Зоя вышла на работу, предварительно из конторы позвонив в районное отделение, чтобы завтра уже присылали почту. В помещении было холодно, она быстро внесла из небольшой кладовочки дрова, заложила их в печку, в это время пришла тетя Поля.
- Ты ж чего меня не позвала? А я не знала, что ты выйдешь на работу, а то б еще вчера протопила. Ну ничего, сейчас разгорится, я уголька принесу, скоро тепло станет, - будто сама с собой разговаривала она. - Иди, иди, занимайся своими делами, а я тут сама управлюсь. И чего не сказала вчера?
Зоя вытерла пыль, неизвестно откуда взявшуюся на полках, на столе, разложила оставшиеся конверты, открытки.
Скоро приехала машина. Зоя передала водителю бюллетень, чтоб он отдал куда следует, приняла почту, скопившуюся за несколько дней, подписала накладные и наконец села за стол. В комнате уже потеплело, уютно пахло дровами, потрескивающими в печке.
Перед обедом в дверь вошли две девушки. Они были незнакомы Зое. Подойдя, они переглянулись, одна из них, с рыжими волосами села на стул. Зоя повернулась к ним.
- Что вы хотели, девушки? – спросила она их.
Посетительницы переглянулись и усмехнулись.
- Слышала – девушки? – произнесла та, что сидела.
- Так что вы хотели?
- Тебя Зоя зовут? – спросила сидящая, покачивая ногой в хромовом сапожке с белым отворотом.
- Зоя, - ответила спокойно Зоя.
- Понятно, значит, ты законная жена моего Петюни?
Зоя замерла на мгновение, краска бросилась ей в лицо, она отвернулась к столу, потом, выдохнув, повернулась к посетительницам и спокойно ответила:
- Нет, моего мужа зовут Петром, а вашего Петюню я не знаю, да и в нашем селе таких мужчин нет.
Жанна удивленно подняла брови:
- Ну да! Так прямо и не знаешь?
Зоя, стараясь быть спокойной, спросила:
- Вы что-то хотели купить или подписаться, например, ... на «Пионерскую правду»?
Она не знала, почему сказала так, ведь собиралась произнести «Работницу» или «Крестьянку».
- Чтоб вашему Петюне было что читать, - добавила она с улыбкой.
Жанна встала, поправила шарфик.
- Что, грамотная? Так вот запомни, начальница: захочу – будет твой Пётр моим Петюней. А ночка у нас с ним была горячая! И еще будет! Поняла? Пойдем отсюда! – дернула она подругу.
Когда за ними закрылась дверь, Зоя обессиленно упала на стул. Было стыдно и обидно: как он мог?! И с кем? С такой вульгарной, наглой! Конечно, выглядит она ярко, но ведь хамство из нее так и прет! Она встала, прошлась по небольшой комнатке, пытаясь успокоиться. Сомнений нет, именно с ней Петр провел новогоднюю ночь. И как теперь жить дальше? Она ведь надеялась еще, что он действительно был только с Федькой...
Зоя шла на обед, не поднимая головы, глядя в утоптанный снег дорожки. Она не видела, что день был солнечный, не слышала, что воробьи порхали с ветки на ветку, безудержно крича, будто уже весна была близко. Она не хотела встретиться ни с кем. Ей казалось, что все знают о том, что узнала она сегодня.
Войдя в дом, Зоя быстро разделась, прошла к печке, протянув над ней руки, глядя на сынишку, сидевшего на руках у бабки и протягивающего к ней свои ручонки. Она взяла его, прошла в комнату, села на кровать. Свекровь пошла за ними.
- Он поел хорошо, - сказала Евдокия, видя, что Зою что-то волнует.- Я ему борщика с хлебушком дала, он поел и молочком запил.
- Ах ты разбойник! – покачала она головой, видя, как Коля намекает матери на то, что не против закусить все молочком из ее груди.
Зоя расстегнула кофточку, и он привычным движением упал на ее руку, с нетерпением ожидая, когда мать откроет грудь. Зоя, глядя в лицо сынишке, вдруг всхлипнула, слезы покатились по ее щекам. Евдокия всполошилась:
- Зоя, что случилось? С Петром что-то?
Зоя вытерла ладонью слезы, проговорила:
- Да, мама, с ним.
Евдокия охнула, села на сундук, не решаясь спросить.
- Сегодня ко мне на почту приходила та самая, с кем он был в Новый год. Говорила, что у них горячая любовь.
- Да ты слушай больше! – поднялась Евдокия. – Небось подразнить тебя приходила, а ты ж знаешь, что Петро после Нового года всегда по вечерам дома.
- А до Нового года? Кто ж знает, сколько он с этой...
- Не верь! – убеждала ее свекровь, а сама злилась на сына.
Ведь сколько раз говорила ему: не умеешь делать так, чтоб никто не знал, не берись! А теперь как разгребать все это? Та девка, небось, уже всем разболтала. Конечно, если даже к Зое приперлась!
- Так, ну хватит! – вдруг строго сказала Евдокия. – Хватит сопли размазывать! Не смогла удержать, значит, терпи!
Зоя удивленно посмотрела на свекровь: о чем это она? Не смогла удержать? Значит, в том, что произошло, виновата она, Зоя?
Евдокия вышла в кухню, загремела конфорками плиты – засыпала уголь. Коля оторвался от груди, с любопытством смотрел на мать. Зоя прижалась лицом к его головке. Мысли ее путались: что нужно делать? Первая мысль – уехать, оставить его с теми, кто ему нравится! А сын? Ему ведь нужен отец. А если и сын станет таким, как отец? Петр ведь, по словам матери, похож на своего отца...
- Обедать будешь? – спросила свекровь, заглянув в комнату.
Зоя кивнула. Она вышла в кухню. На столе стояла тарелка с борщом, лежала горка нарезанного хлеба, рядом с солонкой лежала головка чеснока. Зоя, не замечая, что ест, съела борщ, свекровь налила стакан компота.
- Что делать, мама? – спросила Зоя голосом, в котором звенели слезы.
Евдокия помолчала, убирая тарелки, вытирая стол. Потом положила тряпку.
- А это ты думай сама. Дитю отец нужен? Нужен. Какой ни есть, а все ж родной. Сама кому нужна будешь? С дитем? Если нужен тебе мужик, значит, терпи, а не нужен... Делай, что хочешь.
Она отвернулась, отошла.
- Все так живут, не одна ты.