыбнулась.
— То-то же…
Зара чувствовала, как успокаивается её сердце, как становится легко. Она и сама стала двигать руками, как её покойная бабушка.
Над белоснежным венком стали порхать бабочки. Их было так много! Казалось, что они повсюду, что весь белый свет состоит из них!
Бабушка и сама как будто превратилась в бабочку. Только она была крупнее всех остальных.
Другие силуэты оставались в сторонке.
Они приветливо махали руками и медленно отдалялись.
А потом всё исчезло. Зара видела только залитую солнцем поляну и цветущие деревья.
Откуда-то сверху ласковым ручейком лился голос бабушки:
— Окна держи открытыми. Влетит бабочка на ночь — ждёт тебя счастье и ревность. А та, которую ты так хотела спасти, и сама непроста. Раздень её и голой проведи по деревне. Запомни каждого смеющегося. Они потом придут к тебе соль просить.
Ты в ту соль плюнь незаметно, отдай и сразу дверь закрывай. В окно посмотри и перекрестись. И Ксанку неделю не одевай. Будет из неё злой дух выходить. Кожа слезет полностью. Мухи в доме заведутся. Ты их не убивай. То светлые силы придут в таком виде.
А дальше девчонка пусть живёт как знает. Светлой станет её голова. Словно младенчик родится заново она. Ступай!
Зара всё услышанное как молитву повторяла про себя.
Очень боялась забыть.
И как радостно было возвращаться уже по светлому лесу! Как радостно пели птицы, как проворно бегали белки.
Зара и сама словно заново родилась.
Когда открыла глаза, заплакала.
Она была всё в том же месте. Но река уже не пенилась. Ксанка сидела рядом и испуганно смотрела на цыганку.
— Я думала ты умерла, — прошептала Ксанка. — Вороны кружились над твоей головой. Чёрный венок на твоей голове был.
Зара улыбнулась сквозь слёзы и прошептала:
— Белый был венок и бабочки, а не вороны.
— Вороны были, — повторила Ксанка. — Чернее чёрного кружились. Страшно мне…
— А где твой мучитель? — всполошилась цыганка.
— Лежит на берегу, — прошептала Ксанка. — Я к нему подползла, он спит. Пыталась разбудить — ни в какую. Но дышит. Чёрт его знает, то с ним.
— Никогда больше не произноси это слово, — прошептала Зара.
Она окинула местность взглядом. Посмотрела наверх. Понимала, что карабкаться туда не сможет ни она, ни Ксанка.
Подошла к Эдуарду.
Он открыл глаза. Приподнялся на локтях.
— Как хорошо, — произнёс он. — Как хорошо быть просто человеком…
Зара долго смотрела на Эдуарда.
Перед ней сидел осунувшийся старик.
Но его глаза сияли невероятным счастьем.
Цыганке казалось, что в его глазах счастье со всего мира поселилось.
Вставал он с трудом. Прихрамывал на одну ногу.
На мгновение Заре показалось, что Эдуард притворяется, что сейчас он резко перевоплотится и опять возомнит себя Богом.
Женщина вздрогнула.
Эдуард продолжал ковылять в сторону Ксанки.
Так и не поняла Зара, откуда у этого старика были силы, чтобы взять на руки Ксанку.
— Вдоль берега пойдём, — уже не жалостливо, а довольно бодро и властно произнёс Эдуард. — Авось и выйдем на добрый путь.
Зара всё время оглядывалась назад.
Ксанка смотрела на цыганку с немым укором.
Она хотела сначала воспротивиться тому, что исполин взял её на руки, но промолчала, потому что полностью доверилась Заре.
Опять доверилась судьбе.
Путникам встретились два рыбака.
Они были довольно нервными и кричали вслед, что, мол, всякие тут ходят и рыбу пугают.
Зара мило улыбалась рыбакам. А те становились ещё злее.
Небольшой отрезок пути над ними каркали вороны.
Ксанка показывала на них пальцем, стараясь привлечь внимание цыганки.
И вдруг Зара вспомнила о Прошке.
Протараторила:
— Похоронить его надо бы…
Эдуард даже не остановился, бросил недовольно:
— Похоронят без тебя. Нам уйти надо поскорее. Оглянись.
Зару опять охватил страх. С трудом поворачивая голову она увидела, как стая ворон становится всё больше и больше.
Чёрная туча надвигалась.
Тысячеголосое «кар» слышать было уже невыносимо.
Когда Эдуард побежал, цыганка опешила.
Оглянулась ещё раз и пустилась в бегство вслед за исполином.
Река стала уходить влево.
А береговая линия расширялась и переходила в редкий лесок.
Добежав до него, путники остановились.
Эдуард осторожно положив Ксанку на землю, выпрямил спину, раскинул руки в стороны и засмеялся.
Его смех раскатами грома, эхом раздавался по округе.
От этого смеха вороны стали поворачивать назад. И вскоре чёрная туча превратилась в невидимую точку.