Моя учительница по литературе была тайно влюблена в поэтов Серебряного века. Хотя, почему же тайно? Она любила их напоказ.
Вставала в центр класса, начинала декламировать стихотворения, закрыв глаза, впадая в Нирвану. Она неслась по волнам рифм, забыв на несколько минут, что в кабинете сидят 30 юных созданий и смотрят на нее с удивлением.
Даже самые отъявленные хулиганы затихали. Они не хотели портить этот сакральный момент, "обламывать кайф", как говорят на молодежном сленге.
Осипа Мандельштама Надежда Николаевна обожала. Считала гением. Но никто из школьников не хотел углубляться в его поэзию. Еще бы - весна за окном. Какое им всем дело до того, что происходило 100 лет назад?
Много лет спустя я решила разобраться - в чем, собственно, гениальность произведений поэта? Почему его художественными образами восхищались Ахматова и Цветаева?
Я распечатала на принтере в офисе несколько стихотворений Мандельштама и разложила их на своем столе, пока никого из коллег не было рядом. Я хмурила брови и пыталась разобрать написанное, словно передо мной лежал египетский ребус или манускрипт Войнича.
Признаюсь честно: я не оценила творений Осипа Эмильевича. Пыталась обсудить их с мамой. Она ответила, что если весь мир считает их шедеврами, а ты нет, значит, я просто не доросла. Ни морально, ни умственно.
"Как ты не понимаешь, он зафиксировал момент отчаяния, грусти, депрессии. Это не смайлик с опущенными уголками губ в мессенджер прислать. Он облек чувства в слова!"
Шли годы. Я мысленно возвращалась к стихам Мандельштама. Крутила их у себя в голове, пробовала на вкус каждую фразу.
И постепенно я влюблялась в каждое слово.
Я могла после длинного и тяжелого дня упасть на кровать и прошептать:
"Я от жизни смертельно устал, ничего от нее не приемлю..."
И ощутить неосязаемую связь с человеком, который жил в прошлом веке.
Наверное, в этом и есть феномен гениальности: чувствовать другого через огромное пространство времени.
Только детские книги читать,
Только детские думы лелеять,
Все большое далеко развеять,
Из глубокой печали восстать.
Я от жизни смертельно устал,
Ничего от нее не приемлю,
Но люблю мою бедную землю
Оттого, что иной не видал.
Я качался в далеком саду
На простой деревянной качели,
И высокие темные ели
Вспоминаю в туманном бреду.