Юрка оказался между двух огней. В те редкие моменты, когда мы оставались наедине, он шептал:
— Оль, прости, что так получается. Я поговорю с ней, честно.
Но стоило Алине появиться, и он снова превращался в безвольную тряпку.
— Ты понимаешь, что лезешь не в свое дело? — мой голос предательски дрогнул.
— А ты понимаешь, что я просто хочу, чтобы папа жил в нормальных условиях? — она отложила телефон.
— Вот эти духи, например, — Алина кивнула на мой флакон на полке. — Они сплошная химия. Папа от таких кашляет, между прочим.
Чистые фантазии, поданные как истина. Вообще-то, Юрка ни разу не кашлянул от моих духов. Более того, сам их мне и подарил на прошлое Восьмое марта!
— А эти порошки для стирки? — продолжала она. — От них аллергия. Да и вообще запах противный.
Сколько еще она вывалит претензий? На что замахнется?
Ответ я получила в тот же вечер. Вернувшись с работы, я обнаружила на кухне настоящее побоище. На плите — сковородка с половиной жареной картошки и несколькими котлетами. Все это добро плавало в густом коричневом соусе.
Алина сидела за столом и с кислой миной поедала салат из проростков сои.
— Это что? — спросила я, кивая на сковородку.
— А! Демонстрация, — оживилась девушка. — Я папе показывала, что эта еда — сплошные канцерогены. Он мне не верил! А я взяла и пожарила, чтобы доказать. Видишь, даже запах едкий! От таких продуктов все болезни.
Секунду я осмысливала услышанное. Потом меня осенило:
— Так это... Мой ужин, который я вчера приготовила? Ты его специально пожарила до состояния углей?
— А что, жалко? — она невинно хлопнула ресницами. — Все равно выбрасывать.
— Но зачем выбрасывать еду, которую...
Договорить я не успела, Алина резким движением схватила сковородку и направилась в ванную. Я, как пришпиленная, пошла за ней. Она плюхнула содержимое сковородки в унитаз и демонстративно нажала на слив.
— Вот туда этой дряни и дорога. Чтобы папа не соблазнялся, — заявила она, с вызовом глядя на меня.
Унитаз захлебнулся, начал переполняться.
— Да блин! — вырвалось у меня. — Ты что творишь?
— Ой! — Алина изобразила испуг. — Я не думала, что будет засор...
Час спустя, когда мы с Юркой (вернувшимся аккурат к потопу) ждали сантехника и вычерпывали воду, Алина стояла в сторонке и говорила:
— Видишь, пап? Ее еду даже канализация переварить не может! А ты хочешь, чтобы твой кишечник справлялся?
Юрка устало прикрыл глаза рукой.
— Алин, ну хватит уже...
— А что я такого сказала? — она расширила глаза. — Я же о тебе забочусь!
Вечерами, заперевшись в ванной, я слышала, как она громко говорит по телефону с подругами, обсуждая, какая мачеха ужасная.
— Представляешь, она кормит папу жареными котлетами! В его-то возрасте!
—Ольга, наверное, специально хочет папулю свести в могилу, чтобы квартира ей досталась.
Ну конечно, бинго, дело раскрыто! Ага, но это моя собственная квартира. О чем эта девица даже не догадывается.
Тогда я еще надеялась, что все как-нибудь устаканится. Юрка одумается, Алина повзрослеет и перестанет вести себя, как избалованная фифа.
Но самое страшное ждало впереди.
Утром я проснулась от странного звука, кто-то скреб ногтями по стеклу. Приоткрыв один глаз, я увидела Алину, которая стояла у моего журнального столика и что-то делала с лежащим там планшетом.
— Что ты там копаешься? — спросила я, приподнимаясь на локте.
— Ой! — она вздрогнула. — Просто смотрю. Кстати, я завтра делаю генеральную уборку. Все мы будем участвовать. Пришло время выбрасывать старье. Вы же понимаете, так жить нельзя.
По ее тону я поняла, под «старьем» она имеет в виду мои вещи. Те, что еще остались не выброшенными или не испорченными.
Когда Алина ушла, я потянулась за планшетом проверить почту. С него я вела бухгалтерию для небольшой компании, взяла подработку. Там было несложно, в основном выставить счета и отдать на оплату, все автоматизировано. Но теперь… кажется, планшету пришел каюк.
Экран был залит чем-то липким и сладким. Чай, сироп? На черном дисплее блестели подсыхающие потеки. Я попыталась включить — бесполезно. Попробовала очистить поверхность бумажным полотенцем — и тут заметила...
На экране маркером было написано слово «ВОН». Крупными буквами, прямо посередине. Так просто и не заметишь.
Пальцы не слушались, пока я натягивала одежду. Поехала в сервисный центр. Там мне сказали, что ремонт будет стоить прилично, жидкость попала внутрь, могла повредить плату. Чек я сохранила.
Вернувшись, я нашла Алину на кухне, она готовила какой-то зеленый коктейль в блендере.
— Это твоих рук дело? — я положила на стол чек из ремонта за испорченный планшет.
— Что? — она изобразила удивление. — А, эта древность? Ну я случайно пролила на него чай...
— А надпись... — я показала фото. — Это тоже случайно?
— И чего? — Алина пожала плечами. — Ты сама написала, чтобы меня подставить. Очевидно же.
— Что?! — я чуть не подавилась слюной. — Сама, на своем планшете?
— А кто докажет обратное? — она ухмыльнулась. — Папа мне верит. А ты просто ревнуешь, что мы с ним близки. Ничего, скоро все окончательно решится.
Я смотрела на эту девицу и не верила своим ушам. Какого черта я все еще терплю это? Почему позволяю так с собой обращаться?
— Вот чек, — я пододвинула бумажку. — За ремонт заплатишь ты.
— С какой стати?! — возмутилась Алина. - Я просто смотрела. А вообще ты сама все устроила, чтобы подставить меня перед папой.
О боже! Она что, серьезно думает, что ей это сойдет с рук? Неужели я настолько размазня?
Тут на кухне появился мой муж. Юрка заметно побледнел, на висках выступила испарина. Он открыл рот, словно хотел что-то сказать, но только беспомощно хватал воздух, как выброшенная на берег рыба.
— Что случилось? — наконец спросил он.
— Ничего особенного, — пропела Алина. — Ольга залила свой планшет и хочет, чтобы я за него заплатила. Представляешь, какая нахалка?
А я молчала. Просто смотрела на мужа. На человека, с которым прожила восемь лет. И он отвел глаза. Снова! И в этот момент я поняла, он не встанет на мою сторону никогда. Даже если я умру у его ног. Юрка побоится расстроить свою ненаглядную доченьку.
И тут меня прорвало:
— Юра, мы можем поговорить наедине? Прямо сейчас?
— О чем ты хочешь поговорить? — спросил Юрка, когда мы зашли в спальню.
— О том, что твоя дочь превратила мою жизнь в ад, — я скрестила руки на груди, пытаясь унять волнение. — Она выбрасывает мои вещи, портит еду, планшет, на котором я работаю. И не отрицай, ты все видишь и молчишь!
Юрка присел на край кровати, завопил в отчаянии:
— Оль, ну ты же понимаешь... Она молодая, ей сложно... А тут еще и мачеха!
— А мне легко? — я почти кричала. — Мне легко терпеть издевательства? И слушать, как она обсуждает меня с подругами? Юр, очнись! Она не собирается искать работу. Твоя дочь просто приехала пожить насовсем на всем готовом!
Он вздохнул.
— Ты преувеличиваешь... Алина заботится обо мне. О моем здоровье.
— О чем? — я смотрела на него, не веря своим ушам. — Ты это серьезно? Восемь лет ел мои «вредные» котлеты и не жаловался. А теперь вдруг поверил, что я тебя травлю?
— Ну наука не стоит на месте... — промямлил он. — И потом, Алинка правда многое знает о здоровом питании.
В этот момент я не смогла сдержать слезу — от бессилия и разочарования.
— Знаешь что, Юра? Я больше не могу. Пусть твоя дочь живет вместе со своим папочкой, раз так этого хочешь. Может, самое время ей узнать, что квартира принадлежит мне, а не тебе? Что ее папенька потерял свою жилплощадь много лет назад и живет у жены?
Юрка побледнел.
— Оль, ты же не скажешь ей?
— Почему нет? — я пожала плечами. — Мне нечего терять.
Дверь резко распахнулась, на пороге стояла Алина с перекошенным от злобы лицом.
— Что?! — взвизгнула она, переводя взгляд с меня на отца. — Что ты сейчас сказала?
И тут я уже не могла остановиться:
— То, что ты слышала, деточка. Квартира принадлежит мне. Твой папа живет здесь на птичьих правах. И если бы не я, он бы снимал комнату где-нибудь на окраине. Понимаешь смысл? — я посмотрела в ее растерянные глаза. — Ты не можешь выжить из моего собственного дома его хозяйку. А вот сама запросто вылетишь. И папу тоже можешь прихватить. Ну как? Теперь твои попытки испортить мою жизнь выглядят немного иначе?
Алина застыла, переваривая услышанное. Потом ее лицо начало меняться — шок, неверие, обида, унижение. Она переводила взгляд с меня на отца, словно надеясь увидеть признаки шутки или обмана.
— Пап, это правда? — ее голос дрогнул.
Юрка поднял на нее глаза.
— Алин, я хотел рассказать... Просто не знал как...
— Ты мне врал?! — она взвизгнула. — Все эти годы после развода! Каждый раз, когда я спрашивала, как живешь, рассказывал про свою квартиру, ремонт, новую мебель!
— Дочь, послушай... — Юрка попытался обнять Алину, но она отшатнулась.
— Не подходи ко мне! Ты... Ты... — она задыхалась от рыданий. — Обещал, что после твоей смерти квартира будет моей! Я смогу здесь жить! А оказывается... Оказывается...
— Вы оба... Вы... — Алина забегала по комнате, затем бросилась к шкафу и начала судорожно запихивать вещи в чемодан.
Одежда не помещалась, она засовывала все с силой, ломая вешалки. Юрка пытался остановить дочь, но Алина отталкивала его руки.
— Я уезжаю сейчас же! Не желаю больше вас видеть!
Юрка пытался ее успокоить, но дочь отталкивала его, все еще всхлипывая.
— Я думала, мой отец успешный, хорошая работа, квартира! А ты... Ты просто альфонс! Живешь за счет этой... — она ткнула пальцем в мою сторону.
— Алина! — воскликнул Юрка.
— Что «Алина»? — она скривилась. — Ты врал мне всю жизнь! Я думала...
— Ты думала, что сможешь меня выжить и получить квартиру, — мысленно закончила я.
Но вслух сказала:
— Знаешь, твоему отцу было некуда идти. Я его приютила. И любила до сих пор, несмотря на все его недостатки. А ты... — я покачала головой. — Не заботилась о нем. Ты пыталась вытеснить меня.
Алина смотрела на меня с ненавистью.
— Думаешь, он с тобой по любви? Да просто боялся остаться на улице!
Ее слова ударили больнее любого кулака. Может, она права? Юрка и правда со мной только из-за крыши над головой?
Но не успела я погрузиться в эти мысли, как муж подошел ко мне и обнял за плечи.
— Неправда, Алина. Я люблю Олю. И мне... стыдно, что не заступился за нее раньше.
Алина издала истерический смешок:
— Ну конечно! Тебе некуда идти, вот и поешь сейчас эти песни!
Она захлопнула чемодан, схватила сумку и бросилась к выходу.
— Алина, подожди! — крикнул Юрка, но она уже выскочила из комнаты.
Хлопнула входная дверь. Мы с Юркой остались стоять посреди спальни, ошеломленные произошедшим.
Теперь понятно, почему она так спешно собралась и ушла. Дело было не только в обиде, рухнул весь план. Она-то думала поселиться тут надолго, может, навсегда. А оказалось, что и выживать некого, и наследовать нечего.
— Оль, прости меня, — тихо сказал он. — Я... должен был раньше тебя защитить. Но не подумал…
Я молчала, не зная, можно ли ему верить. Столько дней он позволял дочери меня травить и вдруг прозрел?
— Конечно, — язвительно усмехнулась я, — теперь-то тебе деваться некуда.
— Неправда, — он взял меня за руки. — Оля, я люблю тебя. Просто... Просто я боялся потерять Алину снова. После развода с матерью она почти не общалась со мной. А теперь... Теперь я, кажется, дочь окончательно упустил.
И тут он заплакал — первый раз на моей памяти. Плечи затряслись, Юрка закрыл лицо руками.
Три недели спустя квартира снова стала нормальной. Никаких грязных тарелок, обвинений, издевательств. Первые дни после ухода Алины Юрка ходил как в воду опущенный. Молчал, избегал смотреть мне в глаза. Потом начал робко извиняться, а спустя неделю — пытаться загладить вину.
А его бывшая жена прислала мне деньги за ремонт планшета. И извинилась за дочь, оказалось, Алина и их с мужем уже достала. Теперь мы изредка переписываемся. Ничего такого, просто вежливый диалог, но мне приятно найти даже такую поддержку.