— Ты куда мою машину дел? — Надя стояла посреди парковки с телефоном в руке, чувствуя, как внутри все холодеет от непонимания.
— Какую машину? — голос Руслана в трубке звучал рассеянно, слышно было, как на фоне кто-то кричит про арматуру.
— Мою! Серебристую Киа! Она стояла на моем месте утром, а сейчас ее нет!
— Надь, я на объекте. Понятия не имею. Может, эвакуатор забрал?
Надя огляделась. Пятница, февральский вечер, темнеет рано. Соседние машины стоят как обычно, только ее места пусто. Сердце колотилось так, что в висках стучало.
— Эвакуатор? За что? Я правильно припаркована! Руслан, я сейчас в полицию звоню!
— Подожди, не паникуй. Позвони маме, может, она что знает.
— Твоей маме? Причем тут она?
— Ну она днем заходила к нам. Может, видела что-то.
Надя нажала отбой и набрала номер свекрови. Гудки тянулись мучительно долго.
— Алло, Наденька, — голос Марины Владимировны звучал спокойно и даже чересчур бодро.
— Марина Владимировна, вы случайно не видели мою машину? Она пропала с парковки.
— А, так это твоя! Я взяла, съездить надо было. Ничего страшного ведь?
Надя на секунду потеряла дар речи.
— Как взяли?
— Ну ключи в прихожей лежали, я когда днем заходила, увидела. Мне на рынок нужно было, за продуктами. Свою машину Олегу отдала, у него собеседование было важное.
— Но вы же не спросили! — Надя почувствовала, как голос предательски дрожит.
— Ой, Надюша, ну не маленькая же. Подумаешь, машину взяла. Вечером привезу, я быстро.
— Марина Владимировна, но это же моя машина! Вы не можете просто так...
— Ну извини, если что. Не подумала, что ты будешь против. К девяти привезу, ладно?
Марина Владимировна положила трубку, даже не дождавшись ответа.
Надя медленно опустила телефон. Руки дрожали — то ли от холода, то ли от возмущения. Свекровь взяла ее машину. Просто взяла, без спроса. Ключи, правда, лежали в прихожей на полке, но у Марины Владимировны был запасной комплект от квартиры — Руслан настоял, когда они поженились год назад. "На всякий случай, вдруг что-то случится, мама поможет".
Надя поднялась в квартиру на третий этаж, включила свет. Пустая квартира встретила тишиной. Руслан вернется поздно, объект на другом конце города, а сегодня должны были бетон заливать.
Она сбросила сапоги, прошла на кухню. В мойке стояла чашка — Марина Владимировна действительно заходила. Надя помнила, что утром мойка была пустой. Свекровь, видимо, попила воды или чего-то еще, а заодно прихватила ключи от машины.
Телефон завибрировал. Сообщение от Кати, подруги и коллеги по работе: "Как доехала? Боря сказал, что ты хорошо отработала презентацию для поставщиков!"
Надя хотела ответить, но пальцы зависли над экраном. Как объяснить, что она даже не уехала с работы на своей машине, а добиралась на автобусе, потому что свекровь решила взять ее без спроса?
"Нормально. Спасибо," — коротко написала она.
Катя сразу ответила: "Что-то ты какая-то. Все ок?"
"Потом расскажу. Устала просто."
Надя прошла в комнату, легла на диван. Смотрела в потолок и пыталась понять свои чувства. С одной стороны, машина цела, ничего не случилось. С другой — это было так неправильно. Она покупала эту машину сама, два года назад, еще до свадьбы. Копила, брала кредит, выплачивала. Это была ее первая машина, и Надя очень ее берегла. Регулярно мыла, вовремя проходила техобслуживание, даже царапину на бампере сразу закрасила.
А Марина Владимировна просто взяла. Как будто это велосипед во дворе.
Часы показывали половину восьмого. До девяти еще полтора часа.
***
Надя попыталась отвлечься — включила телевизор, но не могла сосредоточиться ни на одном канале. В половине девятого не выдержала и снова позвонила свекрови.
— Да, Надюша, — Марина Владимировна ответила не сразу.
— Вы уже едете?
— Еду, еду. Пробки только, знаешь, какие сейчас. Минут через сорок буду.
— Хорошо.
Надя положила трубку и стала ходить по квартире. Сорок минут превратились в час. Без пятнадцати десять раздался звонок в домофон.
— Надь, это я. Машину пригнала, ключи сейчас подниму.
— Я сама спущусь, — быстро сказала Надя, уже натягивая куртку.
Она выбежала на лестницу, даже не дождавшись лифта, сбежала по ступенькам. На улице февральский ветер ударил в лицо, но Надя почти не заметила. Включила фонарик на телефоне и направилась к парковке.
Марина Владимировна стояла возле машины, в руках пакет с продуктами.
— Вот, пригнала. Ты чего так волновалась-то?
Надя подошла ближе, осветила телефоном правый бок машины — и замерла.
От переднего крыла до задней двери тянулась глубокая царапина. Широкая, уродливая, местами краска была содрана до металла, который тускло блестел в свете фонарика.
— Что... что это? — голос Нади дрожал.
Марина Владимировна наклонилась, посмотрела:
— А, вот это? На парковке у рынка тесно было, наверное, кто-то задел. Я и не заметила сразу.
— Как не заметили?! Это же огромная царапина!
— Надюш, ну что теперь. Уже случилось. Машина-то ездит нормально, не переживай.
Надя провела рукой вдоль царапины. Острые края металла цеплялись за пальцы.
— Марина Владимировна, это... это дорогой ремонт будет.
— Да ладно тебе. Подкрасите немного, и все. У меня вся машина в таких царапинах, ничего страшного.
— У вас — ваша машина. А это моя! Вы должны оплатить ремонт!
Марина Владимировна выпрямилась, и выражение ее лица изменилось:
— Я должна? Надя, ты чего? Я же не специально. И вообще, это кто-то на парковке поцарапал, а не я.
— Вы взяли мою машину без разрешения! И теперь она испорчена!
— Испорчена? — голос свекрови стал холодным. — Это называется "испорчена"? Машина на ходу, все работает. Из-за царапины такое устраивать...
В этот момент на парковку въехала другая машина — вернулся Руслан. Он вышел, увидел их, подошел:
— Что случилось?
— Смотри, что твоя мать сделала! — Надя осветила телефоном царапину.
Руслан присвистнул:
— Ого. Мам, это как?
— На парковке кто-то поцарапал, я же говорю. Руслан, объясни ей, что такое может с каждым случиться.
— Мам, ты же могла аккуратнее, — он потер затылок. — Надь, ну что теперь. Давай думать, как исправить.
— Я хочу, чтобы твоя мать оплатила ремонт в нормальном сервисе.
Марина Владимировна всплеснула... нет, резко подняла руку:
— Неужели ты серьезно?! Из-за такой ерунды деньги требовать?!
— Это не ерунда! Это моя машина!
— Ладно вам, — Руслан встал между ними. — Давайте завтра спокойно обсудим. Мам, иди домой, уже поздно. Надь, пойдем наверх.
Марина Владимировна развернулась и пошла к своей машине, громко хлопнув дверью. Мотор взревел, и она уехала.
Руслан взял Надю за руку:
— Пойдем. Холодно же.
Надя молча поднялась с ним в квартиру. Села на диван, чувствуя, как подступают слезы.
— Руслан, ты понимаешь, что она сделала?
— Понимаю. Царапина серьезная.
— Не только царапина! Она взяла мою машину без спроса! Просто взяла ключи и уехала! Как будто это не моя собственность!
Руслан сел рядом:
— Она думала, что можно. Ну, в общем, не подумала.
— А ты на чьей стороне?
— Я не на чьей-то стороне. Просто давай решим вопрос. Сами отремонтируем, подкрасим. Я знаю одного мастера...
— Нет, — Надя покачала головой. — Я хочу нормальный ремонт. В том сервисе, где я обслуживаю машину. И твоя мать должна заплатить.
Руслан вздохнул:
— Надь, ну ты же знаешь, у нее денег не так много.
— У нее хорошая зарплата. Она заведующая детским садом.
— Да, но...
— И ты каждый месяц помогаешь ей. Десять тысяч отправляешь.
Руслан помолчал:
— Это другое. Я помогаю, потому что хочу.
— А я хочу, чтобы она заплатила за то, что испортила мою машину!
Они сидели в тишине. Надя чувствовала, как напряжение растет, как между ними вдруг выросла невидимая стена.
***
В субботу утром Надя проснулась рано. Руслан еще спал, раскинувшись на половине кровати. Она тихо оделась и поехала в автосервис, где обычно обслуживала машину.
Мастер, Игорь Степанович, пожилой мужчина с добрыми глазами, вышел к ней сразу:
— Надежда! Что-то случилось?
— Посмотрите, пожалуйста, — Надя показала на царапину.
Игорь Степанович присел на корточки, провел пальцем вдоль повреждения, покачал головой:
— Это от бетонного ограждения. Видите, как краска содрана? Характерное повреждение. На парковках такое часто бывает, когда не рассчитывают расстояние.
— Сколько будет стоить ремонт?
Он достал телефон, сделал несколько фотографий, что-то посчитал:
— Нужно снимать дверь, шпаклевать, грунтовать, красить, потом полировать. С учетом работы и материалов... тридцать восемь тысяч выйдет.
У Нади перехватило дыхание. Она знала, что будет дорого, но все равно цифра ударила.
— Хорошо. Спасибо. Я подумаю и перезвоню.
— Только не затягивай. Металл голый, начнет ржаветь, если влага попадет.
Надя села в машину и позвонила Марине Владимировне. Та ответила не сразу:
— Слушаю.
— Марина Владимировна, я была в сервисе. Ремонт будет стоить тридцать восемь тысяч.
Тишина. Потом свекровь заговорила, и голос ее звучал возмущенно:
— Сколько?! Ты с ума сошла?! За царапину?!
— Это не просто царапина. Нужно снимать дверь, красить, полировать...
— Это грабеж! Найди дешевле!
— Это нормальная цена для такого ремонта.
— Я таких денег платить не буду, — отрезала Марина Владимировна. — Руслан! Ты слышишь, что твоя жена требует?!
Значит, Руслан был у матери. Надя сжала телефон.
— Передайте ему, что я жду его дома, — спокойно сказала она и отключилась.
Руслан появился через час. Лицо у него было озабоченное.
— Надя, ну это же... тридцать восемь тысяч! Это много!
— Это нормальная цена.
— Может, действительно найдем дешевле? Или я сам...
— Руслан, я хочу, чтобы мою машину отремонтировали профессионально. Твоя мать взяла ее без разрешения и испортила. Она должна оплатить ремонт. Это справедливо.
— Она говорит, что это кто-то на парковке поцарапал.
— Мастер сказал, что это от бетонного ограждения. Характерное повреждение. Это значит, что она сама задела.
Руслан сел на диван, опустил голову:
— Может, половину возьмем на себя? Девятнадцать тысяч — ей, девятнадцать — нам?
Надя почувствовала, как внутри что-то сжимается:
— Почему я должна платить за то, что испортила твоя мать?
— Ну она же... она скоро на пенсию, ей тяжело такую сумму сразу...
— Она работает и получает хорошо. И ты ей помогаешь каждый месяц. И Олег с ней живет, небось тоже помогает.
— Олег студент, у него копейки.
— Это не моя проблема! — Надя повысила голос и тут же пожалела, но не смогла сдержаться. — Руслан, ты понимаешь? Это не моя вина! Я ничего не испортила! Я просто оставила машину на парковке, а твоя мать взяла ее без спроса!
Руслан встал:
— Я пойду прогуляюсь. Подумаю.
Он ушел. Надя осталась одна.
***
Вечером того же субботнего дня Надя позвонила Кате.
— Слушай, у меня тут такая история, — начала она и рассказала все.
Катя выслушала и сразу отреагировала:
— Надь, ты правильно делаешь. Это твоя машина, ты за нее платила. Пусть отвечает за свои поступки.
— Но Руслан считает, что я слишком жестко...
— А Руслан пусть скажет матери, чтобы чужое не брала, — отрезала Катя. — Слушай, у меня такая же история была три года назад. Свекровь взяла мой ноутбук, чтобы внуку мультики показать. Разбил он его. Так она говорила, что мальчик маленький, не специально. Я тогда промолчала, купила новый. А потом началось — то она в мою косметику лезет, то мою одежду Руслановой племяннице отдает. Остановила я это только когда жестко сказала — мое не трогать.
— И как свекровь отреагировала?
— Обиделась. Месяца два не разговаривала. Потом привыкла. Теперь спрашивает, если что надо.
Надя положила трубку и почувствовала, что внутри что-то окрепло. Она не одна такая. И она не виновата.
Руслан вернулся поздно вечером, молчаливый. Лег спать, не сказав почти ни слова.
***
В понедельник на работе Борис, начальник Нади, спросил:
— Максимова, ты как-то не в себе. Проблемы?
— Все нормально, Борис Иванович.
— Смотри. У нас на среду важная встреча с новыми поставщиками. Нужно, чтобы ты была в форме.
— Буду, — кивнула Надя.
День тянулся медленно. Она занималась закупками, согласовывала договора, но мысли постоянно возвращались к машине. К царапине. К тому, как Руслан не встал на ее сторону.
Вечером, когда она пришла домой, на кухне сидел Олег, младший брат Руслана. Руслана самого дома не было.
— Привет, Надюш, — Олег выглядел неловко.
— Привет. Руслан где?
— На объекте задержался. Я... я хотел с тобой поговорить.
Надя повесила куртку, прошла на кухню:
— Слушаю.
— Ну, мама очень переживает. Плачет даже. Говорит, что ты из-за денег скандал устраиваешь.
— Я не устраиваю скандал. Я прошу оплатить ущерб.
— Надь, ну правда, может, не стоит с нее требовать? Она же не со зла машину взяла.
— Олег, — Надя села напротив него, — представь, что я взяла твой телефон без спроса и разбила его. Ты бы что сделал?
— Ну... наверное, расстроился бы.
— И попросил бы меня купить новый?
— Да, наверное.
— Вот и я прошу отремонтировать мою машину. В чем проблема?
Олег помолчал:
— Надь, я понимаю. Но ты же знаешь, какая мама. Она все равно не заплатит. Только нервы себе потратишь.
— То есть мне просто смириться?
— Ну... может, так будет проще. Для всех.
Надя встала:
— Олег, спасибо, что зашел. Но я приняла решение.
Он ушел, опустив голову. Надя осталась одна и вдруг поняла — никто не встанет на ее сторону. Ни Руслан, ни Олег, ни, конечно, сама Марина Владимировна. Все будут уговаривать ее отступить, промолчать, простить.
***
Во вторник вечером Надя приняла решение. Она поехала к свекрови.
Марина Владимировна открыла дверь, лицо у нее было каменное:
— А, это ты. Проходи.
В квартире на кухне сидел сосед, Виктор Петрович, пенсионер. Он пил чай и что-то рассказывал. Увидев Надю, замолчал.
— Марина Владимировна, мне нужно с вами поговорить, — спокойно сказала Надя.
— Так говори. Витя все равно свой человек.
Надя достала телефон, открыла фотографии царапины:
— Я хочу решить этот вопрос по-хорошему. Вот смета из сервиса. Тридцать восемь тысяч. Вы повредили мою машину, прошу вас оплатить ремонт.
Марина Владимировна вскинулась:
— Как ты смеешь с родни деньги требовать, у тебя совести нет? Я тебя в дом приняла, хорошо к тебе отношусь! А ты из-за какой-то царапины такое устраиваешь!
— Это не какая-то царапина. Это серьезное повреждение.
— Тридцать восемь тысяч — это же безумие! — Марина Владимировна стукнула ладонью по столу.
Виктор Петрович вмешался:
— Девушка, ну правда, дороговато. Я бы вам за пять тысяч такую царапину подкрасил. У меня руки золотые, всю жизнь с машинами работал.
Надя посмотрела на него:
— Спасибо за предложение, Виктор Петрович, но я хочу качественный ремонт у профессионалов. С гарантией.
— Вот! — Марина Владимировна ткнула пальцем в воздух. — Слышишь? Человек предлагает помочь, а ты нос воротишь!
— Марина Владимировна, вы взяли машину без разрешения...
— Я думала, что так можно! Что мы одна семья!
— Если бы вы спросили, я бы сказала условия. И если бы вы сразу извинились и предложили возместить ущерб, мы бы могли договориться. Но вы сделали вид, что ничего страшного не произошло.
— Да потому что ничего страшного не произошло! Машина ездит!
— Ваша машина — ваше дело. Моя — мое. Я даю вам время до конца недели. Если не оплатите, я сама оплачу ремонт. Но тогда вы больше никогда не получите ни ключи от моей машины, ни ключи от квартиры.
Марина Владимировна вскочила:
— Ты мне угрожаешь? Да как ты смеешь! Руслану скажу, какая у него жена!
— Говорите, — Надя развернулась и пошла к выходу.
— Не дождешься от меня ни копейки! — крикнула вслед свекровь.
Надя вышла на лестницу. Руки дрожали, но она чувствовала странное облегчение. Она сказала все, что хотела.
***
В среду прошла важная встреча с поставщиками. Надя выступала хорошо, Борис был доволен:
— Вот это я понимаю. Молодец, Максимова.
Вечером она вернулась домой. Руслан сидел на диване, смотрел телевизор, но явно не следил за тем, что там показывают.
— Надя, мы должны поговорить, — сказал он, когда она разделась.
— Говори.
— Мама позвонила. Сказала, что ты была у нее. Что ты ей угрожала.
— Я не угрожала. Я поставила условия.
— Она говорит, что платить не будет.
— Я так и думала.
Руслан встал, прошел к окну:
— Может, я дам половину, а ты половину? Девятнадцать на двоих?
Надя медленно покачала головой:
— То есть я должна платить за то, что твоя мать испортила мою машину? Руслан, серьезно?
— Ну пойми, она моя мать...
— А я твоя жена. И это моя собственность, которую я купила на свои деньги еще до того, как мы поженились.
Он развернулся к ней:
— И что теперь? Будешь войну с ней вести?
— Я не собираюсь воевать. Я оплачу ремонт сама. Но пусть твоя мать запомнит — больше она ни к моим вещам, ни к моей машине не прикоснется. И ключи от квартиры я заберу.
— Что?! Ты серьезно хочешь забрать у нее ключи?
— Да. Она показала, что не уважает мою собственность и мои границы.
— Надя, это же моя мать! — Руслан повысил голос.
— Которая берет чужое без спроса, — Надя тоже говорила уже громче. — Я не буду скандалить, не буду требовать, чтобы ты выбирал между мной и ней. Но я имею право защищать то, что принадлежит мне.
Руслан схватил куртку:
— Мне нужно подышать.
Он ушел, хлопнув дверью.
Надя села на диван. Слезы подступили, но она не дала им пролиться. Достала телефон, позвонила маме.
— Мамочка, — сказала она, когда Анна Сергеевна ответила.
— Доченька, что случилось?
Надя рассказала все. Мать слушала молча, потом вздохнула:
— Знаешь, Надюша, со свекровями редко получается по-настоящему подружиться. Главное — не опускаться до истерик. Ты поступила правильно — отстояла свое, но спокойно, без криков.
— Мне обидно, что Руслан меня не поддержал.
— Мужчинам всегда тяжело, когда приходится выбирать. Но ты дала ему понять свою позицию. Это важно. Иначе потом будет только хуже.
— Ты думаешь?
— Я знаю. Помнишь, как с твоим отцом было? Его мать тоже считала, что может в нашу жизнь лезть. Пока я не поставила точку, она и слушать меня не хотела.
— И как вы потом общались?
— Вежливо. Но на расстоянии. Она поняла, где граница.
Надя положила трубку и почувствовала себя чуть лучше.
***
В четверг Руслан пришел поздно, обошел разговор. В пятницу утром Надя позвонила в сервис и записала машину на ремонт на понедельник.
— Тридцать восемь тысяч сразу или можно частями? — спросила она.
— Можно половину сейчас, половину когда заберете, — ответил Игорь Степанович.
— Хорошо.
Вечером Руслан сел напротив нее за столом:
— Мама говорит, что платить не будет. Она считает, что ты сама виновата, раз ключи на видном месте держала.
Надя положила вилку:
— Понятно.
— Может, я все-таки дам половину?
— Руслан, я уже решила. Оплачу сама. В понедельник отдам машину в ремонт.
Он помолчал:
— И что дальше? Будешь обижаться?
— Я не обижаюсь. Я просто понимаю, что твоя мать не уважает меня. И ты тоже не встал на мою сторону.
— Надь, ну как я могу встать против матери?
— А как ты можешь не встать за жену, когда она права? — Надя посмотрела ему в глаза.
Он отвел взгляд:
— Это сложно.
— Понимаю. Но я не буду больше давать твоей матери пользоваться моими вещами. И ключи от квартиры заберу. В субботу поменяю замок.
— Зачем менять замок?!
— Потому что она может сделать дубликат. Скажу, что старый заедал.
Руслан встал из-за стола, ничего не ответив.
***
Суббота выдалась нервной. Надя поехала к матери, помогла ей разобрать вещи в кладовке. Анна Сергеевна смотрела на дочь и видела, что та держится из последних сил.
— Доченька, ты главное не замыкайся в себе, — сказала она. — Руслан хороший парень, просто он не привык противоречить матери.
— Я знаю. Но я не могу каждый раз уступать.
— И не надо. Ты все правильно делаешь.
Вечером Надя вернулась домой. Руслан сидел мрачный.
— Мать звонила, — сказал он. — Плачет. Говорит, что ты ее из квартиры выгоняешь.
— Я никого не выгоняю. Я просто меняю замок.
— Надя, может, хватит? Ну поменяешь замок, и что? Она все равно моя мать. Как я ей в глаза смотреть буду?
Надя повернулась к нему:
— Руслан, я не прошу тебя выбирать. Ты можешь видеться с матерью, помогать ей, заботиться. Но мои вещи — это мое. И я имею право не давать их тому, кто не уважает меня.
Он молчал.
— Если тебе это не нравится, скажи прямо, — тихо добавила Надя.
— Что сказать?
— Что ты хочешь. Может, ты хочешь, чтобы я продолжала все терпеть? Чтобы твоя мать могла делать что угодно, а я молчала?
Руслан потер лицо руками:
— Я не знаю, Надя. Я просто не хочу, чтобы все было так сложно.
— А я не хочу, чтобы меня не уважали, — ответила она.
***
В воскресенье приехал мастер, поменял замок. Надя отдала Руслану новый ключ:
— Вот. Только твоей матери не давай.
— Она спросит, почему замок поменяли.
— Скажи, что старый заедал. Это правда, кстати. Он действительно иногда заедал.
Руслан взял ключ, ничего не сказал.
Вечером позвонила Марина Владимировна. Руслан взял трубку, вышел на балкон. Говорил минут двадцать. Когда вернулся, лицо у него было напряженное:
— Мама требует, чтобы я поставил тебя на место.
— И что ты ответил?
Он помолчал, потом сказал:
— Я сказал, что ты права. Что она должна была спросить разрешения. И заплатить за ремонт.
Надя почувствовала, как что-то теплое разлилось внутри:
— Правда?
— Правда. Она бросила трубку.
Он сел рядом с ней на диван:
— Надя, я понимаю, что веду себя как... ну, как слабак. Мне тяжело идти против матери. Но ты права. Она не должна была так поступать.
Надя взяла его за руку:
— Спасибо.
Они сидели молча. Впервые за неделю Надя почувствовала, что он действительно на ее стороне.
***
Прошло две недели. Надя забрала машину из ремонта — она выглядела как новая, ни следа от царапины. Тридцать восемь тысяч она заплатила со своей карты, не попросив у Руслана ни копейки.
Марина Владимировна не звонила. Руслан ездил к матери по субботам, Надя не препятствовала и не спрашивала, о чем они говорят. Олег один раз написал ей в мессенджер: "Надь, прости маму. Она просто такая". Надя ответила: "Олег, я не держу зла. Просто больше не дам ей свои вещи".
Однажды в начале марта Надя встретила свекровь у подъезда. Марина Владимировна выходила из соседнего подъезда — видимо, была в гостях у кого-то из знакомых.
— Здравствуйте, Марина Владимировна, — сказала Надя ровным голосом.
— Здравствуй, — коротко ответила та и прошла мимо, глядя прямо перед собой.
Надя поднялась к себе. Она понимала, что отношения со свекровью уже не будут прежними. Не будет воскресных визитов, совместных праздников, душевных разговоров. Будет холодная вежливость, если они вообще будут встречаться.
Но странное дело — она не чувствовала вины. Она отстояла свое. Поставила границу. Показала, что с ней нужно считаться.
Руслан иногда намекал, что хорошо бы помириться. Надя отвечала спокойно:
— Я не в ссоре с твоей матерью. Просто теперь у нас другие отношения. Она может видеться с тобой, звонить тебе. Но мои вещи остаются моими.
Он вздыхал, но не настаивал.
Вечером в пятницу Надя сидела в своей машине после работы. Включила музыку, посмотрела на идеальный бок — ни царапинки. Достала телефон, написала Кате: "Забрала машину. Как новая!"
Катя ответила сразу: "Молодец! Держалась достойно. Горжусь!"
Надя улыбнулась, завела мотор и поехала домой. Жизнь продолжалась. Не так, как раньше — с четкими границами, с пониманием, что иногда нужно уметь сказать "нет" даже близким людям.
Она научилась защищать себя, не скатываясь в истерики и скандалы. Научилась быть твердой, оставаясь спокойной. И это было важнее, чем любые отношения со свекровью, которые строились на том, что Надя должна всегда уступать.
Теперь она знала себе цену. И никто не мог отнять у нее это знание.