Если судить по верхам и в общем, Мигелистские войны в Португалии очень похожи на Карлистские в соседней Испании. Основной мотив конфликта один и тот же - противостояние дяди и племянницы, итоги также в принципе одни и те же.
Но, разумеется, не обошлось без своих особенностей и ключевых отличий - в Португалии закончилось все гораздо быстрее (а не растянулось с перерывами почти на три четверти века), и точка в династической распре была поставлена сразу после второй, «горячей» фазы конфликта. И наконец - мужская линия дома Браганса была отстранена от короны, «лишней», младшей мужской ветви, как в Испании, не нашлось.
У короля Жуана VI и его супруги Карлотты Хоакины было трое сыновей: старший, Франческо Антонио скончался в возрасте 6 лет, второй и третий дожили до взрослых лет - Педру (1798-1834) и Мигел (1802-1866). Император Бразилии Педру I, унаследовал от своего короля-отца - вальяжного, осторожного и хитренького человека, не блиставшего интеллектом, но умеющего слушать умных людей, его лучшие качества, и, пожалуй, некоторые смог еще и развить. К тому же отец и старший сын, определённо любили и уважали друг друга, невзирая на раскол созданного Жуаном единого королевства.
С младшим - Мигелом, всё было гораздо сложнее. Характером он пошел как раз в мать - Карлотту Хоакину (Жоакину), энергичную, не терпящую компромиссов, вечно неудовлетворённую своим положением в королевстве, даму. Согласиться с ролью «всего лишь» инфанта, которому не суждено занять трон (в виду наличия старшего брата и его детей), Мигел не смог.
И вот парадокс - если бы он был поспокойнее и дружил с отцом, а не только с матушкой, не лез бы образно и буквально говоря «поперек батьки в пекло», то шансов стать королем Португалии у него бы значительно прибавилось. И в любом случае - у него была возможность передать корону собственному сыну, сохранив таким образом мужскую преемственность от первых португальских королей, без перехода трона к другой европейской династии, как случилось в итоге.
Как подозревают исследователи (на основании некоторых источников эпохи) причины конфликта отца и младшего сына, обусловлены, возможной незаконнорожденностью инфанта Мигела. Отношения Жуана с Карлоттой Хоакиной были довольно напряжёнными с определённого периода, ходили вокруг португальского двора сплетни о многочисленных любовниках королевы, в кое-каких записках называется и имя предполагаемого настоящего отца младшего сына королевы.
Но как бы то ни было, Мигел всегда считался сыном Жуана VI, можно легко предположить, что эти сплетни сочинялись либералами или умеренными роялистами, с целью подорвать претензии Мигела и его потомства на португальскую корону. Рос Мигел в отличии от старшего брата избалованным юнцом, под влиянием матери став убежденным сторонником абсолютной монархии.
К слову, старший - Педру, уже в юности пришел к очевидному выводу о необходимости конституционного строя, как для всеобщего блага, так и для спасения собственно королевской власти. Но вот маленький парадокс - будучи убежденным абсолютистом, инфант Мигел еще мальчишкой частенько проводил своё время в не очень подходящей для принца компании горожан-метисов и батраков-индейцев. Видный дипломат герцог Пальмера оставил о Мигеле следующую характеристику:
«Хороший человек в компании хороших людей, а среди плохих - так хуже всех их».
Свою борьбу за корону, инфант начал еще при жизни отца, вскоре после возвращения королевской семьи из Бразилии. Итак, в 1822 году, король Жуан был вынужден присягнуть Конституции. Разумеется, нашлось немало радикальных роялистов, которым это пришлось не по душе, но большинство из них самого Жуана не упрекало, исходя из того, что короля заставили, а это значит ... что королю надо при случае помочь. А вот партия коварной интриганки-королевы, считала, что надо пойти дальше и не просто вернуть абсолютизм, а еще и «поменять» короля.
Такой случай вскоре представился и можно сказать, Мигел в первый раз «забрался на коня» по серьёзному. 23 февраля 1823 года на севере Португалии в провинции Трас-ос-Монтес вспыхнуло антиконституционное восстание, которое возглавил ветеран Наполеоновских войн, фельдмаршал Фонсека Тейшейра (1794-1830), граф Амаранте. Триггером послужило вторжение французов в Испанию, с целью восстановить режим короля Фердинанда VII Бурбона, также сильно «страдавшего» от своих либералов. Вот фельдмаршал и решил, что в и Португалии пора бы кое с чем и с кое кем, разобраться.
Граф Амаранте, все же был более склонен к партии королевы. «Смерть Конституции и всем ее сектантам! Будем верными религии, королю и его августейшей жене - сильной женщине! Именно Конституцию мы должны благодарить за утрату наших колоний в Америке и Индии». Дело, впрочем, сразу не заладилось и фельдмаршал бежал в Испанию. Но кое-какое брожение в войсках на севере страны оставалось.
27 мая инфант Мигел прибыл в Вилла-Франка (близ Лиссабона) к войскам, которые должны были отправится на север, для искоренения последних бунтовщиков-роялистов. Мигел обратился к военным с призывом свергнуть конституционный режим и восстановить власть короля, в чем и преуспел - командующий 23-им пехотным полком бригадный генерал Ферейра Сампайо, перешел на его сторону. Заручившись этой первой поддержкой, инфант обратился к одному из командующих португальской армией - генералу Мануэлю Памплуна Корте-Реалу (1762-1832), с тем же призывом присоединиться к восстанию.
Немного об этом человеке, генерале Памплуна - не одобрявшем конституцию, но при этом вроде как умеренном роялисте. Любопытно, то что свою витиеватую военную карьеру, насыщенную неожиданными поворотами, Мануэль Памплуна начал в Русской императорской армии, участвуя в Русско-Турецкой войне 1787-1791. Позже воевал против революционной Франции, а потом ... стал коллаборационистом и воевал уже под знаменами Наполеона против своих, а также пруссаков и австрийцев. За последние фокусы, в 1811 году заочно приговорен португальским правительством к смертной казни.
Как один из лидеров Португальского (коллаборационистского) легиона затесался и в ряды участников похода Наполеона в Россию, в ходе которого ему посчастливилось не окочуриться в русских сугробах и благополучно вернуться во Францию, так как дороги домой для него пока не было – там его ждала петля. После падения Бонапарта (Сто дней Памплуна не поддержал) служил уже Луи XVIII и, наконец, в 1821-ом был амнистирован и вернулся в Португалию. Видный масон, и, между прочим, вегетарианец и защитник прав животных.
Генерал Памплуна, искренне благодарный Жуану VI за амнистию, возможно, только и ждал удачного момента, чтобы встать за дело короля, но когда он прибыл на место, то выяснил один интересный нюанс.
Неизвестно, в каких именно словах инфант Мигел и королева Карлотта Хоакина поведали ему о своих истинных планах, но стало совершенно ясно, что эти двое хотят не просто восстановления абсолютизма, а еще и смены короля - «неспособного» Жуана VI власти лишить, а «подающего надежды» Мигеля провозгласить королем. Но возможно, старому вояке надоела политическая эквилибристика, к тому же их с королем Жуаном связывала взаимная симпатия. Мануэль Памплуна, контролировавший большую часть восставших войск, решительно и ясно дал понять, что против короля он и пальцем не шевельнет, и посоветовал инфанту поприветствовать отца, который в это время сам выдвинулся в Вилла-Франка.
Мигел, видя, что перевес не на его стороне, и большинство военных верны королю, подчинился. Да, кстати. Так как Мигел был злопамятным, генералу Памлуна через несколько лет пришлось поплатиться за свои советы и отказ от поддержки инфанта.
Король Жуан VI, предупрежденный своими сторонниками среди военных, сориентировался очень быстро. Он прибыл к приветствовавшей его армии, и вышло всё так ловко, как будто Жуан с самого начала и возглавлял протест против победившего ранее либерализма. Королю, как и полагается провозглашали славу: кто-то искренне, а кто-то, как инфант Мигел и королева, сквозь зубы. Эта контрреволюция была названа Вилафранкадой - все поддержавшие короля получили повышение, самый первый бунтарь - граф Амаранте с почестями вернулся из Испании. Пользуясь случаем, Жуан отменил и Конституцию.
А вот младшего сына король назначил генералиссимусом: очень неосторожно, но, скорее всего, Жуан VI попытался хоть как-то наладить контакт и задобрить слишком прыткого отпрыска. Да и вообще Жуан VI сделал вид, что доволен столь «верным» сыном, восстановившим для отца старые порядки, притворившись, что ничего не знает о его венценосных планах. Зря, ни Мигел, ни королева, доброты короля не оценили.
Продолжение следует…