Глава 1. Гибкость как новая религия: когда «адаптируйся» заменяет «улучши систему»
Когда-то фраза «быть гибким» звучала почти как комплимент. Это значило, что ты способен найти выход, когда все двери закрыты. Что ты умеешь действовать в неопределенности, находить решение там, где другие сдаются. Но сегодня быть гибким — это не способность. Это обязанность. Это требование, зашитое в каждую вакансию, в каждую встречу, в каждую корпоративную стратегию. Если ты не гибкий — значит, ты не хочешь развиваться, ты не лоялен, ты не командный игрок. Ты угроза. И потому — лишний.
Гибкость превратили в ширму, за которой прячется системная некомпетентность. За ней удобно прятать неэффективных руководителей, хаос в управлении, провалы в планировании. Когда сроки горят, задачи противоречат друг другу, процессы ломаются под собственным весом, кого сделают виноватым? Того, кто «оказался недостаточно гибким», кто «не смог быстро перестроиться», кто «воспринимает изменения слишком болезненно». Не систему. Не лидера. Не отсутствие стратегии. А исполнителя, который просто не выдержал постоянной импровизации, превращённой в норму.
Парадокс в том, что гибкость, которую от нас требуют, не имеет ничего общего с настоящей адаптивностью. Настоящая гибкость — это умение перестраиваться в ответ на реальную внешнюю необходимость. А то, что от нас требуют, — это покорность. Умение терпеть бардак, безмолвно принимать изменения, даже если они разрушительны, и никогда, ни при каких условиях, не называть происходящее своими именами. Гибкость — это когда ты в десять вечера соглашаешься переделать задачу, которую до этого дважды меняли. Гибкость — это когда ты приходишь на встречу без повестки и слушаешь, как тебя обвиняют в том, что проект не едет, хотя у команды нет ресурсов. Гибкость — это когда ты улыбаешься, получая третью итерацию правок без объяснения причин.
Гибкость в современном корпоративном контексте — это подмена ответственности. Вместо того чтобы спросить с менеджеров, почему задачи ставятся в последний момент, почему нет ресурсов, почему цели скачут как лотерейные шарики — тебе говорят «будь гибким». Это как если бы в горящем доме тебе предложили не вызывать пожарных, а просто начать дышать реже. Или попросили быть порасторопнее, когда ты вычерпываешь воду из тонущей лодки, которую никто не собирается чинить.
Внутри команд фраза «нужно быть гибкими» стала сигналом: скоро будет пиздец. Потому что за этой формулировкой всегда скрываются проблемы, к которым никто не готов признаться. Это и срыв сроков, и кадровый голод, и токсичный заказчик, и хреновая архитектура продукта. Но называть это вслух — небезопасно. Безопасно говорить о гибкости. Удобно, нейтрально, якобы по делу. А ты, сотрудник, должен сам всё додумать, сам все принять, сам всё вытащить и ни в коем случае не сгореть, потому что, внимание, — "мы все в одной лодке".
Но давай честно: мы не в одной лодке. Кто-то гребет до потери сознания, кто-то наблюдает с палубы с бокалом вина, а кто-то вычерпывает воду дырявым ведром, сделанным из своих выходных и нервной системы. И те, кто говорят про гибкость — чаще всего как раз с палубы. Это фраза сверху вниз, но не горизонтально. Ее не говорят коллега коллеге. Её говорят сверху, тем, кому выгодно, чтобы ты оставался в рамках, молчал, не сопротивлялся и воспринимал нагрузку как должное.
И вот здесь начинается самое страшное: гибкость стала формой самоцензуры. Ты привыкаешь не жаловаться. Не говорить о границах. Не спрашивать, почему снова все через жопу. Ты боишься выглядеть сложным. Слишком принципиальным. Недостаточно "командным". И ты сам начинаешь искать объяснение происходящему, чтобы не почувствовать бессилие. А проще всего сказать себе — надо быть гибче. Надо принять. Надо вырасти. Надо адаптироваться. А потом — надо сходить к терапевту, потому что тревога не отпускает, потому что сон плохой, потому что каждое утро начинается с кома в горле, а каждое воскресенье — с тоски.
Гибкость, возведенная в культ, стала заменой системному мышлению. Ведь если ты каждый раз просто гнешься, как тростник на ветру, — ты не строишь систему. Ты не анализируешь причины. Ты не улучшаешь процессы. Ты просто выживаешь. Как в джунглях. Как в зоне боевых действий. Каждый день ты принимаешь то, что тебе дали, и пытаешься выжить. А потом удивляешься, почему в компании никто не растет, почему из команды уходят лучшие, почему люди устают через полгода.
Но как можно расти, когда у тебя каждый день новое направление? Как можно развиваться, когда всё, что ты делаешь — это затыкаешь дыры? Как можно быть креативным, когда ты всё время в обороне? Когда твоя голова занята не смыслом работы, а тем, чтобы в очередной раз подстроиться под абсурд? И как можно не выгореть, когда каждая задача — это новая рулетка: прилетит или не прилетит, слетит или нет, сменится бриф или сменится продукт?
Гибкость как культ — это отказ от стратегий. От устойчивости. От честного взгляда на проблему. Вместо этого — вечный аврал, вечная тревога, вечное ощущение, что ты не справляешься. Потому что, по сути, ты не на работе. Ты в бою. И чем дольше ты в этом состоянии, тем меньше в тебе живого. Потому что гибкость требует ресурса. А если тебе его не дают — ты просто истончаешься. Ты становишься призраком, который всё еще ходит на встречи, ставит галочки в трекере, отвечает в чатах и думает, что вот-вот что-то изменится. Но ничего не меняется. Потому что ты — система, которую давно перестали слышать.
Культура гибкости не предполагает обратной связи. Тебе не предлагают высказать, что не так. Тебе предлагают принять. Подстроиться. Не раскачивать лодку. А если ты пытаешься обозначить проблему — ты становишься «сложным», «конфликтным», «негативным». Ты не лидер мнений. Ты — помеха. Ты мешаешь комфорту тех, кто уже давно адаптировался к бардаку, потому что он их не касается.
Вот в чём ловушка: гибкость превратили в форму послушания. Не умение решать, а умение молчать. Не способность адаптироваться, а отказ от сопротивления. Не интеллект, а инстинкт самосохранения. И чем дальше мы идем по этой дорожке, тем страшнее становится возвращаться. Потому что каждый шаг назад — это признание, что ты столько времени терпел не потому, что был гибким, а потому что боялся. А страх — плохой советчик, особенно в карьере. Он делает из тебя того, кто всё выносит. А потом — больше не может. И уходит.
И вот тут рождается ещё одна иллюзия: что если ты достаточно гибкий, тебя заметят. Оценят. Повысит. Сделают исключение. Но реальность в том, что гибкость не награждается. Она просто эксплуатируется. Потому что чем больше ты можешь выдержать — тем больше тебе дадут. Чем меньше ты возмущаешься — тем быстрее тебя нагрузят. Чем тише ты говоришь — тем громче на тебя кричат.
Гибкость без границ — это дорога в пустоту. Ты приходишь туда, где всё рушится, и тебя винят в том, что ты не собрал обломки. Ты каждый день приходишь на работу, как в поле боя, и не понимаешь, почему никто не хочет наладить тылы. Ты работаешь ночами, выходными, закрываешь горящие задачи, не получаешь фидбэк — и даже не задаешь вопрос, потому что боишься быть неудобным. И в какой-то момент ты просто перестаёшь чувствовать. Что важно. Что нужно. Что реально. Ты не работаешь — ты выживаешь.
Но работа — не должна быть выживанием. Она не должна быть игрой на истощение. Она не должна быть синонимом гибкости, которая ломает тебя, а не мир вокруг. Работа должна быть системой. С понятными правилами. С честной обратной связью. С возможностью влиять. С правом говорить «нет». Иначе — это не работа. Это ловушка. И чем дольше ты в ней сидишь, тем меньше у тебя шансов выбраться.
Глава 2. От гибкости к саморазрушению: как корпоративный культ ломает личные границы
Ты когда-нибудь замечал, как тихо в нас поселяется мысль: «Если я не справляюсь — значит, я слабый»? Не система плоха, не проект сорван, не руководство неадекватно — а ты. Именно ты недостаточно гибкий, недостаточно устойчивый, недостаточно проактивный. Эта идея не звучит напрямую. Она в воздухе. В брифах, которые приходят в пятницу в 19:45. В руководителях, которые вежливо спрашивают, «не посмотришь ли задачку?» в воскресенье утром. В собраниях без повестки, на которых тебя ставят перед фактом. В разговоре про развитие, где вместо настоящего роста тебе предлагают «вызовы» и «возможность показать себя».
Гибкость стала современным языком абьюза. Только теперь вместо криков — нейтральные фразы. Вместо прямого давления — «оптимизация ресурсов». Вместо критики — «зона роста». И ты вроде бы взрослый человек, с опытом, с пониманием процессов, с аналитическим мышлением, но всё чаще ловишь себя на том, что не можешь остановиться. Не можешь сказать «нет». Не можешь выйти. Потому что в тебе уже встроено: надо терпеть. Надо подстроиться. Надо быть благодарным.
Вот тебе ситуация из жизни. Компания средней руки. Внедряют «гибкую модель распределения задач». На словах — забота. Каждый может сам выбрать приоритет. На деле — бардак. Руководство кидает задачи напрямую в личку. Приоритеты каждый день меняются. Чаты взрываются. Все всё делают, но ничего не двигается. Люди работают до ночи, сгорают, но боятся сказать. Потому что это же «гибкая модель», это же «доверие к сотрудникам». Если ты жалуешься — значит, не справляешься. Значит, ты — не про гибкость. Значит, тебя можно заменить.
Под маской гибкости нас снова и снова лишают права на опору. Ведь если нет структуры, нет понятных ролей, нет стабильных процессов — вся ответственность оказывается на тебе. Ты сам должен расставить приоритеты. Сам успеть. Сам переработать. Сам выгореть. Потому что как бы есть свобода. Только свобода эта — как клетка без стен, но с током под ногами. Формально ты волен. На деле — просто незащищён.
Сколько раз ты слышал «будь гибким», когда тебе скидывали задачу с неадекватными сроками? Сколько раз ты переделывал то, что сам же сделал вчера — только потому, что кто-то сверху «передумал»? Сколько раз ты ждал брифа неделями, а потом получал всё в пятницу вечером с формулировкой «срочно»? Это не гибкость. Это хаос. Это неадекватное планирование. Это власть без ответственности. Но сказать об этом — значит, «качать лодку». А «качальщиков» не любят.
Вот где мы срываемся: мы начинаем считать, что с нами что-то не так. Нам больно, но мы молчим. Нам тяжело, но мы улыбаемся. Нам нужно отдыхать, но мы включаем ноутбук. Нам хочется уйти, но мы говорим себе: «Сейчас сложный период, потом будет легче». Только легче не становится. Потому что мы — идеальный контингент. Мы привыкли к гибкости как норме. Мы учились быть удобными. Мы верим, что надо сначала заслужить отдых, а потом — получить. Но в реальности, если ты не защищаешь себя сразу — никто не сделает это за тебя.
Можем ли мы обвинять людей, которые эксплуатируют чужую гибкость? И да, и нет. С одной стороны — они часть системы. С другой — они тоже когда-то выбрали путь «не сопротивляться». Их тоже учили «не выносить сор из избы». Тоже просили «просто поднажать». И вот они — выросли. Стали менеджерами. Стали людьми, которые теперь требуют того же от других. По привычке. Без зла. Но зло — и не обязано быть осознанным, чтобы быть злом.
Именно поэтому гибкость в руках системы становится инструментом насилия. Она безлика. Она безлична. Её нельзя поймать. Она — как вода, которую льют на голову, пока ты не перестаёшь дышать. И ты не можешь крикнуть. Потому что никто же не злой. Все просто делают свою работу. Все просто гибкие.
Посмотри, как устроена типичная корпоративная неделя. В понедельник — собрание, на котором обсуждают три приоритета. Во вторник приоритеты меняются. В среду — кто-то уходит, и тебя просят «временно» взять часть его задач. В четверг прилетает фидбек от клиента, и надо всё переделать. В пятницу — «горящая» презентация. На выходных ты восстанавливаешься. В понедельник всё повторяется. Где здесь развитие? Где рост? Где стратегия?
Мы не растём. Мы стираемся. Гибкость не приносит свободы. Она пожирает ясность. Она стирает границы. Она разрушает опоры. Потому что если каждый день — новый сценарий, то нет времени задуматься: а зачем я всё это делаю? Нет пространства спросить: а какой результат я должен получить? Нет возможности выстроить горизонт планирования. Ты в вечной перезагрузке. Как компьютер, который не успевает обработать предыдущую задачу, потому что ему уже дают следующую.
Гибкость без границ — это как вода без берега. Она разливается, не формируя ничего. Ты двигаешься, но не приближаешься. Работаешь, но не создаёшь. Живёшь, но не чувствуешь. И в какой-то момент внутри возникает странная пустота. Ты не выгорел полностью — ты просто перестал понимать, кто ты, чем ты занят и куда идешь. Усталость становится базовым состоянием. Тревога — фоновым шумом. И ты уже не мечтаешь, не строишь, не вдохновляешься. Ты просто существуешь в корпоративной воронке, называемой «гибкостью».
Кто-то скажет: но ведь это нормально. Это реалии современного мира. Все должны быть гибкими, ведь мир быстро меняется. И да, мир меняется. Но это не оправдание для бардака. Мир может быть сложным — но мы имеем право требовать структуры. Мы имеем право на границы. Мы имеем право на предсказуемость. И уж точно — на уважение.
Сколько сильных специалистов ушли не потому, что не справились, а потому что больше не могли «гнуться»? Сколько проектов сдохли не потому, что были плохими, а потому что систему сожрал хаос? Сколько раз ты сам хотел предложить улучшение, но тебя остановил страх — что тебя не поймут, не поддержат, сочтут «слишком категоричным»?
Нам нужна не гибкость. Нам нужна честность. Нам нужны процессы, где можно говорить о проблемах. Нам нужны команды, где у каждого есть ясная роль. Нам нужны руководители, которые берут ответственность, а не кидают задачи в личку. Нам нужна культура, где результат — это не количество переделок, а качество решений.
Но самое главное — нам нужен разрешение. Сказать: «Мне неудобно». Сказать: «Я устал». Сказать: «Я не справляюсь». Не потому, что я плохой. А потому что так дальше нельзя. Потому что если мы все будем гнуться — никто не останется целым.
Гибкость хороша, когда она помогает. Когда она как амортизатор — сглаживает удары. Но если вся машина сломана, а тебе предлагают прыгать на одних пружинах — это не про адаптацию. Это про отказ от реальности. И единственный способ выйти — это перестать играть в эту игру.
Перестать быть удобными. Перестать молчать. Перестать подстраиваться. Потому что дальше — только срыв. Только апатия. Только выгорание, которое не лечится отпуском.
Система не изменится сама. Её надо менять изнутри. Словами. Границами. Отказом быть гибким там, где требуется структура. Иначе — никакой свободы. Только вечное приспособление. Только тишина. Только боль.
Глава 3. От гибкости к бессилию: когда больше невозможно «подстроиться»
Есть момент, когда даже самый гибкий человек просто ломается. Он уже не ищет выход — он ищет дверь, чтобы уйти. Не потому что слабый. А потому что слишком долго был сильным. Слишком долго пытался соответствовать. Слишком долго объяснял себе, что «так у всех». Что это нормально — работать без опоры. Что это нормально — каждый день переизобретать свою зону ответственности. Что это нормально — не знать, кто ты в проекте, но делать всё, чтобы не подвели другие. Только вот всё это ненормально. И организм однажды перестаёт терпеть.
Когда ты гибкий до предела, ты становишься резиновым человеком. Ты растягиваешь свои границы, чтобы влезть в чужие ожидания. Ты вытираешь доску своей жизни, чтобы снова вписать туда «приоритеты компании». Ты размываешь своё «хочу», потому что важно быть полезным. Но у этой резинки есть предел. И когда она рвётся, слышно не громкий хлопок — а глухую тишину внутри. Это не истерика. Это не драма. Это выученное бессилие. Чистое, обволакивающее, липкое. Ты смотришь в монитор — и не можешь нажать ни одну кнопку. Потому что не знаешь, зачем.
Многие до сих пор думают, что выгорание — это когда ты орёшь, бросаешь вещи, хлопаешь дверью. Нет. Настоящее выгорание тихое. Оно живёт в твоём теле как хроническая простуда. Оно вползает в твои мысли как туман. Оно делает утро бессмысленным, день — серым, вечер — тревожным. Оно лишает тебя воли — и ты становишься удобным не потому, что хочешь, а потому что уже не можешь сопротивляться.
И это страшно. Потому что тебя продолжают хвалить. Продолжают поручать тебе больше. Продолжают говорить, что ты надёжен, что «на тебя всегда можно положиться». А ты уже внутри разваливаешься. У тебя нет слов, чтобы объяснить, что гибкость больше не работает. Что ты истощён. Что тебе нужна структура, ясность, стабильность. Но все слышат только: «Ты же справлялся раньше». Да. Справлялся. А теперь — нет. И это не слабость. Это конец иллюзии, что можно вечно «подстраиваться».
Самое грустное — как общество романтизирует эту корпоративную адаптивность. «Быть гибким» звучит как комплимент. Это якобы про зрелость, про прогрессивность, про «soft skills». Но на деле — это часто просто способ системы переложить на тебя всё, что она не умеет организовать. Нет процессов? Стань гибким. Нет нормального менеджмента? Будь гибким. Нет планирования? Ну ты же гибкий, выкрутишься.
В таких условиях начинаешь ненавидеть слово «гибкость». Оно становится синонимом «без границ». Гибкий — значит, ты должен всегда быть готов принять любую задачу. Перекроить своё расписание. Отменить планы. Быть на связи. Быть в ресурсе. Быть «проактивным». И всё это — ради эфемерного успеха проекта, который может поменяться через неделю. Ты как танцор без сцены — двигаешься красиво, но не знаешь, есть ли смысл в этом танце.
Ты думаешь, что дело в тебе. Начинаешь ходить на терапию. Смотришь вебинары про выгорание. Покупаешь курсы по управлению временем. Но проблема не в твоей неорганизованности. И не в плохом настроении. А в том, что ты живёшь в структуре, которая каждый день делает тебя немного менее живым.
Вот ты — специалист с опытом. Ты пришёл в новую компанию. Тебе говорят: «У нас свобода, у нас нет микроменеджмента, мы доверяем». Первую неделю ты радуешься. Потом замечаешь: задачи приходят не по процессу, а в личку. Нет нормальной постановки. Нет фреймворков. Все делают всё. Каждый что-то «подхватывает». И в этом хаосе ты теряешься. Потому что у тебя нет ориентиров. Ты не можешь понять, как измеряется успех. Какой результат нужен. Кому задавать вопросы. Как защитить себя, если что-то пойдёт не так.
И когда ты начинаешь спрашивать: «А где описание процесса?», тебе отвечают: «Ты же опытный, разберёшься». Но это — ловушка. Потому что если ты делаешь сам — значит, берёшь ответственность. А потом, если что-то не так — ты же и виноват. Гибкость тут оборачивается полной потерей контроля. Это не про свободу — это про отсутствие системы. А между свободой и хаосом — пропасть.
Как часто мы слышим: «Ты просто не хочешь выходить из зоны комфорта». Но, может быть, мне вообще-то нужен комфорт? Потому что я работаю головой. Потому что я не на заводе. Потому что если мозг перегружен — он не выдаёт ничего, кроме кортизола. Потому что я человек. Потому что я не хочу больше быть «человеком-губкой», который всё впитывает, не имея никакой защиты.
Мы давно уже живём в культуре, где признаться, что тебе важны границы — всё равно что расписаться в профессиональной непригодности. Где слова «я не хочу работать в выходные» звучат как «я недостаточно мотивирован». Где «мне нужно выспаться» — это будто ты предал команду. Где здоровый ритм жизни — это роскошь, которую ты должен заслужить, а не норма по умолчанию.
Но знаешь что? Никто не должен заслуживать права быть человеком. Не надо «зарабатывать» уважение, границы, понимание. Они должны быть встроены в культуру. Если тебе нужно объяснять, почему ты не хочешь брать задачи ночью — значит, не ты неадекватен, а система. Если тебе нужно оправдываться за то, что хочешь выйти в отпуск — значит, тебя уже приучили к боли.
Мы боимся отказаться. Боимся показаться «негибкими». Боимся, что нас не позовут в следующий проект. Боимся, что поставят клеймо. И в этом страхе мы продолжаем подстраиваться. Каждый раз. Молча. Без жалоб. С надеждой, что «потом отпустит». Но не отпускает. Потому что гибкость — это как кредит. Сначала легко, а потом платить нечем.
Как выйти из этого? Сначала — честно признаться себе: я не справляюсь. Не потому что слабый. А потому что условия нечеловеческие. Потом — найти хотя бы одну точку, где ты поставишь границу. Один момент, когда ты скажешь «нет». Один вечер, который останется твоим. Один день без почты. Один звонок, на который не ответишь в нерабочее время.
Это сложно. Но с этого начинается возвращение к себе. Потому что гибкость должна быть выбором, а не обязанностью. Потому что гибкий человек — это не человек без позвоночника. А человек, который умеет менять форму, но не терять суть. А когда суть исчезает — ты уже не гибкий. Ты — разрушенный.
Если ты читаешь это и узнаешь себя — знай: ты не один. Нас таких тысячи. Мы тихо выгораем. Мы устаём. Мы улыбаемся на Zoom'ах и стискиваем зубы. Но мы можем вылезти. Если перестанем молчать. Если начнём говорить, что так больше нельзя. Если вместо «ладно, сделаю» начнём говорить: «давайте пересоберём процесс». Если вместо «ну я подстроюсь» — сказать: «это нужно решать системно».
Работа не должна быть боем. Команда — не армия. Руководитель — не командир. Мы не должны быть героями, жертвующими собой ради KPI. Мы — люди. И у нас есть предел. У нас есть право. На отдых. На ясность. На структуру. На то, чтобы не быть гибкими круглосуточно.
Когда мы перестанем романтизировать гибкость и начнём строить системность, вот тогда появится настоящее качество. Настоящие сильные команды. Настоящая эффективность. Без абьюза. Без страха. Без выгорания.
Хватит быть резиновыми. Пришло время быть цельными.
Для любителей горячих постов про IT рекрутинг, жду в своем блоге по ссылке https://t.me/itanddigital | Вход 18+
Книга: Не трогай, оно сожрет тебя! Реальные истории людей, которые искали работу в ИТ 🥳 Уже можно скачать по ссылкам Ozone - Ridero
