— Она вылетит отсюда, осталось немного дожать папулю, — весело говорила Алина кому-то по телефону. — Когда квартира будет моей, сможешь переехать сюда.
— Юра, ты дома? — крикнула я от порога в надежде, что падчерица догадается замолчать.
Но не тут-то было.
— О, притащилась, сейчас опять своими котлетами вонять будет, — заверещала Алина еще громче. — А вчера, прикинь, она капусту тушила…
***
Когда Юрка заикнулся, можно ли на время пустить к нам его дочь от первого брака, я сразу почувствовала неладное. Какое-то странное предчувствие кольнуло между лопаток. Ну вот такая я, вечная заложница собственной доброты.
Наша двушка была не слишком просторной, спальня, гостиная проходная, совмещенная с кухней, да маленькая прихожая. Когда Юрка спросил о дочери, я сразу задумалась: «А где она будет спать?»
— А надолго? И вообще зачем приехала то? — спросила тогда я у мужа. — Ну просто интересно...
Он отвел глаза — дурной знак. Когда Юрка прячет взгляд, жди подвоха.
— Да нет... Ненадолго, понимаешь, Оль, она работу в Москве ищет. Хочет на собеседования походить... Это ж, ну... ты понимаешь — карьера, молодость. А жить где-то надо.
Я смотрела на него, склонив голову набок, и видела насквозь, не один год прожили, знаю все его уловки, нотки в голосе. Мнется, отводит глаза. А главное — он боится, что я откажу. Значит, надолго собралась доченька.
За восемь лет нашего брака с Юркой я виделась с Алиной не больше пяти-шести раз. Сначала она училась в другом городе, потом переехала к матери в Чехию.
Общались они с отцом больше по телефону, а когда приезжала — встречались обычно без меня в кафе или парке. Дома у нас она бывала редко и всегда с напряжением, словно я — враг народа, отнявший у нее отца.
— А что, других вариантов совсем нет? — я даже не пыталась скрыть раздражение.
— Ну, Оль... Это же моя дочь, — он произнес это с такой патетикой, будто я предлагала сослать девчонку в Сибирь на рудники.
— Да помню я, помню... — махнула рукой, спорить было бесполезно.
Восемь лет назад Юрка появился на пороге моей квартиры с одним чемоданом. Признался, что гол как сокол, не сразу — вложился в бизнес друга, прогорел, квартиру пришлось продать за долги.
Бывшей жене и дочери не сказал, побоялся их разочаровать, продолжал делать вид, что все в порядке. Теперь работал менеджером в строительной фирме за среднюю зарплату, но на новую квартиру накопить не мог.
— Хорошо, пусть приезжает, — сказала я наконец. — Только давай договоримся, это временно. На пару недель, не больше. Иначе я с ума сойду, Юр.
И вот спустя три дня в будний вечер — явление.
На пороге — Юрка, а за ним высокая, худощавая девица с огромным чемоданом. Слишком большим для «пары недель». Волосы выкрашены в какой-то дикий сиреневый цвет, брови домиком, глаза подведены стрелками, как у египетской царицы.
На носу — пирсинг, на запястьях — фенечки.
— Здрасьте, — буркнула она, протискиваясь мимо меня в прихожую, словно я не хозяйка, а так, мебель в коридоре.
— Привет, — я выдавила улыбку. — Располагайся.
Юрка суетился, затаскивая чемодан.
— Вот, познакомьтесь еще раз... Алина... Ольга...
Будто я забыла, как зовут его дочь. Или она — меня.
Раскладушку поставили в гостиной. Но Алина скривилась:
— Я с детства не выношу эти скрипучие конструкции.
Юрка виновато развел руками:
— Может, мы с Олей будем в гостиной, а ты в спальне?
Именно тогда я заподозрила — приезд «ненадолго» грозит затянуться на долгие месяцы.
Алина прошлась по квартире, разглядывая все с каким-то странным прищуром.
— А папа говорил, что у вас тут три комнаты. И балкон большой... Странно, квартира какая-то... Не такая, как я представляла.
Первый вечер прошел относительно мирно. Алина разбирала вещи, Юрка суетился вокруг нее, я готовила ужин. Но буквально через пару часов все начало меняться.
За ужином она придирчиво осмотрела содержимое холодильника.
— Пап, ты правда это ешь? — она брезгливо держала двумя пальцами контейнер с моим «Оливье».
— Ну да, — промямлил Юрка, — Оля вкусно готовит.
— Майонезный? — она поморщилась. — Современные люди так не питаются, неудивительно, что тебя вот-вот инфаркт хватит!
Она повернулась ко мне.
— Вы этого добиваетесь?
В ее голосе прозвучало такое обвинение, будто я ежедневно пичкала Юрку мышьяком. Не дожидаясь ответа, Алина выгребла из холодильника сразу несколько контейнеров и хладнокровно выбросила их в мусорное ведро.
— Это вредно, это тоже, тут просто отрава.
Я взглянула на Юрку. Тот делал вид, что ничего не происходит, молча ковырял свою еду. А она тем временем распотрошила кухонный шкаф и скомкала мою любимую скатерть, ту самую, с васильками, что мы купили на ярмарке в Суздале.
— Это такое ретро, господи! — она покрутила пальцем у виска. — Пап, как ты живешь в этом заповеднике древностей?
Юрка неловко хмыкнул и пробормотал что-то вроде:
— Не надо так... Оля старается...
— Слушай... Алина... — я все еще пыталась быть вежливой. — Может, ты сначала разберешь вещи? Осмотришься? А потом уже будешь решать, что выбрасывать из моего холодильника?
— Да я просто забочусь о папе. А вам что, салат важнее его здоровья? — она изобразила театральное удивление.
И тут я заметила, как Юрка на мгновение кивнул, соглашаясь с дочерью. Вот оно что! Судя по всему, Юрка действительно думал, что дочь права. И я кормила его неправильно. Что майонезные салаты — это путь к сердечному приступу. Как будто эта девчонка с сиреневыми волосами, может, и бестактна, но заботится о нем лучше, чем я.
Обида скрутила горло. Я, значит, восемь лет готовлю невкусно, неправильно? Вредительница, так получается?
Смахнув невидимую пылинку со стола, я развернулась и ушла в комнату. В единственное место, где, как мне казалось, никто не сможет достать. Но теперь и тут не было покоя.
Утром я проснулась раньше всех, по привычке заварила кофе и села, наслаждаясь покоем. Только теперь дом больше не казался мне уютным убежищем. В каждом углу чудилось присутствие Алины с ее презрительным взглядом.
Интересно, с чем она припрется сегодня? Что еще выбросит? Какой еще «заповедник древностей» обнаружит в моем доме?
Кстати, вот в чем фокус. Квартира-то принадлежит мне, но Юрка об этом дочери не сказал. Я специально спросила его вчера вечером, когда она ушла в ванную:
— А Алинка в курсе, что живет в моей квартире?
— Нет, — пробормотал он, уткнувшись в телефон. — А какая разница?
— Просто интересно. Она ведет себя так, будто ты здесь хозяин.
— Оль, ну ей всего двадцать три. Что ты хочешь? У молодежи свои представления о жизни.
Ах, да, я — древность. А эта… фиалка нежная, значит, молодежь. Да в ее возрасте я уже батрачила на полторы ставки и не выпендривалась перед старшими.
Деньги на жизнь Алине присылала мать, та после развода удачно вышла замуж и переехала в Чехию. Но вечно ждать подачек и клянчить на туфли у жадноватого отчима двадцатитрехлетней девице, видимо, надоело. Вот и решила перебраться к отцу, якобы искать работу, а на самом деле просто пожить за чужой счет.
За завтраком повторилась вчерашняя история. Алина демонстративно опустошила тарелку с яичницей. А потом… Выдала длинную лекцию о вреде жареной пищи, холестерине и канцерогенах. Юрка согласно кивал, всем видом показывая, что я, оказывается, эти годы травила его.
— А ты сама-то зачем это ешь, если так вредно? — уточнила я. — Что, тоже хочешь порцию холестерина?
— У меня метаболизм другой, молодой, — она пожала плечами. — А вот папе надо беречь сосуды.
И тут началось. Она достала какие-то странные сухие хлебцы, зеленую массу в банке, в которой, судя по запаху, были перебродившие водоросли, и начала усердно намазывать эту дрянь на сухарики. Юрка, как загипнотизированный, потянулся попробовать.
— Вкусно, пап? — заботливо спросила Алина, глядя на моего мужа.
— М-м-м... непривычно, — пробормотал он с набитым ртом.
Когда они ушли, Юрка на работу, Алина на свои мифические собеседования, я собрала посуду. И тут заметила, что почти вся она осталась немытой. Тарелки, бокалы, даже разделочная доска — все было свалено в раковину, залито остатками этой зеленой мерзости.
С досады громко выругалась и принялась оттирать посуду. В конце концов, я терпела и не таких гостей. Переживу как-нибудь и ее визит.
Вечером, когда Юрка вернулся, Алины дома еще не было. Я приготовила его любимые котлеты с пюре, накрыла на стол и даже зажгла свечи — хотела вернуть нашу обычную атмосферу.
— Оль, ты это чего? — удивился муж, увидев сервировку.
— Ничего, просто хотела, чтобы был нормальный ужин. А Алинка когда вернется?
— А я откуда знаю? Она мне не докладывает, — Юрка беспокойно глянул на часы. — Может, подождем ее?
— Юр, уже девятый час. Если ты хочешь голодным сидеть — давай. А я есть хочу.
Он нехотя сел за стол, но было видно — думает о дочери, а не о нашем ужине. Едва успели приступить к еде, как хлопнула входная дверь. Алина влетела на кухню, раскрасневшаяся, с блестящими глазами.
— Ой, вы ужинаете? — она окинула стол неодобрительным взглядом. — Пап, ты же обещал следить за рационом!
— Ну, дочь... Это ж котлеты... Олины фирменные... — пробормотал муж, виновато глядя на меня.
— Опять жареное? — она всплеснула руками.
— И посуда немытая с утра! Я же просила вас, Ольга, мыть за собой! Вы тут как дармоедка живете, ни за чем не следите!
Я задохнулась от возмущения. Да как она смеет? Я до блеска вымыла всю ее грязную посуду! Несколько секунд я сидела, стараясь сдержать раздражение. Юрка прятал глаза, ковыряясь вилкой в пюре. Он не вступился, промолчал. Сделал вид, что ничего не слышал.
Я смотрела на Юрку и думала, кто этот человек? Неужели тот самый, с кем я прожила восемь лет? Почему он молчит, позволяет своей дочери так себя вести? И самое страшное — может, Алина права, хоть и неосознанно? Он со мной только из-за крыши над головой?
— Послушай, — я старалась говорить ровно, — я с утра еще вымыла всю посуду. Всю, до последней ложки. И вообще, давай проясним, ты здесь гостья...
— Ой, да ладно вам, — фыркнула Алина. — Папа, она всегда такая обидчивая? Я же просто забочусь о доме. А вот вы тут...
Она театрально обвела рукой кухню.
— Пыль, грязь, нездоровая еда...
Юрка встал и, пробормотав что-то невнятное, ушел в комнату. Оставил меня один на один с этой... С этой... У меня даже слов не находилось. Предатель, трус!
— Хорошо, — я поднялась, чувствуя, как внутри закипает негодование. — Раз тебя так беспокоит чистота, можешь сама все убрать. А я пойду отдохну. Я ж «дармоедка», мне положено.
Уходя, я услышала, как она швыряет тарелки в раковину, гремит посудой, ворчит. Плевать! Пусть хоть весь дом перевернет, утром посмотрим, кто тут дармоедка.
Но самое страшное ждало меня, когда я зашла в спальню. Шкаф был распахнут, мои вещи грудой громоздились в углу комнаты, а вешалки были заняты яркими нарядами Алины.
И тут до меня дошло — никакого «временного пребывания» не будет. Эта девица приехала насовсем. И она не остановится, пока не вытеснит меня из моего собственного дома.
На следующий день я проснулась с твердым решением — не поддаваться на провокации. Утром Алина как ни в чем не бывало пила свой травяной настой и листала что-то в телефоне. Мои вещи так и валялись кучей возле кровати. Но я решила не заводить разговор первой. На работе ждала гора отчетов, и я хотела хотя бы дома восстановить внутренний покой.
— Доброе утро, — сказала я максимально нейтрально.
— А, привет, — бросила Алина, не отрываясь от телефона. — Слушай, я там твои шампуни из ванной убрала. Они с силиконами, это для волос вредно.
Я медленно повернулась к ней.
— Убрала — это куда?
— Ну, вылила. А что такого? — она вскинула брови. — Я вместо них нормальные поставила. Органические, без химии. Будешь пользоваться — спасибо скажешь.
В этот момент я готова была схватить ее и вытолкать за дверь. Но сдержалась, только крепче вцепилась в ручку шкафа, где хранились крупы.
— Ты вылила мои… шампуни? — переспросила я. — Без разрешения? Даже не спросив? Ты знаешь, сколько они стоят вообще?
— Ну вот, опять драма, — Алина закатила глаза. — Папа говорил, что ты любишь из-за каждой мелочи трагедию устраивать. Не надо надрываться, ладно? А то лопнешь от злости.
«Папа говорил»! Вот как? Они меня за моей спиной обсуждают? Юрка жалуется дочери? Ну конечно, новая коалиция в доме — папочка и доченька против злой мачехи! 2 часть рассказа