Недостаточно определять нравственность верностью своим убеждениям. Надо еще беспрерывно возбуждать в себе вопрос: верны ли мои убеждения?
Федор Михайлович Достоевский
Елена тихо угасала. Оставить общину она категорически не желала. Наставник читал проповеди о чудесном излечении верой, но они мало помогали. Когда Павел всё-таки уговорил жену лечиться, время было упущено. И хотя он тратил на это почти все заработанные деньги, их всё равно не хватало. Тогда мужчина начал подрабатывать ночным извозом.
Оля теперь совсем редко видела папу, а смотреть на похудевшую, с темными тенями под глазами, маму ей было страшно. Но девочка по-прежнему сопровождала Елену в центр, находясь там столько, сколько было нужно.
- Митя, я боюсь. - Шептала она другу. - Вдруг мама умрёт.
- Они говорят, что те, кто здесь, то есть мы, даже от Страшного Суда спасутся. - Уговаривал Олю мальчик, показывая на Наставника.
- А ты веришь?
- Не знаю. Наверное.
Однажды Елене стало так плохо, что Павел без раздумий тут же вызвал скорую помощь. Женщину увезли в больницу. Вернувшаяся из школы Оля, не зная, что делать, бросилась туда, куда они с мамой ходили все последние годы. Набравшись смелости, подошла к Наставнику.
- Сделайте, пожалуйста, так, чтобы мама не умирала. Вы же сами говорили...
- Твоя мама, девочка, предала наши принципы. Её вера пошатнулась, и она отдалась в руки дьявола. Что же здесь можно сделать? Спасаются только истинно верующие. Ты же не поступишь так же, как она? - Он погладил Олю по голове. Глаза из-за стёкол очков смотрели участливо. - Тебе здесь всегда рады. Только здесь тебя поймут и поддержат. Помни об этом.
Домой она возвращалась подавленная, вытирая то и дело набегающие слёзы.
- Ты где была? - Бабушка смотрела сердито и осуждающе. - Мать твоя добегалась, и ты так хочешь?
- Не хочу. - Прошептала девочка. - Бабушка, а можно к маме в больницу?
- Не знаю я. Да и не могу пойти, плохо себя чувствую.
- Я сама схожу.
- Ты уроки делай, нечего днями таскаться невесть где.
- Я не невесть где, я с мамой.
- Мама твоя себе жизнь испортила, сыну моему и тебе, Оля!
- Неправда! - Девочка почти кричала. - Мама ничего плохого не делает. И я тоже. У меня там друзья, не то что в школе. И дома ты ругаешься всё время. А там никто не кричит, просто разговаривают. Там лучше!
* * * * *
- Мне лучше здесь. Спокойнее что ли. - Объясняла Василию Ксения. - Они помогли мне в тот период, когда я сама себе была не нужна, не то что кому-то.
- А им ты нужна?
- Получается так. Каждый из нас нужен.
- Конечно, ты всё отдала, что у тебя было, верно? И теперь носишь им деньги. Меня Наставник тоже уже обрабатывать по поводу квартиры начал.
- А зачем мне эти деньги, Вася? Они что, сделают меня счастливой? А тебя?
- Ксюш, послушай, но ведь мы можем жить нормально, без всяких этих сестёр и братьев, без контроля, без условий, которые нам диктуют.
- Я уже когда-то поверила, Вася. И что получила? Неискупаемый грех, невозможность стать матерью, обман близкого человека и его предательство. А здесь за четыре года меня не обманули ни разу. В центре меня слышат и слушают, им важно, какие чувства я испытываю. Здесь мне не позволяют остаться один на один со своей бедой.
- Ты уверена? Уверена, что помогут? Видела сегодня девочку, светленькую такую? Чем-то на мою Машку, дочку, похожа. Она прежде приходила с матерью. А сегодня просила Наставника помочь.
Девочку, которую звали Олей, Ксения знала. Когда она попала в центр, Оля с мамой уже ходили сюда. Только тогда девочка была совсем маленькой. Сколько же ей сейчас? Лет одиннадцать? Двенадцать? Она часто видела Олю вместе с Митей. Имя этого тихого симпатичного паренька Ксения запомнила, потому что когда-то мечтала о сыне и, увидев мальчика, однажды подумала, что если бы она не совершила своего греха, то, возможно, у неё мог бы быть свой такой Митька.
- У её матери - онкология. Не спрашивай, откуда знаю. Отец девочки из последних сил пытается спасти жену. Что, по-твоему, есть настоящая помощь? Заявить ребёнку, что его мать сжираемая дьяволом грешница, и оставить её умирать, или помочь деньгами на лечение? А ведь этой женщине тоже внушали то, что она нужна... Ксения, ты ведь умный человек. Впрочем, если я, здравомыслящий мужчина, позволил запудрить себе мозги, то как смею упрекать тебя.
Ксения задумалась. Сама она не получила от врачей ничего, кроме вреда. Это они виноваты в её бесплодии. Поэтому принцип общины исцелять душу и тело верой женщина приняла легко и без сомнений. Но, с другой стороны, в чём-то Василий прав. И девочку жалко. Она сейчас в том же возрасте, как Ксюша была, когда потеряла маму. А вдруг эта Оля повторит её собственную судьбу? Ксения вздрогнула. Василий внимательно посмотрел на неё, но промолчал.
* * * * *
- Как она? - Мать Павла стояла, повернувшись лицом к окну.
- Плохо. - Павел уронил голову на руки. - Ты чего не спишь, мама?
- Как я могу спать, когда вижу, что мой сын губит себя. Нельзя столько работать. Паша, ты не спасёшь её. У тебя есть дочь, помни об этом. Или ты всерьёз решил отдать девочку этим сектантам?
- Я помню про Олю, мама. А сектанты... - Павел горько усмехнулся. - Не знаю теперь, так ли это плохо. Сегодня около больницы ко мне подошёл мужчина. Какой-то Василий. Мама, он дал денег. Я вот лекарство купил. Отнесёшь завтра в больницу?
- Оля отнесёт. - Свекровь поморщилась. - Мне нездоровится что-то, а она сегодня рвалась к матери.
- Пусть Оля. - Согласился Павел. - Мама, прости, я с ног валюсь. Пойду посплю до работы.
* * * * *
- Сходим в больницу вместе? - Оля жалобно смотрела на друга. - Папа просил отнести лекарство. Вот оно. А мне одной страшно.
- Спрячь скорее. - Шепнул Митя. - Чтобы не видел никто. Попадёт. Мне так точно.
Оля торопливо сунула упаковку в боковой карман рюкзачка.
- Пойдём, только быстрее. - Мальчик торопливо огляделся. - Если мама увидит, что я уже здесь, заставит раскладывать литературу к собранию. Она говорила.
Они вышли из здания центра и поспешили к пешеходному переходу.
- Давай быстрее, пока зелёный! - Митя дёрнул девочку за руку и помчался через дорогу. Оля замешкалась. Свёрток с лекарством, который она второпях засунула в сумку, шлёпнулся у края дороги. Она наклонилась поднять и, ещё не успев распрямиться, услышала крик и визг тормозов.
- Ребёнка сбили! - Истошно закричала какая-то женщина. - Скорую! Скорую!
Оля, окаменев от ужаса, смотрела, как вокруг лежащего на асфальте Мити собираются люди.
- Что ж ты, гад, делаешь! - Колотил по заблокированной водительской двери молодой парень. - Пацан на зелёный шёл!
Видно было, как водитель торопливо нажимает кнопки смартфона. Забыв про всё на свете, девочка бросилась обратно в центр.
- Митя! Там Митю сбили!
Дальше всё было словно в тумане. Подъехавшая полиция и скорая, Митина мама, кричащая, что не даёт согласия на операцию и переливание крови, какие-то люди из центра...
Оля повернулась и понуро побрела по улице. Это из-за неё Митя попал под машину. Если бы она не уговорила его пойти в больницу... Её тошнило от пережитого потрясения. Девочка несколько раз останавливалась, и прохожие участливо спрашивали всё ли у неё хорошо. Она кивала и сворачивала в какой-нибудь двор, чтобы избавиться от чужого внимания. Потом шла дальше.
К маме её не пустили. Пожилая санитарка забрала лекарство, ласково погладила девочку по голове:
- Иди, милая, мама твоя на процедурах сейчас. Завтра приходи, не волнуйся.
Голос женщины был добрым, и Оля немного успокоилась. А на следующее утро позвонили из больницы...
* * * * *
- Ксения, собирайся. - Василий был как никогда серьёзен и хмур. - Помощь наша нужна.
- Случилось что-то?
- Мать этой девочки, Оли, умерла всё-таки. Надо с похоронами помочь. Муж её растерялся совсем. Ты не афишируй там, у себя.
- У себя? Не у нас?
- Нет, Ксения, не у нас. Я давно бы уехал, а только сейчас не могу.
- Что же держит?
- Ты. - Просто сказал Василий. - Что бы ты по этому поводу не думала. Нравишься ты мне. Мне как-то такие, как ты, не встречались. Какие, не спрашивай, не объясню. Близкие что ли... А если не веришь, думаешь, что обмануть хочу, то просто сама посуди: взять мне с тебя нечего. Всё, что было, ты уже на "благое" дело отдала. Грехи твои меня не касаются, свои бы искупить. Упрекать тебя тоже не в чем мне.
Ксения молчала.
- Знаю, не веришь. Но это тоже не твоя вина. Просто прошу тебя, подумай, мы ведь нужны кому-то на этом свете, кроме Наставника твоего.
- Кому? - В голосе женщины послышались слёзы.
- Оле нужны, отцу её. Кто их поддержит? Пацанёнку этому, Митьке. Ему от проповедей легче не станет. Его лечить надо. А мать родная только палки в колёса вставляет.
- Василий... - Она не решалась спросить.
- Говори.
- Ты говоришь почти теми же словами, что и он...
- Наставник?
- Да. Слова одинаковые, а только смысл разный. Словно против него. Зачем это тебе?
- Я, Ксения, столько ошибок в жизни совершил, многое потерял, самого родного человека обидел, а прощения попросить не успел, да и не смогу уже. Единственное, что в силах сделать: кому-то другому помочь, пока не поздно. Делами ли, деньгами - неважно. Лишь бы толк был. Ну что, поедешь со мной к Оле?
- Поеду. - Решила Ксения.
Потом, стоя у свежей могилы и прижимая к себе плачущую девочку, вдруг почувствовала, как доверчиво прильнула к ней Оля, и наконец поняла, о чём говорил Василий.
А тот, отведя в сторону Павла, сказал тихо и строго.
- Соболезнования наши прими. А дочь от себя не отпускай, если такой же судьбы ей не хочешь. - Василий кивнул на могильный холмик. - Запомни это, хорошо запомни.
Продолжение следует... часть 4
(Если сегодня ссылка не активна, то следующая часть будет опубликована завтра. Спасибо за понимание!)
--------------------------------------------------------------------------------------