Уверенность в себе и энергия — вот что нужно, а отчаяние ведет к тому, чтобы ничего не делать.
Николай Платонович Огарев
- Ну что, заболтали тебя наши непоседы? - Усмехнулась баба Уля, когда мальчишки ушли.
- Да не то что бы. - Покрутил головой Слава. - Я уже привык. Смотрю на них и понимаю: мальчишки они во все времена мальчишки, и в городе, и в деревне. Мои ведь точно такие же.
Он немного помолчал и добавил.
- Скучаю я по ним, баба Уля.
- Как не скучать, Славик. К детям, к ним душой прикипаешь. Ты не смотри, что я на Яшку ругаюсь. Это ж не значит, что не люблю, а только построже с ним надо. Чтобы мальчишка по кривой дороге не пошёл. Женя с Тимошей они другие.
- Баба Уля, а с Тимофеем, с ним что?
- Болезнь у него такая, Славик. Сначала вроде незаметно было, сутулился малость. А потом виднее и виднее. Врачи сказали, какая-то патология сложная. Обычно так быстро не развивается. А Тимошка враз сгорбился. Уже и лечили его, и корсет надевали, а оно не помогает. Операцию надо делать, в Москву везти. Только у матери денег таких нет. А мальчишка хороший растёт, спокойный, уважительный.
- Но надо же что-то делать.
- Она и делает, Славик. Деньги собирает. Только когда наберёт с её доходами. Отец Тимошин в другую семью ушёл. И не просто ушёл, а уехал из деревни. Как теперь живёт, неизвестно, а только алиментов Тимкиной матери присылает три копейки. А сама Ирина помощник повара в столовой нашей. Какие там деньги. Только что голодным никогда не останешься.
- Понятно. А Женя? Он какой?
- А что Женя? У Жени семья хорошая, родители работают оба. Мать, Галина, фельдшер наш, душевная женщина. Никогда в помощи не откажет. А отец в бригаде на делянке. Они же сменами работают там. Женя по отцу скучает. Вот летом и мотается к нему в лес с попутными водителями. Когда в школу надо, не разъездишься. Поэтому каникул и ждёт. Ты, уж, Славик, его с собой бери, когда сможешь. А дети, гляжу, любят тебя. Это хорошо.
- Дети здесь славные. Открытые, искренние. Я даже удивился немного. Городские дольше присматриваются.
- В маленьких посёлках, да в такой глуши, как у нас, все на виду. А здесь ещё и мальчишки. Тима и Женька по отцам скучают, Яшка от своего разве что подзатыльник схлопочет, а им мужская дружба нужна, воспитание. Чувствуют, что не всё равно тебе, вот и тянутся. Ты иди, Славик, в школу работать, коль сговоришься с Павлом Петровичем. Там твоё место.
* * * * *
- Вячеслав Андреевич, а вы в Москве когда-нибудь были?
Они сидели на берегу сонной реки и разговаривали очень тихо. От этого казалось, что всех четверых объединяет одна общая тайна.
- Был. И в Москве и в Санкт- Петербурге.
- Ух ты. А вам где больше понравилось?
- Даже не знаю, ребята. Оба города очень красивые. Разные просто.
- Я бы в Москву больше хотел. - Мечтательно сказал Женя. - Там Красная площадь.
- Там ещё много других красивых мест есть, Женя.
- И я в Москву бы поехал. - Подхватил Яшка. - Там небоскребы. Забраться бы на самый верх. Вячеслав Андреевич, а оттуда весь город видно?
- Нет, Яшка, не весь. Москва она очень большая.
- А я, может быть, поеду когда-нибудь. - Тимофей осторожно вытащил крючок из воды, проверил наживку и забросил подальше. Поплавок дёрнулся и снова замер. - Доктор сказал там операцию сделать можно.
Мальчишки притихли, потом Женя сказал уверенно.
- Сделают, Тимка. Обязательно сделают. Вот увидишь.
Он с надеждой посмотрел на Славу, словно прося поддержки.
- Конечно, Тим, всё хорошо будет. И в Москве вы все обязательно побываете. И в других городах. У вас ещё целая жизнь впереди. - Подтвердил вячеслав Андреевич, стараясь, чтобы голос звучал не менее уверенно, чем у Жеки.
Ещё немного посидели в ожидании. Мальчишки тихонько рассказывали Славе о школе, о том, кто что любит. Но вскоре начался клёв, и всем им сразу стало не до разговоров. Вячеслав Андреевич заметил, что Тимофею сложно иногда вытягивать рыбу из воды. Пару раз добыча сорвалась у него с крючка, и Женя, улучив момент, незаметно положил в пакет товарища несколько самых крупных своих рыб. Увидев взгляд Славы, приложил палец к губам. Вячеслав Андреевич кивнул. На душе стало тепло,и он вспомнил рассказ Ульяны Петровны о том, что мать Жени никогда не отказывает людям в помощи.
- Вот так улов! - Всплеснула руками хозяйка. - Вот что, ребятки, приходите-ка к нам вечером. Такой ухи вам наварю, языки проглотите.
- Баба Уля, возьмите тогда мою рыбу. - Тимофей с готовностью протянул свой пакет.
- И мою. - Добавил Жека.
Яшка промолчал. Но Ульяна Петровна замахала руками.
- Бог с вами, детки. Куда её столько. Домой несите. Нам и этой с лихвой хватит.
Мальчики убежали.
- Давайте, баба Уля, рыбу я почищу. - Предложил Слава.
- Почисть, Славик. - Легко согласилась она. - А я пирожки с черемухой заведу. Ребятня их больно любит.
Уже доставая из печи румяные ароматные пирожки, вздохнула.
- Миша всегда испечь их просил. Ох, Славик, как же я благодарна сыну своему за то, что он тебя в обиду не дал, да, получается, ко мне направил. Ты словно жизнь в этот дом вдохнул.
Она вдруг тихо заплакала. Слава растерялся, и от этой растерянности неожиданно обнял бабу Улю. Она прижалась к нему, словно к родному, и прошептала.
- Спасибо тебе, Славушка. - Но тут же встряхнулась и скомандовала. - Ну-ка, снимай пробу.
- М-м-м, вкуснотища! - Пробубнил с набитым ртом Вячеслав Андреевич. - Никогда такого не ел.
- А я что говорю. Язык проглотишь. - Довольно улыбнулась баба Уля.
Так же ласково улыбалась она и пришедшим вечером мальчишкам. Яшке завернула домой пирогов.
- Малым отнесёшь.
- Вячеслав Андреевич, а когда вы покажете, как надо работать инструментами? - Тима, как всегда несмело, поднял на него глаза.
- Хочешь, можно прямо сейчас. - Предложил Слава.
- Ребята, - Тимофей виновато посмотрел на своих спутников - вы идите тогда без меня...
- Ладно, Тимка. - Хлопнул его по плечу Женя. - Пока. Вячеслав Андреевич, я завтра утром с вами поеду. Вы помните?
- Помню, Женя. Приходи.
После ухода ребят они сели с Тимофеем на крыльце.
- Ну, смотри, Тим.
И Слава начал рассказывать мальчику об инструментах, как когда-то ему самому рассказывал дед. Тимофей слушал с интересом, спрашивал, рассматривал резаки и стамески.
- Смотри, вот нож-косяк. Он для геометрических линий. Богородский нож для черновых и чистовых доводочных работ, а цезариком режут канавки и мелкие узоры.
Тима старательно запоминал необычные названия, удивлялся, смеялся.
- А начинать резать лучше с липы. Древесина у неё мягкая, чистая и лёгкая в резьбе... Тим, тебе, правда, интересно?
- Да. А почему вы спросили? - Мальчик неожиданно смутился. И, не привыкший врать, прошептал.
- Я ведь инвалид. Меня, может быть, и на работу никуда не возьмут. А так можно делать всякие штуки красивые и продавать. Вячеслав Андреевич, вы не думайте, мне на самом деле научиться хочется.
- Тимка. - Слава отложил инструменты и взял мальчишку за хрупкие плечики. - Ты не инвалид. Никогда не говори о себе так. Ты сильный, умный и добрый. И тебя обязательно вылечат. А если вдруг не получится, то есть много профессий, которые сделают тебя востребованным. Ты можешь стать программистом, дизайнером, финансовым аналитиком. Тим, с твоими мозгами тебе нечего опасаться.
- Только всё равно хочется, чтобы вылечили. - Тимка грустно улыбнулся. - Чтоб, как все.
Слава потом долго думал об этом разговоре и, наконец, решился на то, что никогда не стал бы делать для себя самого.
- Анатолий Васильевич, мне нужна ваша помощь.
Анатолий Васильевич, отец Юрика, тогда, три года назад, сделал, что мог. Он и адвоката нашёл, благодаря которому Славе не дали большой срок, и который изо всех сил старался добиться условного. Не получилось. Юрин отец сказал, что он должник Вячеслава Андреевича. Но Слава не захотел обратиться к нему, когда начались проблемы с работой. Не смог. Получилось бы так, что он требует благодарности за спасение Юрика. А он всё равно бы поступил так же, даже если бы это не был Юра. А сейчас решился. Потому что не для него самого это надо, для другого ребёнка. Так будет честнее, если Юрин отец отдаст свой долг мальчику, который тоже нуждается в помощи.
Анатолий Васильевич внимательно выслушал Славу и обещал узнать всё подробно.
* * * * *
Сегодня Слава должен был вернуться в деревню не один. Женя с утра уехал с ним на делянку к отцу, и они договорились, что вечером Вячеслав Андреевич заберёт мальчика в условленном месте.
Но там, где они договорились встретиться Жени не оказалось. Слава заглушил мотор и вышел из машины. В городе он уже давно позвонил бы мальчику, но здесь проблемы с сотовой связью не позволяли полноценно пользоваться телефонами. Разве, что в самом леспромхозе, в главном управлении, можно было порадоваться более менее устойчивому сигналу. Слава и Анатолию Васильевичу недавно звонил оттуда. На делянках же пользовались рациями. Это было удобнее. Но у Жени ни бесполезного в лесу телефона, ни рации, разумеется, с собой не было, и Вячеслав Андреевич начал уже серьезно волноваться.
Женя показался из леса, красный, запыхавшийся и взволнованный. На руках он тащил довольно крупного, серой масти щенка, похожего не то на овчарку, не то на волчонка. На шее у животного болтался обрывок верёвки.
- Вячеслав Андреевич, - тяжело дыша Женя опустил свою ношу на землю - простите, что опоздал. Тут вот...
- И кто это? - Придерживая за обрывок верёвки, Слава погладил собаку. - Женя, в кабине бутылка с водой. Попей и умойся. Ты запыхался совсем.
- Я спешил. Думал, вы уедете. - Оправдывался мальчик, доставая из машины воду.
- Как же я могу уехать без тебя, если мы договорились.
- Взрослые не всегда слово держат. - Сказал Женя хмуро. И добавил. - Я к папе приехал утром, а там, на делянке, щенок. Ночью прибился, под вагончиком спал. Мастер на участке велел его привязать, чтоб он под технику никуда не попал. Сказал, подумает, кому пристроить. Я у папы спросил. Он не разрешил. Сказал, Якут порвёт.
Женька отхлебнул воды и пояснил.
- Якут - лайка наша. Охотник. На других собак злой. А я случайно услышал, как мастер одному там сказал утопить щенка. Представляете? Сказал, привяжи камень и... Я верёвку отвязать не смог, ножиком вот перепилил, и бежать. На машине, значит, нельзя, отцу из-за меня попадёт. А так я через лес, тихонько, чтоб не видел никто. Вот и опоздал.
- А на руках зачем нёс? Он же тяжёлый уже.
- Так он идти не хотел. - Горестно вздохнул Жека. - А отпустить я боялся. Вдруг бы он обратно на делянку прибежал, а там его, ну, это...
- Понятно. - Слава смотрел на толстолапого щенка. - Повезём в деревню. Спросим у Ульяны Петровны. Вдруг разрешит оставить. Будка во дворе есть. А я, если спрашивать будут, скажу, выскочил на дорогу, там и подобрал.
- Ой, спасибо. - Затаскивая щенка в кабину, пропыхтел Женя. - А будка это от дяди Мишиного Амура осталась. Он старый уже был. И умер ещё раньше, чем дядя Миша.
Продолжение следует... часть 5
(Если сегодня ссылка не активна, то следующая часть будет опубликована завтра. Спасибо за понимание!)
--------------------------------------------------------------------------------------