Людмила Райкова.
Глава 16.
- Доходов минимум, а цены растут и растут. Остаётся одно, собирать манатки и домой в Россию.
Дядя Фаиночки 20 лет живёт в Канаде. Дача у Ниагарского водопада, покупали обалдев от красоты и дешевизны электричества, именно в этом районе. У цирковых, семьи большие. И дети в них не главное – выросли, отучились и выпорхнули из гнезда. Двоюродный Фаиночкин братец в прошлом году переселился в Россию. Вот оно преимущество двойного гражданства. С оформлением невестки были проблемы, но справились. А вот дядя застрял и на рекомендации родни, «хватать манатки», выдвигает десятки аргументов против. Главные из них цирковая стая пуделей и голубей. Их то куда? Это не реквизит, а члены цирковой семьи. По таможенным правилам через границу с человеком может пройти только одна собака. А их 12-ть!
Канадский дядя смотрит ролики, как его сын катается на коньках почти рядом с Кремлём. И шалеет от того, что вечером можно спокойно гулять по городу. С наплывом беженцев и мигрантов, у себя в Канаде это просто недопустимо, даже в окружении 12 собак.
Маня слушает подругу и вспоминает о своём. Они тоже за 15 лет жизни в Европе и мысли не допускали о возвращении в Россию. Всё налажено, – бизнес, канал по автообзорам, дает 1000 евро в месяц. Городская квартира с камином, хутор с садом, вон на стене картина, на заднем плане их «бунгало» и туи перед входом. Кругом море цветов, виноград с гроздьями на стойках, как ширма в саду, отделяющая плантацию клубники от ровненького сочного газона. На балконе второго этажа петуньи опускают свои цветущие веточки вниз. Персональный рай. Картина сделана из обычной фотографии, таких снимков сада не меньше пяти тысяч, в разные сезоны и времена. Когда Маня затосковала по саду, Глеб отправился в мастерскую и заказал картину. Втиснули в старую рамку, повесили напротив кровати. Теперь они редко замирают перед полотном. Время унесло боль и оставило констатацию, – да было и уютно, и радостно. Райский сад вокруг, в свое время стал привычкой, но пришлось оторваться со ошмётками души от него. Теперь здесь тоже сад, квартира без камина и спокойная размеренная жизнь.
А как они упирались, когда ещё живы были родители, и через день да каждый день уговаривали отшельников вернуться домой.
- Вам всё равно не дадут там жить спокойно. Приезжайте пока не поздно домой.
А упрямые Маня с Глебом твердили:
- Наш дом здесь!
Оказалось, как оказалось… Был уже у них любимый дом в Малаховке, из которого клялись никуда и никогда. Пожар уничтожил гнездо ровно через полгода после отъезда. Знакомые в Голландии прознав о беде заявили:
- Это судьба говорит вам, что приехали навсегда. Стоимость Малаховского участка была сопоставима с двухэтажным домиком на берегу канала в городе Снек, и муж с женой тогда даже осмотрели строение. И поразились, в цену 160 000 евро, входит причал для катера и машиноместо, напротив парадной. Так далеко уезжать от границы с Россией они не планировали, но мечтали о старинном домике целый месяц. Потом приобрели недвижимость в Елгаве. Там новые кварталы напоминали район Купчино, все говорили на русском. Им досталась квартира в доме, построенном ещё до революции. Лестница с балясинами, центр города. И цена в сто раз меньше голландского пряничного домика. Теперь ищут покупателя на латышские апартаменты и радуются, что вернулись домой, хоть и в печальных обстоятельствах, но вовремя.
Время настало такое, в мире нет ничего постоянного, международное право и то не выдержало. А что уж говорить о правах не граждан за рубежом. Они и дома то живут с оглядкой. О родном отечестве разумнее помолчать. А яркий пример, Украина. Ещё до эвакуации Мани с Глебом в Европу, там шумели разные митинги. Дама с косой в оранжевом шарфике призывала к борьбе за свободу. Какой это был год? Кажется, 2004-й. Сегодня, та же дама, которую зловредные аналитики называют Калачом с ушами, призывает грамодян к борьбе за суверенитет.
На Украине народ не посмеет спросить:
- Чей суверенитет имеет в виду не стареющий политик?
Если личный политико-олигархический, то у них с наворованным багажом и запасными аэродромами всё в порядке. А граждан больше интересует личный или семейный. Чтобы в доме свет и отопление, за сыновьями и мужьями не гонялись по улице людоловы.
Личный суверенитет понятие для человека главное, а для правителей условное…
- Сидят они у Ниагарского водопада, ругают индусов со своими цирковыми номерами. Понаехали, сбили цены и ввергли именитых циркачей Кантимировых чуть ли не в нищету. Кто их только пустил?
Фаиночка реально в гневе. Маня молча начинает загибать пальцы. Династия Кантимировых велика, и в Австрии есть, и в Казанском цирке. Кочевали по миру лихие наездники со своими лошадями, женились на цирковых, расширяли ассортимент номеров с пуделями, собаками. Маня сама, и в детстве, и позже с племянниками ходила не раз в цирк и замирала от яркого стремительного зрелища. Похоже и для Кантимировых настала пора возвращаться домой. Тому дяде, у Ниагарского водопада, уже под 80-т, есть риск не потянуть коммерческую медицину. Ещё один существенный аргумент. У каждого свой.
Маня смотрит на часы, с Фаей болтают сорок минут. МАХ уже дважды прерывал их причитания. Скоро вернётся с дежурства Глеб. Маня ещё не знает каким маршрутом он может перемещаться. Когда фольксваген был на ходу, она легко рассчитывала время, и готовила завтрак строго к 8.15. В 8.00 сдает пост, машина уже под парами, прыгнул и дома. Сейчас Глеб подобрал целых четыре альтернативных варианта. Однажды в пять утра даже пошёл пешком на электричку. По дороге два с половиной километра ещё ничего, только скользко. А вот по улицам в деревне Сотниково, оставшиеся полтора, двигался, утопая по колено в снегу. А потом по прибытию, переползал под поездом железнодорожный путь. Прибыл на место раньше, и хорошо. 20 минут оттаивал, отчищался и матерился. Маня считает, что одного такого испытания мужу маловато. Он сел на телефон, отыскал три контакта местных электриков. И даже одному позвонил. А на следующую смену его отвёз одноклассник, а потом и забрал. Электрик предложил притащить фольксваген в теплый гараж, но Глеб перенёс ремонтные работы. Если и сегодня муж будет ползти по-пластунски, чтобы попасть на электричку, он наконец оттащит машину по указанному спецом адресу.
Маня слушает подругу, теперь уже по медицинской тематике. Фая сообщает о чудо витаминных капельницах.
- Хочу! – вскидывается Маня. Узнай состав.
И тут на кухне появляется Глеб. Ему опять повезло – автобус отправился на плановый техосмотр и довез безлошадного до дому.
- Прямо к парадной?
- Нет не к подъезду. Высадил у дырки.
- У дырки? – вклинивается в разговор Фаиночка.
- Испокон веков есть у нас секретный вход. Люди прямо туда заказывают такси – дешевле. – Начинает рассказ Глеб.
Историю секретного входа на секретный объект Маня знает в деталях. А насчёт «испокон веков», Глеб загнул. Гарнизон официально организован в 1953м году. А в войну здесь был просто аэродром, с которого взлетал, служивший тут сын Сталина. Его долго называли Сталинским, а потом Хрущёв осудил культ личности и гарнизон теперь называли придворным, близость к Москве и постоянные гости из Генштаба. Номер проходил только в документах. Секретный объект. Служивые, чтобы пригласить гостей, должны были сначала получить разрешение, а потом оформить на них разовый пропуск. Но такой уж мы народ русские, на КПП строго проверяют документы, а через лаз в колючей проволоке в магазин за дефицитом на секретную территорию проникают жители соседних посёлков. У Военторга возможностей куда больше Потребкооперации. Потом колючую проволоку сменили на сплошной бетонный забор. И недели не прошло, как на том же месте появилась не зарастающая дыра. С точки зрения военной дисциплины – безобразие, с позиции гражданских: «А что такого? Мы же не за секретными документами, а просто в магазин…». Сегодня КПП упразднили – проезжай не хочу, но дырка служит пешим посетителям, не как альтернативный, а как основной вариант маршрута.
Подруга слушает Глеба, смеётся. Маня вполуха принимает звуки и размышляет над тем, сколько ещё дырок в хозяйстве отечества, через которые просачиваются ходоки с капиталами и секретами. Вон Америка иск России выкатила, требует погасить долги по царским векселям. Сумма соответствует той, которую Набиулина вложила «на всякий случай» в мифические международные резервы, - 220 миллиардов. Да, Советы кинули в свое время мировой капитал. Национализировали всё подчистую. У Маниных прадедов особняк на Невском проспекте и имение, на территории которого теперь стоит целый квартал многоэтажек. Она потребовать возврата не может. Есть в отечестве дырки с односторонним вытеканием. Скажете, какие у Мани могут быть претензии к правительству в целом, и к Набиулиной в частности? Представьте, могут! 15 лет она жила за границей и услугами обязательного медицинского страхования не пользовалась. Государство исправно перечисляло в страховую компанию средства. По идее они должны были копиться и сейчас, когда они бедолаге нужны как воздух, отыскать следы не потраченных средств не получается:
- Болеть надо так, чтобы вписываться в личный годовой бюджет. – Посоветовала ей консультант по страховкам. Та же витаминная общеукрепляющая капельница, обойдется Мане как минимум в половину пенсии. Можно конечно сэкономить и не укрепляться, но лучше прокапать. На всякий случай.
Маня ещё раз напоминает Фаиночке про рецепт капельницы и накрывает на стол. Завтракать семья будет овсяной кашей. Приходится подъедать запасы – в магазин без машины добраться можно и пешком, и на автобусе. А вот обратно, с учетом ограничения веса, для переноски по 2,5 килограмма на каждого, и думать не́чего.
- Мальчик поест полезную и вкусную овсяночку, а потом позвонит электрику. Тот согласится вылечить фольксваген, и тогда мальчик сядет в машину, возьмет с собой Маню, и по-е-е-едут они недалеко. Зато купят там парную курочку, свеколочку, рыбку и кучу вкусных и полезных продуктов. – Причитает Маня. Глеб молчит.
Маня тоже замолкает. Она подписалась на канал «Анатомический театр», и теперь периодически пугается всякого. То невидимых тромбов, которые прорываются с боями к сердцу, чтобы перекрыть кровоток. То бурления в животе, которое может так разгуляться, что образует страшную грыжу.
Родственники подарили бабушке на юбилей медицинскую энциклопедию, бабуля первую неделю зачитывалась ею до обморока. А обнаружив у себя в организме 33-ю неисправность, сбегала к врачу. Знакомый доктор назначил всё, что положено.
- С чего вы решили, что у вас почечная недостаточность?
- Ну тянет в спине, еле с рынка дошла. Готова бросить сумки и лечь прямо на тротуар.
- А что купили? – Бабуля не заметила провокационности вопроса. И принялась перечислять. Эскулап слушал и загибал пальцы. На говяжьей вырезке прервал болезную.
- Если я буду тащить в руках 11 килограммов, тоже спину потянет.
Мало-помалу всё выяснилось, – бабуля увлеклась медицинским самообразованием, а это опасно для психического здоровья.
- Хорошо, что просто читаете, а не лечитесь самостоятельно!
Подвел итог встречи доктор, прописал бабуле сухую валерьянку и рекомендовал убрать опасный трёхтомник на самую верхнюю полку. Библиотека дома была большой, дядя Юра соорудил из досок стеллажи для книг. Верхняя располагалась на высоте трёх метров. Потолки то 3.70. Туда и пристраивала Маня Медицинскую энциклопедию, забравшись на верхнюю ступеньку стремянки. Бабуля стояла внизу для страховки и причитала:
- Только осторожней, свалишься.
- И тебе самой придется лезть обратно, чтобы прочесть, что же дорогая внученька сломала.
И вот теперь сама читает всё подряд по медицине, пугается, потом обещает больше на такие каналы ни ногой. Но сложно – отзывчивые ребята через рекламу подсовывают ей всё подряд по онкологии, иммунитету и пищеварению. Но есть и полезное, – она узнала, что в горле у человека есть специальный клапан, который перекрывает дыхательные пути в момент еды. С детства Манюня знает поговорку: «Когда я ем, я глух и нем». И воспринимала её, как уловку бабули, чтобы заставить болтушку хоть немного помолчать. Оказывается, вон оно как.
Хотя результат самолечения Маня имела несчастье наблюдать на соседней койке в палате. Вошла и увидела соседку с отёкшим лицом. Под глазами мешки, щёки свисают, лицо синяк. Ни дать, ни взять, - алкоголичка.
Маня быстро отвела взгляд, положила вещи и ушла подумать. Решила, как вести себя с алкоголичкой. Потом спохватилась, думать без сигареты не получится. Она вернулась в палату, прихватила пачку, порылась в сумочке отыскивая зажигалку.
- Курить собралась? Я с тобой.
Алкоголичка поднялась, ходила она медленно, опираясь на палку. Маня вздохнула, но делать нечего…
О своей беде Ида рассказала в этот же перекур. Алкоголь она вообще не потребляет. Опухоль обнаружили год назад, к операции готовилась семь месяцев. То анализы плохие, то давление. Узнала, что всем поголовно онкобольным назначают анастразол.
- Лишним не будет! – Решила Ида, и закупилась страховочным лекарством. Только вместо одной таблетки в день принялась глотать по три раза в день. И так почти год. А потом всё посыпалось, и почки, и сердце, и суставы, лицо опухло и посинело. Дошло до того, что нарколог месяц назад не разрешил её оперировать. Пришлось заново проходить амбулаторные обследования. Теперь всё позади. Опухоль убрали, и выяснилось, что никакой это был не рак. Хорошо конечно, только как теперь от последствий противоракового лекарства избавиться.
- Сама пугаюсь, когда в зеркало смотрюсь. – Печалится Ида.
- Нормально всё. – Безбожно врёт Маня и советует болезной солевые маски на лицо.
- На мозги бы твою чудодейственную маску год назад. – Парирует Ида. Они смеются и наблюдают как к их скамейке на всех парах несется фигура в белом. Полы халата развиваются от скорости.
- Случилось что-то? – гадают товарки. И не ошибаются.