- Папа, я в город поеду учиться. В медицинское училище поступлю, как Лешка Крылов.
- Ты учителем стать хотела! - Петр стукнул кулаком по столу. - Вот в педагогический и иди, а чтобы с Лешкой рядом не видел!
- Но почему? - возмутилась Оксана, влюбившаяся в свои пятнадцать лет в местного хулигана Алексея Крылова.
- Потому что! Ты думаешь, заради специальности он в город едет? Да куда уж! Уехать из села мечтает. И ты ему не нужна, попользует и бросит.
- Ты почему о нем так плохо говоришь?- разъярилась Оксана. - Что он плохого тебе сделал?
- А как я должен о нем говорить? Только и знает, что девок в округе портить, да на станции по карманам честных людей лазить. Не смотри на меня так, я лично его за этим занятием застал и уши надрал. Не желаю, чтобы моя дочь связывалась с этим прохвостом. Либо педагогический, либо остаешься в селе. Меня могут призвать со дня на день и я хочу быть уверенным, что у тебя все в порядке, а с Лешкой этого не будет.
Оксанка заплакала, но наутро придумала, как ей быть. С отчимом она поедет подавать документы в педагогический, а потом она заберет их и поступит в медицинский на медсестру. Спорить с ним не было смысла.
Они подали документы, а в августе Оксанка поехала в город проходить врачей и, забрав документы из педагогического училища, принесла их в медицинский.
Сдав вступительные экзамены, она оказалась зачисленной и решила стать акушером. Теперь предстоял трудный разговор с отчимом. Алексей тоже поступил, мальчиков зачисляли охотнее. Им обоим выделили место в общежитии.
Перед учебным годом, собрав вещи, Оксана хотела уехать сама, но отчим вызвался ее проводить. Какой он устроил скандал, узнав о ее проделке!
- Ты что натворила? - стоя у подъезда общежития, кричал он.
- Папа, я люблю Лешку и мы поженимся, когда наступит возраст... Я хочу иметь ту же специальность, что и он, заниматься общим делом.
- Мы сейчас же едем домой, слышишь? Сейчас же! Ты ни на минуту здесь не останешься.
- Отпусти! Ты не имеешь права!- закричала она в ответ. - Ты мне даже не отец!
Эти ее слова ударили Петра сильнее пощечины. С болью взглянув на нее, он спросил:
- Что ты сказала?
- Ты мне даже не отец, - уже без уверенности в голосе произнесла упрямая девчонка. - Я сама буду решать что мне делать.
Петр отвел глаза, развернулся и побрел по улице. Оксанка испытывала дикое желание догнать его и попросить прощения, но обернувшись, увидела Лешку, который стоял на пороге подъезда общежития.
- Брось, подуется и остынет. Куда он денется...
- Может ты и прав, - пожала плечами Оксана. - Помоги вещи донести.
Она не ездила на выходные в село, посчитав, что отчим, который раз в неделю в будни приезжает в город по делам, мог бы и сам зайти, значит, обижается. А выслушивать его недовольные речи она не хотела. Оксана погрузилась в студенческую жизнь. Пусть в стране шла вoйнa, но здесь, в глубоком тылу, жизнь молодых людей продолжалась. Они ходили в городе в кино, гуляли с Лешкой по набережной у реки, но иногда Алексей исчезал на пару дней, а вернувшись, на вопрос Оксаны о том, где он был, Лешка всегда отвечал как-то загадочно:
- Трудился во славу нашего беззаботного будущего. Неужели ты думаешь, что я и впрямь буду работать каким-нибудь сельским фельдшером?
- А я акушеркой стану. Бабы рожать всегда будут и это дело востребовано, - пожала плечами Оксана. - Но все же, чем ты занимаешься, когда пропадаешь?
- Все узнаешь потом.. Как-нибудь расскажу.
Она узнала вскоре, к конце осени. В один из октябрьских холодных дней Алеша воспользовался отсутствием соседа по комнате и затащил в нее Оксану. Наутро она ощутила себя взрослой, она стала женщиной. И Лешка уж теперь точно никуда не денется, наивно думала она.
Об отчиме она думала, но все же не решалась сделать первый шаг к примирению, но в ноябре одна ситуация заставила ее пересмотреть свои взгляды и она ехала в родное село на день рождения отчима чтобы попросить прощения и сказать, что он прав.
Перед ноябрьскими праздниками за Лешкой пришли люди в форме. Оксана ночевала в своей комнате, когда услышала переполох на лестнице и Лешкин голос. Наскоро накинув байковый халат, она выскочила в коридор и бросилась к лестнице как раз в то время, когда двое людей в форме волоком тащили Лешку мимо ее этажа. Следом за ним бежала девица, размазывая слезы. Оксана ее узнала - это Ленка со второго курса. Но что она здесь делает? Она не из общежития, у нее родители живут неподалеку.
- Что происходит? Куда вы его тащите?
- Гражданочка, идите к себе, - грозно рыкнул один из милиционеров и потащил Лешку дальше вниз по лестнице.
- Лена, что случилась? -спросила она девушку, стоявшую на площадке.
- Лешик... Мы с ним в кровати были, когда эти ворвались. Начали переворачивать комнату верх дном, что-то искали, потом открыли подоконник и вытащили оттуда какое-то портмоне. Затем Лешика увели... - всхлипывала Ленка.
А Оксану будто по голове ударили. Как в постели? Он и Ленка?
Она переспросила, а Ленка кивнула:
- Ну да, мы с Лешиком иногда встречаемся. Он сегодня в училище записку передал, что с другом договорился и комната в его распоряжении, что с вахтершей договорился, чтобы она пропустила...
Оксана вошла в комнату и села на пол. Неужто отчим был прав? Она для Леши всего лишь игрушка и его слова о любви были пустым звуком? Если бы любил, с Ленкой шашни не крутил бы...
А наутро по всему училищу разнеслась весть - Алексея задержали за воровство и разбой. Вот какими делами занимался он в свое отсутствие.
Размазывая слезы по щекам, Оксана шла со станции в деревню. Она не видела отчима три месяца, и он не приезжал, а она не хотела делать первый шаг. Но теперь все наладится - она попросит прощения, поговорит с ним, скажет, как он был прав. И спросит, что ей делать дальше.
Едва она ступила на главную улицу, как увидела председателя Макара Григорьевича.
- Здоров, Оксанка. А чего ты приехала?
- К папе. Мы с ним поссорились крепко, вот и решила прощения попросить.
- Наслышан, наслышан... Только нет его, Оксанка.
- А где папа?
- Так на фронт месяц назад ушел, не стал ждать призыва, сам в комиссариат направился. Неужто не знала?
- Не знала, - Оксана горько заплакала. - Как же так, а? Он даже не попрощался.
- Петр мужик гордый. К тому же он сказал, что не нужен тебе, что больше у него никого не осталось, вот и поехал родину защищать.
- Как ему написать?
- Не знаю, - развел руками Макар Григорьевич. - Кабы родня какая была, а так нет ведь никого - сирота, а супруга, то есть мать твоя, померла. А тебя официально не удочерял.
- Это правда, мы решили, что как-то и без этого обойдемся. Жили и жили...
Оксанка возвращалась на станцию едва перебирая ноги. В душе была сумятица, она корила себя на все лады и совесть поедала ее изнутри. А если она никогда его не увидит?