Для всех Агния Барто была детским поэтом, для многих она была той, которая своей передачей «Найти человека» на радио помогла воссоединиться семьям, разлученным войной. А ещё Барто была очень весёлой и даже озорной, любила и умела придумывать розыгрыши. Особенно доставалось от неё Ираклию Андроникову – литературоведу, исследователю жизни и творчества М.Ю. Лермонтова и доброму другу Агнии Львовны.
В своей книге «Записки детского поэта» Барто рассказывает о том, как ей трижды удалось разыграть Ираклия Луарсабовича, который, в общем-то, и сам был талантливым импровизатором и рассказчиком, но неизменно попадался на розыгрыши Барто.
Однажды Ираклий Луарсабович вел передачу из квартиры Алексея Толстого, с которым при жизни писателя Андроников дружил. Он показывал фотографии, читал дарственные надписи, рассказывал о тех, кто бывал в этом доме. Передача шла в прямом эфире (в 50-60-е годы такое частенько бывало). Как только передача закончилась, Агния Львовна прикинула, сколько времени займет у Андроникова путь от студии на улице Толстого до дома на Кировской и набрала номер телефона. Запыхавшемуся Андроникову Барто высоким девичьим голосом стала щебетать:
«- Поздравляю вас, только что смотрела передачу… Так хорошо всё было! Вы меня, наверно, не знаете, я сотрудница литературной редакции (называю первое попавшееся имя). Я – Таня.
- Я вас знаю, Таня, - учтиво отвечает Андроников. – И благодарю: вы первая мне звоните после передачи… Значит, всё хорошо?
- Да, очень! Только вы фотографию народной артистки Улановой в «Лебедином озере» вверх ногами показали. Но это ничего, всё равно красиво! Она же в танце, в балетной пачке…
- Неужели я не так повернул снимок? – ужасается Ираклий Луарсабович.
- Не волнуйтесь, может быть у нас изображение плохое в телевизоре, мы его чиним, чиним…»
Но и это не насторожило Андроникова, а Барто продолжала играть роль «сотрудницы Тани»:
- …вы так хорошо говорили об Алексее Толстом, не могли бы вы выступить в передаче, посвященной Льву Толстому?
- В связи с какой датой?
- Не в связи с датой, мы задумали воспоминания современников Льва Толстого… Пока они живы. Некоторые из них.
- Позвольте, вы, кажется, считаете, что я ровесник Льва Николаевича? – в голосе Андроникова негодование. – неужели я выглядел таким в вашем телевизоре? Его действительно нужно чинить! Я едва лепетал, когда великий Толстой ушел из жизни!
- Но всё-таки прошу – запишите в своем блокноте!
- Что я должен записать? – недоумевал Андроников
- Запишите! Розыгрыш номер один!»
Андроников хохотал.
Второй розыгрыш состоялся несколько лет спустя, и снова поводом послужила передача: Ираклий Луарсабович рассказывал о рукописях XIII века. Надо сказать, что переписчики, утомившись монотонной работой, частенько допускали от себя приписки на полях рукописи. В этот раз Андроников процитировал запись «С похмелья писать не хочется».
Набрав знакомый номер Барто, представившись рядовой телезрительницей, укорила литературоведа:
- Смотрела вашу передачу. Очень интересно, но исторически неверно, что с перепою писать нельзя.
- По рукописи мной прочитано, возразил Андроников.
- А почему же некоторые писатели с похмелья писали? И сейчас бывает…
- Это вопрос бестактный. Я не знаю, кто пишет с похмелья! Как ваша фамилия?
Барто представилась, Андроников снова хохотал. Но самый, на мой взгляд, тонкий и в чем-то жестокий розыгрыш касался любимой темы Ираклия Андроникова – Михаила Юрьевича Лермонтова. Поэту Андроников посвятил много детальных исследований, собирал по архивам малейшие новые сведения, порой был просто одержим новой идеей. И вот накануне стопятидесятилетнего юбилея поэта, который должен был широко отмечаться в 1964 году, Барто выясняет, что Андроников – член лермонтовского комитета… и снова набирает телефонный номер, и, стараясь говорить старушечьим голосом, медленно растягивая слова, просит об улучшении жилищных условий в связи с юбилеем поэта, как его родственница.
Мог ли Андроников упустить такую удачу? Нет! Но всё же он уточняет, по какой линии родственница?
« - По линии тёти, - отвечаю я, твердо зная, что у Лермонтова были тётки.
- А какое колено?
- Четвертое, - говорю я наугад.
- Вы не ошибаетесь?
- У меня есть доказательства.
- Скажите, а нет ли у вас писем Лермонтова?
- Письма есть, - ещё медленнее тяну я слова, маленькая стопочка и стихи там… немного… в сундуке…»
Ах, как хотелось Ираклию Луарсабовичу немедленно ехать к «родственнице великого поэта»! Но Барто коварно откладывает визит, ссылаясь на позднее время, на то, что завтра их со старшей сестрой повезут в баню… Андроников волнуется, просит никому из лермонтовского комитета не отдавать заветного сундучка! «Старушка» успокаивает литературоведа, диктует адрес и… своё имя.
Андроников долго молчит. Наконец, восклицает: «Это жестоко!» и… снова хохочет над тем, как опять попался. Долго ещё Ираклий Луарсабович рассказывал всем, как чуть было не помчался, полный надежд, на встречу с «родственницей поэта по линии тётки в четвертом колене»!
Вот такие они были - живые, весёлые, творящие...
С литературным приветом - Ваша Умная Эльза!