- Так… - произнес Стас таким тоном, что у Нины моментально сжалось сердце.
Этот менторский тон не предвещал ничего хорошего. Это «так» означало, что муж придумал очередную хрень и сейчас ее, Нину, с этой хренью ознакамливать будет.
- Я тебя никогда не любил, - продолжил он. – Ты не мой типаж… Абсолютно не мой! Я всегда любил худеньких и губастых блондинок.
«Перегедрольных плоскодонок с тремя волосинками на голове и с лошадиными мордами», - продолжила про себя Нина, вспоминая фотки жен и подруг мужа.
Вот реально, все на одно лицо! Нина долго еще удивлялась, как ей удалось затесаться в эти ряды клонов, да еще и выйти замуж.
- Мне осветлиться и накачать губы? – как можно непринужденнее отозвалась она, хотя внутри все помертвело.
- А уж моя фигура; девяносто, шестьдесят, девяносто, чем тебе не угодила? Грудь и ягодицы отрезать не буду! – шутить шутила, а сама боялась удариться в истерику.
А может, поэтому и шутила?
Прищурив светлые глаза, Стас помолчал. Видимо ожидал совсем другой реакции.
- Поэтому я тебя и в постели не хочу и никогда не хотел, - выдал он.
Ну конечно… Чем можно обидеть женщину? Правильно, заявить ей, что она не желанна. Отличный ход… Неужели друзья науськали? Не хотел он ее…
А то, как же!
Разница в возрасте двенадцать лет… Вот и все нехотенье.
Точно друзья напели, что жена молодая, ей каждый день подавай и так далее.
- Ладно, меня не хочешь, а чего хочешь тогда? – устало спросила Нина.
- Развестись! – выпалил Стас и замер в ожидании.
Какую он реакцию ждал, непонятно. Но явно не ту, что увидел.
- Как скажешь, - и, захлопнув ноутбук, Нина ушла в другую комнату.
С этого дня она старалась пересекаться с мужем по минимуму, благо дом частный.
Но на сердце и душе стало так пусто… Так непонятно, что и разбираться-то и не хотелось…
А душа еще не отошла от смерти папы… Всего три месяца прошло, как не стало его.
Нет, Нина все-таки пыталась разобраться; может она стала вести себя как-то иначе?
Так конечно…
Папа для нее был идеалом! Красавец! Еще, будучи школьницей, Нина стыбрила из семейного альбома его фотку и спрятала у себя в дневнике.
На фотке папе было всего двадцать лет. Жесткий ежик волос, темные брови, рысий разрез глаз... А в глазах плещется июльское небо! Синее-синее, глубокое-глубокое…
А скулы… Эти высокие скулы…
Мама рассказывала, что барышни прямо при ней не таясь томно вздыхали;
- Ах, синеглазенький!
А при этом папа всегда смущался и краснел… Смешной такой…
И вот идеальный мужчина умер. Умер несчастным. Не сбылись многие его мечты, и он очень страдал от этого. Как несбыточные мечты разъедают душу и изнашивают тело.
Нина только потом поняла, насколько он был несчастен. Потому что схожи они с папой характерами, схожи…
Еще надеялась Нина, что муж поддержит ее в это трудное время, а он вон как…
Оказывается не любил… Разводиться собрался…
Так незаметно пришло лето…
Зная, что с мужем-то она точно никуда не поедет, Нина пригорюнилась. Одной ехать тоже не хотелось. И надо же так сойтись звездам, что у любимого зятя этим летом что-то там с отпуском не получалось, и дочка тоже загрустила, приуныла.
А ведь так хотелось хотя бы на недельку забыть про пыльный город…
Походить по узким приморским улочкам, подышать морским бризом и порадоваться жизни…
И Нина предложила дочке смотаться на черноморское побережье вместе. Зять, вот золото, а не зять, с готовностью отпустил любимую жену, главное чтобы та не хмурилась.
И девчонки рванули…
Отличная была идея и отличная неделя; женские секреты, разговоры по душам… Бесподобный отдых!
Тут Нина призадумалась; насколько проще и комфортней отдыхать без мужа.
Она действительно отдыхала! На завтрак вместе готовили кашу. В обед шли в столовую.
Вечером легонький салатик. Не надо наготавливать, стоять у плиты, а потом еще посуду намывать.
А со Стасом только так и было… В столовые он не ходил, деньги экономил… Он-то отдыхал, а вот Нина… Что дома, что на море, одна шарманка…
И тут, о неожиданность… Позвонил Стас…
Поинтересовался, как они там отдыхают и радостно сообщил, что он тоже тут, неподалеку в Тамани прохлаждается, и в конце разговора вдруг позвал жену к себе.
Та ответила, что подумает и, положив трубку, зависла.
- Чего ты? – осторожно спросила дочка, заметив, что мама после телефонного разговора немного не в себе. – Хочешь ехать, езжай! А вдруг, он все понял, а теперь хочет попросить прощения и все наладить! Может же быть такое?
- Я за десять лет так и не поняла, что у него в голове, - призналась Нина. – Он так общается, будто и не говорил тех обидных слов.
- Мда… Но на развод-то так и не подал! Мало ли… Одумался…
- Чтобы одуматься, надо иметь то, чем думать.
- О, чувство юмора вернулось! – обрадовалась Настасья. – Мам, ну где он еще такую найдет? Ты же у меня самая-самая! Говорю тебе, одумался.
- Спасибо, доча… - Нина так и расцвела в улыбке. – Действительно, что ли поехать?
- Конечно! У тебя отпуска еще три недели! Это меня дома ждут…
- А ты не обидишься? Сюда вместе ехали…обратно одна…
- Я что, маленькая? Мам, ты бросай уже себя виноватой чувствовать. Я удобно устроюсь на наших двух сиденьях и буду ехать как барыня. Надеюсь, что твое место не успеют перекупить.
Вот так и оказалась Нина в Тамани. На полуострове, что нежит свои бока сразу в двух морях.
В Черном и Азовском.
Не успела разобрать сумку, как Стас позвал ее прогуляться на берег.
Присев на парапет, они молча уставились на солнце, что угомонившись за день, устало опускалось в море. Разговор не вязался…
Муж вытащил из кармана брюк пластиковую бутылочку.
- Будешь? – отхлебнув из горла, предложил он.
- А что это?
- Вино здешнее. Попробуй, вкусное! - протягивая бутылку, Стас радостно улыбался.
«Ах, да это он романтическую встречу пытается устроить…» - внезапно дошло до Нины.
Вдруг так стало жалко его… Три брака за плечами, с ней четвертый...
И совершенно не умеет ухаживать. И оттого, что не умеет это делать, злится.
А на кого злится? Да на жен своих… Вот и сейчас, если она откажется пригубить вина, разорется, распсихуется. А вина ей совсем не хочется. Не поможет вино склеить, то, что уже разбилось. Тем более вино из какого-то там погребка непонятного.
Взяв бутылку, Нина сделала вид, что пьет. Ощутив на себе несколько капель, язык тут же передал сигнал тревоги товарищам по хозяйке. Желудок тут же сжался в предчувствии жуткого пойла и взмолился о пощаде.
Голова же начала угрожающе шуметь и постукивать в виски и затылок;
«Дура, прекрати, что делаешь! Не стоит он того, чтобы травить себя этой жутью!»
«Да знаю я, успокойтесь, - откликнулась Нина. – Понарошку все… Все понарошку… И брак наш и любовь и десять лет жизни…»
«Начало-о-ось… - взвыл внутри голос. – Дочка-спасительница наша уехала… Сейчас как бухнется в депрессию, хрен вытащим…»
«Закругляйтесь там с вашим собранием, никуда я не бухнусь!» - мысленно рявкнула Нина, и вернула бутылку Стасу.
- Спасибо, больше не хочу…
В этот отпуск Нина делала все, чтобы сохранить брак. И даже, когда возвращались домой, ей показалось, что все хорошо. Что она сможет простить мужу те слова…
Но через день после приезда, Стас твердо заявил, что завтра они идут подавать на развод.
Нина только молча кивнула.
- Я тебя не выгоняю. Живи здесь, как жила. Мы просто разведемся, - заявил муж.
Наверняка ожидал бурной радости от такого известия.
Не выгоняет он ее, ну надо же…
А то что за десять лет, они выкупили часть дома и земли прикупили, это как? Не считается? А если посчитать? Стас прекрасно знает, что некуда ей идти.
Выйдя замуж и переехав к Стасу, Нина отдала свою квартиру дочке. Молодые сделали там ремонт, обжились, и это теперь их квартира… Тем более, что внучке там очень нравится.
А теперь, из-за непонятных капризов мужа, все должны плясать под его дудочку. Переезжать, заезжать.
Это он сегодня такой добрый, не выгоняет. А завтра?
Начала Нина жилье подыскивать. Подселение какое-нибудь. Где-нибудь на краю города, чтобы ее зарплаты на съем хватило. И на этой почве познакомилась с мужчиной. Скала, а не мужчина.
С ним можно быть маленькой девочкой, он везде разрулит, везде разберется. Если заболеешь, то на руках носить будет. Здоровый сарказм и чувство юмора на высоте. Над собой так посмеяться может…
А вместе с ним смеялась и Нина. Хохотала от души, стараясь скорее забыть Стаса. А тот все не желал забываться. Тянуло сердце…
Мужчину-скалу звали Юрий. Он с трудом мирился с тем, что его любимая женщина приезжает только в гости. Мирился, мрачнел, молчал…
Кстати, когда подошло время получать документы о разводе, Стас перед кабинетом вдруг включил заднюю.
- Мы же можем не заходить туда? – заглядывая в глаза жены, спросил он.
«Можем!» - ухватилось сердце.
«Конечно, можете! – внедрился разум. – А через день ему в голову опять что-то стукнет, и потащит тебя заново!»
- Если решили, значит идем, - холодно ответила Нина.
Вот так и стали бывшими…
Как только Нина стала разведенкой, Юрий довольно прозрачно намекнул, ему очень не по нраву, что она продолжает жить под одной крышей с бывшим мужем. Что у него сердце изболелось, и душа тоже. Что не может он так…
- Переезжай ко мне! – предложил он.
- У меня столько много вещей, - замямлила Нина. – Три швейных машинки чего стоят…
- Вези весь свой хлам, здесь места для всего хватит! – твердо решил Юрий.
- Это не хлам, это моя жизнь…
- Я к слову сказал, не обижайся.
На том и порешили. Когда она уезжала, Стас вовсе не выглядел огорчённым. Скорее наоборот. Да, он был счастлив предвкушением новых отношений. Ну, вот и хорошо, пусть будет счастлив. Так Нине будет проще его отпустить, забыть…
У нее начиналась другая жизнь, но и прошлая никак не хотела отпускать. Будто вросла она сюда корнями, ни выдрать. А выдирать надо… И больно, и тяжело, и обидно…
Юрин дом находился за чертой города возле речки. Этакий коттеджный городок.
Тихо, спокойно…
Особенно зимой, что явилась сразу после переезда, посеребрив снегом землю, деревья, дома… и таким образом поздравив Нину с новосельем.
Дом был огромным. Не дом, а дворец! Три этажа плюс цокольный. Жилым был только цокольный этаж.
- Зачем, зачем ты купил такую громадину? – не уставала удивляться Нина.
- У меня на этот дом были планы, - неизменно отвечал Юрий, но в подробности не вдавался.
Но при желании Нина и куст смородины могла разговорить.
Оказывается, дом покупался с мыслью о том, что здесь будут проводиться музыкальные вечера. И не зря второй этаж был с высоким куполообразным потолком и арками.
Юрий был скрипач, он был музыкант…
Он сам делал скрипки и продавал их. Вот эти скрипки и кормили его.
И благодаря скрипкам, он смог купить такой дом. Но без внутренней отделки и отопления…
Так что зима устроила Нине проверку на прочность. Комната в цоколе отапливалась буржуйкой. Выше одиннадцати градусов, температура подниматься не желала.
Чтобы попасть в ванную, туалет или бойлерную, надо было идти через холодный коридор.
Да все это ерунда… Пережили зиму… С шутками с прибаутками, но ведь пережили!
И никто не простудился! Вот где закалка-то! Или же стресс для организма… Как знать…
Пришла долгожданная весна! Огромный участок, сажай, не хочу! Вот тут-то Нина и разошлась не на шутку. Помидоры, огурцы, баклажаны, перец, зелень, цветы.
Даже бахчи с арбузами и дынями! А Юрий только радовался и помогал.
А теплыми уже вечерами, сидели они на улице и любовались на звезды. Много тогда Юрий рассказывал ей и про черные дыры, и про туманности и про все, про все.
Про что ни спроси, все знает. Наиприятнейший собеседник.
Так и лето подошло. И все бы хорошо… И помидоры с огурцами пошли, да и дыни с арбузами удались. Дочка с внучкой почти каждый день приезжали в гости. Гоняли по степям на велосипедах, купались в речке, смеялись, шутили…
Все хорошо, да не все…
В этом мужчине, в этой глыбе, в этой скале скрывалась такая ревность. Беспощадная, слепая, жестокая…
Как он ревновал… К взгляду, к жесту, к улыбке… Ко всем коллегам мужского пола.
А эти звонки? Где она сейчас? Кто там еще в автобусе едет? Смотрит ли кто на нее?
И все эти подозрения выливались в словесный ушат дер*ма.
Вот вроде и не в Нинин адрес, но как бы по умолчанию. И по этому умолчанию Нина поняла, что переспала со всеми коллегами-мужчинами и не по одному разу…
Сначала ей это показалось забавным… потом начало раздражать, а в итоге доводить до бешенства.
- По какому праву ты смеешь так про меня думать? – как можно спокойнее пыталась она поговорить с Юрой.
- Потому что все так делают!
Вот это ответ! Нина даже не сразу поняла, что сейчас услышала.
- Погоди… Ты, действительно думаешь, что на работах все друг с другом спят?
- Не придуряйся, будто не знаешь об этом! – Юрка прямо испепелил ее взглядом.
Испепелил как прокаженную, как чумную…
- Представь себе, не знаю, - присев на диван, Нина задумалась. – А ты по себе судишь? - догадалась она. – Это же ты работал директором музыкальной школы! Это у тебя в подчинении были одни бабы! Это же ты бросил свою жену, когда узнал, что у нее не будет детей! Это же ты завел шашни с какой-то певичкой, а когда она забеременела, то женился на ней!
- Да, я очень хотел сыновей! – Юру, аж затрясло от гнева. – Поэтому и ушел от первой. А зачем она мне, если родить не может?
- Любимых женщин из-за этого не бросают. Можно было усыновить…
- Даже слышать про такое не желаю! Я хотел свою плоть и кровь!
- Как пафосно! И где они, твои сыновья, твоя плоть и кровь? Даже не звонят…
А если и звонят, то денег попросить, или уговорить на продажу дома, - Нина поднялась.
– И вообще, в таком тоне не желаю больше беседовать. Ты, с таким упорством настаиваешь на том, что я переспала со всем коллективом, что мне легче согласиться, чем доказывать обратное.
А Юрий, нет бы, утихомириться…
Нет, он продолжал подозревать и следить с маниакальным рвением, и все чаще и чаще стал вспоминать бывшего мужа Нины.
- Ты до сих пор любишь своего слесаря-сантехника, - язвительно замечал он.
При чем тут слесарь-сантехник, непонятно…
Нет, понятно! Понятно, как дважды два!
Когда Юрия убрали с должности директора, он долго сидел без работы, и вторая жена как-то посоветовала ему идти слесарем в ЖЭУ.
Но куда там! Не пристало белой косточке в фекалиях возиться. Выхватила жена за такое предложение по первое число.
Так что, слесари-сантехники, по мнению Юрия, были человеческими отбросами.
Злилась на такие слова Нина, ох как злилась.
- При чем тут профессия? Слесарь, директор? Слесарь может быть отличным человеком, а вот директор с точностью наоборот! И кого я, по-твоему, выберу? Конечно слесаря! Ничего унизительного в рабочих специальностях не вижу!
Юрия эти слова бесили еще больше.
Ссоры, ссоры…
И нет больше разговоров про далекие звезды…
Ничего нет…
Поняв, что существовать под одной крышей с этим человеком не сможет, Нина начала подыскивать жилье.
Дочка же упорно звала ее к себе.
- Ну как мы вчетвером в двушке жить-то будем? – отказывалась Нина. – Ни вам житья, ни мне.
И тут слесарь-сантехник Стас, видимо прочуял, что его имя полощут так и эдак, и принялся названивать бывшей жене. Нина сначала не брала трубку. Игнорировала сообщения, которые приходили каждый день, пока… Пока Стас не прислал очень правильное сообщение, где просил о помощи.
«Случилось что?» - враз затрепетало сердечко.
О, этот Стас тот еще манипулятор. Понял, что признания в любви бывшую жену мало трогают, и решил сыграть на жалости.
Услышав, как муж плачет, Нина оторопела.
- Стас, ты чего там? Прекрати!
- Нинок, я все понял. Мне так плохо без тебя… Так плохо… Давай встретимся и поговорим. Просто поговорим. Я не должен был тебе говорить тех слов. Прости меня… Ты сможешь меня простить?
Вот так и растаяло бабье сердце. Ну как же, ему же плохо там… надо спешить, помочь…
А Юрий, он же скала, он сильный, он справится…
Тем более что ее отношение к Юрию основывалось на уважении…
Но не на любви…
А после каждодневных разборок; кому она сегодня дала, а кому нет…
Ну, какое тут уважение?
Так что на свидание с бывшим мужем Нина отправилась без зазрения совести. Встретившись, экс-супруги уселись на скамейку в парке и разревелись оба. Плакали, обнимались, клялись в любви…
Этим же вечером Нина сказала Юрию, что уходит от него. Что не удалось полюбить. А ту теплоту, что испытывала к нему, он растоптал ревностью и подозрениями.
- Ну и убирайся к чертям! Чтобы духу твоего здесь не было! – потрясая кулаками, воскликнул человек-скала.
Не, не, он не бил ее. Просто у него была такая привычка, поднимать верх руки и трясти кулаками. Выглядело комично и в начале отношений они частенько смеялись над этим вместе. Ах, как часто они смеялись тогда…
Что же могло произойти? Что могло случиться? Что за бес вселился в него? В такого надежного человека-скалу.
А Стас предложил заново стать его женой. В ту теплую осень Нина была очень счастлива. Она с таким трепетом готовилась к предстоящей свадьбе. Видя, как изменился отчим, дочка была только рада.
Вот только подруги, узнав о такой новости, не спешили ликовать.
- Надолго ли его хватит? – скептически спрашивали они.
Вот прямо накаркали… Ненадолго…
Весной по ходу опять началось обострение…
- У тебя это сезонное, что ли? – поинтересовалась Нина. – Прямо весенний выплеск фекалий какой-то… Что в тот раз, что в этот…
- А потому что! – бегая из комнаты в комнату орал муж.
Опа, в огород выбежал…
Носится, руками машет, будто от пчел отбивается. Прямо «пчелогон» какой-то…
Ой, обратно бежит…
Да что с ним такое?
- Тебя что, за причинное место укусил кто? Носишься как угорелый, - хохоча до слез, съязвила Нина.
Надо заметить, что на язык она стала остра, что конечно не могло понравиться Стасу. Так отбривала его, что у того и слов в загашнике не находилось. Вот и бегал по огороду, пчел гонял соседям на потеху.
- Ты вообще другая стала! – вращая глазами и продолжая отмахиваться от пчел-невидимок, гневно заявил муж.
- Не такая мямля, как раньше? – дерзила вовсю Нина.
«А пусть все катится к лешему! Что будет, то и будет! Обрыдло под этих мужиков подстраиваться!» - билось в голове, и по глазам жены Стас понимал, что лучше бы ему сейчас заткнуться.
Решение переехать к дочке, хоть та и давно звала ее, созрело не сразу. Примерно через год после второй свадьбы, приснился Нине сон.
Будто идет она по дороге широкой и вдруг видит, посреди дороги бабушка покойная стоит. Как ждет ее…
И не такая, какой ее Нина помнит. А моложе и красивее. Кожа гладкая, светлая и ни единой морщинки. Темные волосы в косу сплетены.
- Баба Катя, - бросилась к ней Нина. – Бабулечка, ты ли это? Какая красавица… Я же и забыла как ты выглядишь… Бабуль, а мне же уже пятьдесят лет… Представляешь? И я тоже бабушка… Да ты наверное сама все знаешь…
Обнялись они и заплакали…
Так горько заплакали, прямо душа наизнанку.
По плечам друг друга гладят, к сердцу прижимают…
И тут Нина как почувствовала, сказать что-то бабушка хочет.
- Что, бабуленька, что? – вглядываясь в родное забытое лицо, сквозь слезы спросила она.
- Уезжай к дочери, и тогда все наладится, - прошептала бабушка.
- Да зачем я нужна там? Зачем?
- Вспомни, как я умерла…
От тех далеких воспоминаний, покосились ноги, и Нина опустилась на колени.
- Бабуль, прости… - только и смогла вымолвить она.
Это было так давно… Заросла память травой, заросла…
Нина тогда только родила дочку, и в то жаркое лето отходила от тяжелых родов, при которых чуть не отправилась на тот свет.
Баба Катя к тому времени уже десять лет жила одна. Дед Иван ушел раньше ее.
И вот именно в то лето она стала вести себя очень странно. Нет, все-таки человеку одному быть нельзя.
Дети, навещавшие раз в неделю, покупали продукты, забивали холодильник. И как-то Нинин папа заметил, что холодильник-то выключен.
- Мам, ты зачем его отключаешь? Жара такая стоит! Все продукты испортились.
Вот так и выбрасывали испорченное, забивали заново и снова выбрасывали.
Нина смутно помнит, что как-то вернувшись от бабушки, папа сказал, что надо забирать ее. И чем скорее, тем лучше. В тот далекий район не наездишься.
А детей-то к тому времени из пяти уже трое остались. Вот пока решали, кто заберет, бабушка рыбой из консервной банки отравилась.
А как потом узнала Нина, бабуля только к ее папе хотела.
- Только к Лешеньке поеду, - упрямо твердила она.
Ни к дочке Надежде, ни к младшему сыну Михаилу. К Алексею, и точка.
Надо было поторопить папу тогда, но тут дело-то совсем не в том, кто заберет… а как бы противно не звучало, вроде как из-за наследства сцепились дети.
Для папы главная задача была, бабу Катю забрать. А сестра Надя взбеленилась, ах, ты и дом прибрать хочешь и пенсию? Папа ей одно говорит, а она все иначе выворачивает!
Всю жизнь после смерти бабули винила себя Нина, что не поторопила, не поддержала отца. И вот только сейчас во сне, баба Катя словно передала ей ту информацию, и сняла камень с души внучки.
Не успели со своим проклятым дележом, не успели! Умерла бабуля…
А вскоре и дом сгорел вместе с дядей Мишей. Вроде как уснул с сигаретой. Жестокая смерть…
- Встань, милая, - подняла ее баба Катя. – Теперь понимаешь, что нет твоей вины?
Нина только носом шмыгала и кивала.
- Все, уходи, - оттолкнула ее бабуля. – Уходи! Нельзя так долго рядом стоять…
Нина послушно отошла. И только сейчас заметила за спиной бабушки серые тени. Не рассмотреть их лиц, но она точно знала кто там.
Дед Иван, папины братья и сам папа.
«Вся семья в сборе», - горько вздохнула Нина и нахмурилась.
Нет, не все! Тетя Надя, папина сестра, жива! И стоило только вспомнить про это, как рядом с бабушкой, словно на фотке проявилась тетя Надя.
И хотя не виделись они с ней целую вечность, Нина узнала ее…
Папина сестра еще не была серой тенью, но Нина поняла; она уже с ними…
Бабушка со своей семьей уходила все дальше и дальше. Закрыл их туман, опустела дорога…
Проснулась Нина в слезах и с тоской на сердце. Яркий сон запомнился до последней детали и до сих пор стоял перед глазами…
Этим же вечером Нина узнала, что тети Нади больше нет…
Долго думала Нина на словами бабушки… Еще год ей понадобился, чтобы собраться силами, и бросив половину вещей в мужнином доме, уехать к дочери
- Поживу у дочки, - объяснила она мужу свой поступок. – Ты сделался невыносим. Придешь в себя, тогда и поговорим.
- Я тогда разведусь, - с надрывом заявил Стас.
- Иди, дорогу уже знаешь… - равнодушно ответила Нина и ушла.
Да и еще! Напоследок она вручила мужу розовый такой вантуз, перевязанный бантиком:
- Это тебе! – торжественно заявила она. – Будешь по весне из своей головы какахи выбивать.
Это не роман. Это рассказ... Но большой. Можно назвать и новеллой...
Окончание следует.