Ульяна находилась дома одна. Она распахнула дверь, впуская подругу. И тут же бросилась к ней на шею, принимаясь громко рыдать. Не разобрав ни слова, Маша обняла ее и повела на кухню, чтобы налить воды.
- Объясни нормально. Что произошло? – Маша чувствовала себя, как дома. Усадила Ульяну на стул и заглянула в ящик с аптечкой в поисках успокоительного. Та затараторила, ничуть не смущаясь присутствия Алика, который уставился на нее мрачно, подпирая плечом дверной косяк.
🔄Начало истории
- Все произошло, Маш. Все! Вчера, - всхлипнула Уля, - он мне в любви признавался. Говорил, что с ним такое впервые…
Маша едва не выронила стакан из рук. Она поставила его со стуком перед носом подруги и покосилась на Алика. Его черные, как смоль брови сдвинулись на переносице в одну сплошную линию.
- Я влюбилась в него, как дура! А он меня обманул. Наигрался и уехал, не сказав ни слова. Маша, за что он так со мной? А? Чем я это заслужила?
- Пей! – сдержано проговорила Маша, протягивая подруге таблетку. Та смиренно сунула ее в рот и принялась жадно запивать водой.
- Это все твоя сестра! – продолжила Ульяна после того, как осушила стакан. Ее лицо исказилось в злостной гримасе, - она надо мной посмеивалась и называла недотрогой. А потом сама начала Тимуру глазки строить. Я испугалась, что он меня бросит. Поэтому согласилась пойти к нему домой. Маш, я так сейчас об этом жалею! Ты не представляешь! Так жалею…
Ульяна упала на стол, заливаясь горькими слезами. Маша обняла ее сверху, прижалась и услышала тихий шепот:
- Не повторяй моих ошибок.
Похоже, Алик тоже услышал ее слова. Он поймал настороженный взгляд Маши и качнул головой, чтобы та не принимала их близко к сердцу. Чтобы не сомневалась в нем и не считала его своей ошибкой.
- Маш, ты же не станешь сравнивать меня с Тимуром? – уточнил Алик, едва только они вышли в подъезд. Маша пожала плечами, подтверждая свою неуверенность в нем.
- Я думала, это выдумки. Нельзя смотреть на человека влюбленными глазами, а потом уехать, не сказав ни слова, - Маша прижалась спиной к стене лифта. Алик склонился к ней, чтобы развеять сомнения жарким поцелуем, но она приложила к его губам свои холодные пальцы и тихо проговорила, - ты ведь тоже уедешь.
Он притормозил возле ее лица, обдал ее ладонь тяжелым дыханием и медленно кивнул.
- Тогда… зачем это все? Зачем все эти поцелуи, красивые слова? Чтобы дурить головы доверчивым девчонкам ради удовлетворения своих потребностей…
Алик убрал ее руку с лица, поджал губы, сдерживая резкие слова, которые рвались из него в силу крутого нрава. Недолго думая, он схватил Машу за плечи и прижал к себе так сильно, что у нее захрустели кости.
- Маш, если ты не будешь мне доверять, тогда у нас ничего не получится. А мне бы не хотелось с тобой прощаться. Особенно сейчас, когда все только зарождается. Когда захватывает дух при одном лишь взгляде на тебя…
- Как скоро это пройдет? Когда наиграешься со мной, как кот с мышкой, и сбежишь с чемоданом наперевес? Для тебя это не больше, чем развлечение…
- Да, мне придется уехать. Вахта подходит к концу, но это не значит, что мы перестанем с тобой общаться, - Алик слегка отстранился, заглянул в ее лицо и воодушевленно улыбнулся, - хочешь приехать ко мне на выходные? Я тебе Москву покажу. Метро в час-пик. Хочешь? – его глаза сверкнули таинственным блеском, а в голосе появилась хрипотца, - хочешь, с родителями познакомлю?
Маша затерялась в его взгляде. Замечталась и невольно улыбнулась в ответ. Ее чистая, наивная душа хотела верить в то, чего никогда не случится. Маша быстро включила голову и с ухмылкой спросила:
- Может, ты меня еще замуж позовешь? Вдруг сработает?
- Может и позову… - пробурчал Алик, меняясь в лице. Он отпустил ее и первым выскочил из лифта. С яростью толкнул подъездную дверь и рванул к машине.
Но Маша не пошла за ним. Она направилась к соседнему подъезду, посматривая на окна своей квартиры, намереваясь выполнить коварный план, который последние сутки вынашивала в голове.
- Маш! – окликнул ее Алик. Он потоптался возле машины, выругался и пустился в погоню. С легкостью преодолев расстояние между ними, Алик встал на пути, не позволяя Маше его обойти, - все же было хорошо, вспомни! Пока не позвонила твоя заклятая подружка. Она с легкостью променяла тебя на сестру, а сейчас настроила против меня.
- Дело не в ней…. А во мне. Я лучше сейчас тебя отпущу. Чем потом, как Ульяна буду жалеть, реветь и страдать, - голос Маши дрогнул.
- А если отпустишь, жалеть, реветь и страдать не будешь?
- Нет.
Она соврала так убедительно, что Алик сразу же отошел в сторону, освобождая дорогу. И мрачно произнес:
- Я слов на ветер не бросаю. Сказал, что насильно удерживать не стану…. Что ж, пусть будет так, как ты хочешь. А я… переживу.
Маша бросила на него прощальный, пристальный взгляд. Полный нежности и тоски. Если бы Алик только знал, что творилось в ее душе и чего ей хотелось на самом деле. Алик стойко выдержал этот взгляд, гордо вздернув подбородок. На его застывшем, каменном лице не дрогнул ни один мускул.
Они разом отвернулись друг от друга, словно по команде, и разошлись в разные стороны. За спиной Маши раздался громкий хлопок двери, затем стремительный рев двигателя. Маша перестала дышать. Она забежала в подъезд и набрала полные легкие воздуха. Выражение лица Алика, холодное и надменное, закрепилось в памяти, взволновало душу. Маша в точности скопировала его на своем лице и уверенно шагнула к лифту.
Она хотела ворваться в квартиру, как ураган, и отомстить сестре за мерзкие поступки. За лживые слова, за клевету. От злости на подлую сестрицу у доброй и безобидной Маши зачесались кулаки.
Она вошла, громко топая ногами, намереваясь схватить Вику за волосы и вытащить в подъезд. Прямой наводкой Маша подошла к своей спальне и резко толкнула дверь. Та едва не слетела с петель. Ударилась о стену, привлекая внимание Вики.
Маша уставилась на нее, как бык на красную тряпку. Судя по зареванному лицу, Вика рыдала. До тряски в плечах. Отчего ее тело мелко дрожало.
- И ты еще плачешь? – воскликнула Маша с сарказмом в голосе. Она подошла ближе, посмотрела на всклокоченную шевелюру сестры и нервно сглотнула, собираясь с духом, - живешь тут одна, как царица. И еще ревешь??
- Вот именно… - всхлипнула Вика, уткнувшись лицом в колени, - одна. Снова одна.
Маша решительно напряглась, заставляя себя разозлиться на Вику. Но безудержный плач сестры вызвал в ней только жалость.
- Я пыталась дозвониться до папы, - жалобно проскулила Вика, - но твоя мама взяла трубку вместо него и попросила больше не звонить. Папе нельзя нервничать, а я лишь хотела узнать, как его здоровье?!
- Ему уже лучше, - зачем-то сказала Маша, теряя остатки злости, которую взращивала в себе долгое время. Маша шумно выдохнула и приземлилась на кровать, рассматривая голые стены, - не нужно строить из себя несчастную. Ты сама во всем виновата. Знаешь, зачем я пришла? Чтобы вышвырнуть тебя отсюда. Раз и навсегда.
- Вышвыривай. Что тебе мешает? – Вика сильнее обхватила колени руками и замерла, едва дыша.
- Чувство сострадания. Вот, что мне мешает. Хоть ты этого и не заслужила. Но такой уж меня воспитали родители. Доверчивой и бесхребетной.
- Тебе очень повезло. Я всегда тебе завидовала, поэтому подлизывалась в детстве. Чтобы мне тоже перепало хоть чуточку любви от твоей доброй мамы.
- А меня дико раздражала твоя навязчивость. Твоя фальшивая улыбка и приторный голос. Ты вела себя, как актриса погорелого театра.
- Я просто хотела с тобой дружить… - Вика снова всхлипнула, - а ты меня отталкивала. Вначале я расстраивалась, а потом возненавидела тебя так сильно, что готова была убить. И занять твое место. Чтобы меня тоже любили, целовали, обнимали…. Просто так, каждую минуту, а не раз в году.... на день рождения….
К горлу Маши подкатил ком. Вика предстала перед ней такой беззащитной и уязвимой, что она, повинуясь какому-то неведомому порыву, придвинулась к ней и несмело притянула к себе за плечи.
- Ладно… иди сюда.