Я совершенно не понимала, что происходит. Было ясно, что я нахожусь в усадьбе, но вот только что-то все равно не сходилось! Странное чувство нереальности преследовало меня.
Отойдя от окна я подошла к большому овальному зеркалу и, посмотрев на себя, с трудом сдержала крик. Что это?! Что со мной?! Пожалуйста! Пожалуйста! Пусть я проснусь!
Мое отражение пугало… Под глазами расползлись темные круги, белки приобрели какой-то сероватый оттенок, губы потрескались и посинели, а между зубами появилась какая-то синюшность. Я была похожа на труп!
«Хозяйка померла ведь, а теперь хозяин говорит – жива!»…
Господи, дай мне сил понять, что происходит!
Но и я не собиралась сидеть, сложа руки. Открыв шкаф, я секунд десять таращилась на вещи, находящиеся в нем. Это что, маскарадные костюмы? Такие платья носили дамы конца восемнадцатого века! Ладно…
Я взяла длинную теплую шаль и, накинув ее на плечи, осторожно приоткрыла дверь. Тишина. То, что я увидела, совершенно не походило на поместье нашего времени. Ковры, вазы с цветами, тяжелые бархатные шторы на чисто вымытых окнах…
Нет, мне нельзя раскисать. Нужно разобраться во всем! Или я или меня…
А за стенами усадьбы бушевала гроза, разрывая небо сполохами молний. Каждый раскат грома заставлял испуганно вздрагивать, приводя в ужас и без того истерзанную душу.
Пройдя по коридору до самого конца, я услышала голоса и, прижавшись к стене, перестала дышать.
- Акулина, граф точно уехал?
- Точно, Феня, точно! Так лошадь погнал, что грязь во все стороны летела! – ответила ей та, которую звали Акулина. – Страшно-то как!
- Он что, приказал тебе за хозяйкой ухаживать? Что сказал-то?
- Сказал, чтобы я молочка ей теплого с медом отнесла, а опосля вина красного полный бокал! – в голосе женщины прозвучали истеричные нотки. – Как мне туда идтить, Фенька? Как?
- Ой, Божечки мои… Божечки… Как только хозяйка Богу душу отдала, граф сам не свой сделался… Я сразу поняла, что он задумал что-то!
- Что ты что ты… А ведь гроб привезли самый лучший, хозяйку омыли, сорочку на нее надели новую!
- Прибежал, будто бесы за ним гнались и как рявкнул: «Немедля графиню из гроба достать! Приказываю отнесть ее в подземелья!». – Акулина замолчала, а потом понизила голос. – Мужики наши спорить побоялись, чтобы самим под горячую руку не попасть! Еще проклянет граф, так намаешься! Или черти утянут!
- И что, думаешь в подземельях нечистая сила? – прошептала ее собеседница. – Там она прячется?
- А где, ежели мертвая оттуда живою явилась? – голос Акулины задрожал. – Я как увидела ее, обомлела! Значится, принес хозяин жену в комнату, положил на кровать и заперся с нею. Слышала я, как он просил покойницу, чтобы очнулась она, плакал даже…
- Свят, свят, свят… - вторая женщина всхлипнула. – Спаси и сохрани Господи!
Смутное понимание заставило меня похолодеть. Нет… нет… Я бросилась обратно и забежав в комнату, посмотрела в зеркало. Это ведь тело трупа… мертвец! Мой взгляд упал на руки, и мне совсем стало плохо. Ногти были черные по краю с желтоватым оттенком по всей пластине…
Итак, единственным логическим объяснением было лишь одно – меня переселили в труп. Я похожа на покойницу, жену графа. Она умерла, и супруг решил ее оживить и… что?
Бред…бред!
Трупы не дышат… трупы не ходят… трупы не испытывают страх, в конце концов!
Я отошла от зеркала и снова направилась к дверям. Что сказали женщины? Граф уехал. Отлично.
Если следовать моим скудным познаниям, в старину между спальнями супругов должна была быть дверь. Все правильно, вот же она!
Я подошла к темной двери, находящейся между шкафом и окном и взялась за ручку. Заперта. Не теряя драгоценного времени, я принялась рыскать в ящиках в поисках чего-нибудь острого. Ничего нет! У меня начиналась паника, руки дрожали, а сердце выскакивало из груди. Но нужно было просто успокоиться… в шкатулке вместе с гребнями лежали шпильки с коралловыми и жемчужными головками.
Схватив одну из них, я легко открыла замок и толкнула дверь, которая тихим скрипом пригласила меня войти внутрь.
Комната явно принадлежала мужчине. Здесь пахло мужским парфюмом или чем там пользовались в это время, на кровати лежала смятая рубашка, а на столике красного дерева стояли графины со спиртным.
А еще здесь была целая куча книг в потемневших переплетах. Похоже, хозяин этого места любил читать…
Я взяла ту, которая лежала на кровати и, перевернув, посмотрела на открытые страницы. Мамочки… Ох…
В книге говорилось, что воскрешение мёртвых непростое занятие и такой ритуал могли проводить лишь сильные колдуны. Первым делом надо было организовать подходящее место для совершения магического обряда. Самым лучшим было или подземелье или пещеры. Стены драпировали чёрной тканью, а по возможности облицовывали черным камнем и освещали факелами. Подготовка к воскрешению мертвеца длилась девять дней. Колдун должен был погрузиться во тьму смерти всеми возможными способами. Он полностью освобождался от своей повседневной одежды и надевал простынь, снятую с трупа. Затем он читали надгробные молитвы. Пока не был совершён обряд воскрешения, колдуну было запрещено снимать с себя одеяния мертвеца.
Тело клали головой на восток, а руки как у распятого Христа. Затем тело окропляли заговорённой водой и маслом, сопровождая всё это заклинаниями… Но если мертвец не оживал, тогда в него подселяли душу родственника, которая забывала свою жизнь, соединяясь с трупом в единое целое и наполняясь его памятью.
Я что, забуду себя? Тело мертвеца поглотит мое сознание?!
Мне стало так плохо, что закружилась голова. Господи… он пришел в будущее за мной, чтобы забрать душу! Искупляющая грехи… что это значит?
- О Боже… - прошептала я, опустившись на пол. – О Боже…
А что если все знали, что меня ждет? Что если они…
Внизу хлопнула дверь, и раздался голос Павла:
- Сюда! Немедленно! Вина мне!
Я вскочила на ноги и бросилась прочь из комнаты. Трясущимися руками закрыла замок, я легла в кровать и закрыла глаза. Главное успокоиться… Тише… тише…
Послышались тяжелые шаги, дверь открылась, и я на энергетическом уровне почувствовала чужое присутствие. Мягко ступая по ковру, Павел подошел к кровати и присел рядом.
- Душа моя… Открой глаза… Посмотри на меня…
Я медленно приподняла веки и похолодела, встретившись с горящим взглядом разных глаз.
- Ты помнишь меня?